Обложка Бухарин Н.И. Политическая экономия рантье: Теория ценности и прибыли австрийской школы
Id: 288909
549 руб.

Политическая экономия рантье:
Теория ценности и прибыли австрийской школы Изд. 6, стереот.

Репринтное воспроизведение издания 1925 г.

Аннотация

В труде Н. Бухарина последовательно рассмотрены: методологические основы теории предельной полезности и марксизма, теория ценности, теория прибыли. В приложении рассмотрено теоретическое примиренчество и дан указатель имен.

Книга будет полезна экономистам, историкам, политологам, философам, исследователям марксистского учения, а также всем интересующимся вопросами экономической теории и отечественной историей. (Подробнее)


Оглавление
Предисловие3
Введение. Буржуазная политич. экономия после Маркса7
Глава I. Методологические основы теории предельной полезности и марксизма29
Глава II. Теория ценности60
Глава III. Теория ценности (продолжение)80
Глава IV. Теория прибыли118
Глава V. Теория прибыли (продолжение)140
Заключение170
Приложение. Теоретическое примиренчество. (Теория ценности г. Тугана-Барановсного)176
Указатель имен и цитированных сочинений186

Предисловие
Предлагаемая работа была закончена уже осенью 1914 года, то-есть в начале великой мировой войны, и предполагавшееся предисловие было подписано августом—сентябрем этого года.

Меня давно занимала мысль дать систематическую критику теоретической экономии новейшей буржуазии. С этой целью я поселился в Вене, когда мне посчастливилось бежать из ссылки, и стал слушать Бем-Баверка, теперь уже покойного, в венском университете. В библиотеке венского университета мне пришлось проработать в основном литературу австрийских теоретиков. Закончить работу в Вене, однако, не удалось, так как австрийское правительство перед войной засадило меня в крепость, при чем рукопись тщательно просматривалась охранниками. В Швейцарии, куда я был выслан, библиотека лозаннского университета дала мне возможность на месте работать над „лозаннской школой" (Вальрас) и над старыми экономистами, прослеживая корни теории предельной полезности. Там же я начал изучать и англо-американских экономистов. Политическая работа перебросила меня затем в Швецию, где стокгольмская „Королевская Библиотека", а также специальная экономическая библиотека Высшей Торговой Школы позволили мне продолжать работу по изучению новейшей буржуазной экономии. Арест и высылка в Норвегию пересадили меня в библиотеку нобелевского института в Христиании, а затем, после моего переезда в Америку, я более подробно — опять-таки на месте — знакомился в нью-йоркской „Публичной Библиотеке" с американской экономической литературой.

Рукопись долгое время пропадала неизвестно где в Христиании, и только благодаря энергичным поискам со стороны моего друга, норвежского коммуниста Арвида Гансена (Arvid G. Hansen) она была найдена и привезена в феврале 1919 г. в Советскую Россию. Теперь я включаю в нее лишь некоторые замечания и примечания, имеющие, главным образом, касательство к англо-американской школе и к изданиям последних годов вообще.

Такова внешняя „история" этой работы.

Что касается существа дела, то оно сводится к следующему. До сих пор в марксистском лагере критика новейших буржуазных экономистов сводилась, главным образом, к двум типам критики: либо это была только социологическая критика, либо критика исключительно методологическая. Устанавливалось, например, что данная теоретическая система имеет родство с определенной классовой психологией, и этим дело кончалось. Или указывалось, что некоторые методологические основания, подход к вопросу неправилен, а потому считалась излишней подробная критика „внутренней" стороны системы.

Конечно, если считать, что только классовая теория пролетариата может быть объективно правильной, то уже одно разоблачение буржуазности данной теории, строго говоря, достаточно для того, чтобы эту теорию отмести. По существу дела, оно так и есть. Ибо марксизм претендует на общезначимость как раз потому, что он является теоретическим построением наиболее прогрессивного класса, познавательные „посягательства" которого гораздо более дерзки, чем консервативное, а следовательно, и ограниченное мышление господствующих классов капиталистического общества. Тем не менее, однако, ясно, что в борьбе идеологий эту истину нужно как раз и обнаруживать на примере логической критики враждебных нам систем. Таким образом, их социологическая характеристика вовсе не снимает с нас обязанности вести борьбу и в плоскости чисто логической критики.

То же нужно сказать и о критике метода. Конечно, установление неправильности исходных методологических оснований опрокидывает все теоретическое построение. Но борьба идеологий требует, чтобы неправильность метода была продемонстрирована на неправильности частных выводов системы, то-есть либо на ее внутренней противоречивости, либо на ее недостаточности, „органической" неспособности охватить ряд для данной дисциплины важных явлений.

Отсюда мы приходим к выводу, что марксизм обязан дать развернутую критику новейших теорий, которая бы включала и социологическую критику, и критику метода, и критику всей системы во всех ее разветвлениях. Так ставил вопрос и Маркс но отношению к буржуазной политической экономии (ср. его „Тhеоrіеn über den Mehrwert").

Если марксисты ограничивались обычно только социологической и методологической критикой „австрийской" теории, то ее буржуазные противники могли критиковать ее главным образом, с точки зрения неправильности частных выводов. Только стоящий почти особняком Е. Stolzmann пытался дать именно развернутую критику Бем-Баверка. И постольку, поскольку некоторые основные положения этого автора имеют теоретическое сродство с марксизмом, постольку обнаруживалось и сходство в критике „австрийцев". Я считал необходимом отмечать это совпадение даже в тех случаях, где приходил к таким же выводам, как и Штольцман, еще до знакомства с его работами. Однако, при всех достоинствах Штольцмана, он опирается на совершенно неправильный взгляд на общество, как на „целевое образование" "Zweckgebilde"). И не даром один весьма остроумный последователь австрийской теории, весьма углубивший ее и заостривший все ее особенности, R. Liefmann, защищается от Штольцмана, нападая как раз на его телеологию. Эта телеологическая точка зрения, на ряду с ясно выраженными апологетическими нотами, не позволяет Штольцману ввести критический разбор австрийцев в надлежащие теоретические рамки. Такую работу могут выполнить только марксисты, и попытку ее представляет печатаемый очерк.

Самый выбор объекта критики не нуждается в длинных объяснениях. Общепризнано, что наиболее сильным врагом марксизма является как раз австрийская теория.

Может показаться странным, что я решаюсь выпускать эту работу во время клокочущей в Европе гражданской войны. Однако, марксисты никогда не обязывались приостанавливать теоретическую работу даже среди самых жестоких классовых битв, если только для этого есть просто физическая возможность. Гораздо серьезнее было бы возражение, что нелепо разбирать капиталистическую теорию, раз и ее объективе субъект гибнут сейчас в пламени коммунистической революции. Но и такое рассуждение было бы неправильно, ибо и для понимания текущих событий крайне важно понимание капиталистической системы. А поскольку критика буржуазной теории прокладывает путь к такому пониманию, постольку сохраняется и ее познавательная ценность.

Я скажу еще только несколько слов о способе изложения. Я старался быть наивозможно более кратким, и этим, быть может, объясняется сравнительная трудность изложения. С другой стороны, я вводил много цитат как из самих австрийцев, так и из математиков, англо-американцев и т. п. Против такого способа существует в наших марксистских кругах большое предубеждение, как против показной, специфической «учености».

Тем но менее я считал, что нужно дать здесь некоторый историко-литературный комментарий, который походя вводил бы читателей в литературу предмета и позволял бы в ней, хотя бы приблизительно, ориентироваться. А знать своих врагов вовсе не предосудительно, тем более, что их у нас знают до чрезвычайности мало. К тому же в примечаниях in nuce содержится параллельная и систематическая критика других ответвлений буржуазной теоретической мысли.

Я считая необходимым выразить здесь благодарность своему другу, Юрию Леонидовичу Пятакову, с которым мы неоднократно обсуждали вместе разного рода вопросы, касающиеся теоретической экономии, и ценные указания которого всегда принимались мною во внимание.

Книжка посвящается товарищу Н. Л.

Я. Бухарин.

Москва, конец февраля 1919 г.


Об авторе
Бухарин Николай Иванович
Революционер, советский государственный и партийный деятель, член ЦК партии (1917–1934). Академик АН СССР (1929). Редактор «Правды» и «Известий», автор трудов по экономике и социологии. Был одним из ближайших соратников Ленина. В 1925 г. вместе со Сталиным возглавил новое руководство в ЦК. Работал над текстом конституции 1936 г., впоследствии называемой «Сталинской». В начале 1930-х гг. Бухарин резко разошелся со Сталиным по вопросам дальнейшего развития страны. Будучи одним из главных обвиняемых по делу антисоветского правотроцкистского блока, в марте 1938 г. был приговорен к расстрелу. Реабилитирован в 1988 г.

Н. И. Бухарин считался одним из самых эрудированных представителей большевистской партии. Он свободно владел французским, английским и немецким языками, был одним из редакторов первого издания Большой советской энциклопедии, а в 1931–1936 гг. — издателем научно-популярного и общественного журнала «Социалистическая реконструкция и наука». С 1932 г. был директором образованного на основе Комиссии по истории знаний Института истории науки и техники АН СССР (ныне ИИЕТ РАН).