|
Оглавление
Предисловие ко второму изданию
Пролистайте тысячестраничную сводку Д. Бернала «Наука в истории общества», загляните в более скромное «Предвидимое будущее» Д. Томсона, вспомните выступления в газетах руководителей Академии наук СССР —ни в одном из этих сочинений, так или иначе затрагивающих проблематику науки будущего, даже не упоминается физическая география. Более того, ей не нашлось и определенного места в системах наук, построенных отечественными философами. Случайность? Скорее традиция. В прогнозировании будущего науки уже выработался определенный стандарт: ядерная физика, химия, кибернетика, биология... Ни слова нельзя возразить против этих разновозрастных, но, пожалуй, одинаково важных областей знания. Всякий стандарт плох, однако, уже тем, что мешает расширению горизонтов, мешает видеть новое. Развитие науки порой протекает парадоксально, и потому теоретически совсем не исключено, что в наш век техники, в век атомной энергии и космических полетов в лидеры естествознания выдвинутся нынешние «аутсайдеры». Разумеется, это произойдет лишь в том случае, если практика предъявит к ним особые, повышенные требования, если с высот, достигнутых науками-лидерами, вдруг отчетливо обнаружатся непростительные провалы в смежных областях. Физическая география как наука имеет дело с окружающей человечество природой, а природа была, есть и будет единственным источником материальных ресурсов. Чем больше становится людей на Земле, чем разностороннее и глубже становится эксплуатация природы, тем необходимее людям знать, к каким последствиям может привести их вмешательство в ход природных процессов, и ответить на этот вопрос должна физическая география. Таково основное требование практики, предъявляемое физической географии, а насколько оно важно, можно судить хотя бы по тому, что существует, например, физико-географический предел производству термоядерной энергии на земном шаре; существует, например, самая непосредственная взаимосвязь между автоматизированным, оснащенным счетно-решающими устройствами производством и теорией физической географии... Немаловажно, что межпланетные станции, уходящие в космос, вносят свежую струю в развитие древнейшей из наук о Земле и между прочим придают особое значение ее достижениям. Уже этих обстоятельств (а их значительно больше!) вполне достаточно, чтобы «заметить» физическую географию, чтобы задуматься о значении ее для науки будущего, для практики коммунистического строительства. При всей сложности прогнозирования в современной науке все же очевидно, что и развитие общества, и развитие самой науки имеет свои объективные законы. И если ясна логика, ясны законы, то и раздумья о будущем обретают прочную основу. Первое и главнейшее, что предопределяет ход раздумий,— это грядущий коммунизм. Стало быть, соотношение задач любой науки с теорией и практикой коммунизма становится насущно необходимым. «Человечество вступает в период научно-технического переворота, связанного с овладением ядерной энергией, освоением космоса, с развитием химии, автоматизации производства и другими крупнейшими достижениями науки и техники. Но производственные отношения капитализма слишком узки для научно-технической революции. Осуществить эту революцию и использовать ее плоды в интересах общества может только социализм»,—сказано в Программе КПСС. В этих скупых, но точных строках имеется несколько вех, предопределяющих разговор и о будущем физической географии: они помогают очертить контуры науки будущего и понять положение в общей системе знаний одной конкретной науки. Кроме того, принципиально важно, что именно социалистический и коммунистический строй открывают особо благоприятные перспективы для использования результатов научно-технической революции, в которую суждено внести свою лепту и физической географии. Наконец, разговор о будущем физической географии облегчается тем, что уже выявлены, поняты объективные внутренние закономерности развития этой науки. В общем же, очевидно, нелишне вспомнить слова Д. Бернала: «Будущее науки и техники нельзя полностью предсказать, но отдельные его элементы, тенденции развития могут и должны быть проанализированы. Лучше быть частично зрячим, чем полностью слепым». * * Народная мудрость давно подметила: «Не тот жил больше, кто жил дольше»; плотность времени — величина индивидуальная, если иметь в виду отдельных людей, и плотность времени различна в разные эпохи —как в социальном, так и в научном аспекте. Не знаю, есть ли тому строгое физическое объяснение. Вероятно, с позиций физики его и не существует. Видный отечественный естествоиспытатель академик Б. Б. Полынов, умерший в 1952 г., написал однажды не без горечи: «Бывают случаи, когда истина не встречает возражений и как будто получает общее признание, но в то же время остается как бы вне сознания, и на каждом шагу совершаются поступки, противоречащие ей. Именно в таком положении находится у нас истина о взаимоотношении фактов и явлений природы. Трудно представить себе, чтобы она не была известна кому-либо из современных советских ученых и тем более представителям крупных органов управления советской науки. И тем не менее до настоящего времени она не принимает заметного участия «в рабочем сознании» и не проявляет себя достаточно заметно ни в научном творчестве ученых, ни в преподавании, ни в организационно-научной деятельности». Б. Б. Полынов писал эти строки примерно через столетие после того, как крупнейший немецкий географ Александр Гумбольдт (200-летие со дня его рождения отмечалось прогрессивным человечеством в 1969 г.) вернул науке нового времени представления о природных комплексах, о взаимодействиях и взаимозависимостях в природе. Гумбольдту никто не возражал —его лекции встречали бурными аплодисментами, а книги его быстро расходились и сразу переводились на другие языки, на русский в том числе. Но методологические разработки Гумбольдта так и не вошли в научное «рабочее сознание». Один раз сказанное слово, Увы, почти всегда мертво, Нелегок труд, но снова, снова Ты должен повторять его. И пусть оно в зубах навязло- Будь стоек, верен делу будь. Пройдут года — и кто-то связно Его поймет и вникнет в суть... Эти строки, написанные, разумеется, по другому поводу, вполне отражают и сложную судьбу географической науки, и нелегкую творческую судьбу ее представителей. Пропаганда географических идей велась учеными постоянно на протяжении столетия, но интенсивность ее резко возросла с конца 40-х годов нашего века, когда географы стали прилагать поистине колоссальные усилия для утверждения в строе современного мышления идеи комплексности, идеи взаимообусловленности природных явлений — в земном человеческом окружении прежде всего. Решающую роль в пропаганде у нас географических идей сыграла организация и последующая деятельность Государственного издательства географической литературы. Среди ученых, максимально способствовавших внедрению в общественное сознание физико-географических представлений о земном шаре, о положении человека на Земле, нельзя не назвать Д. Л. Арманда, Ю. К. Ефремова, А. Г. Исаченко, С. В. Калесника, Ф. Н. Милькова, Ю. Г. Саушкина, Г. К. Тушинского. Благодаря коллективным усилиям этих и многих других ученых, благодаря миллионократному повторению «слова» в последние годы произошел заметный перелом в отношении к генеральной географической идее. Теперь регулярно появляются статьи в газетах и книги о взаимосвязанности явлений земной природы, о роли в природных процессах даже отдельных видов насекомых или растений — время наконец уплотнилось и для физической географии, и не будет большим преувеличением сказать, что за последние двадцать лет эта наука «прожила» больше, чем за предыдущее столетие. Согласимся с этим фактом, но не будем делать поспешных выводов. Идеи еще не овладели массами и, следовательно, еще не стали материальной силой — значит, работу нужно продолжать. Теперь о другом. Одна из особенностей человеческого интеллекта заключается в неистребимом стремлении знать сегодня, что будет завтра,— особенность, определяемая практикой человека. И первобытный охотник гадал, убьет ли он завтра зверя. И первобытный землепашец думал, не погибнет ли завтра урожай от града или заморозка. А великолепные представители социально-утопического мышления — Томмазо Кампанелла, Томас Мор и позднейшие их последователи,— они уже заглядывали на века вперед. Задолго до наступления коммунистической эры ее историческую неизбежность обосновали К. Маркс и Ф. Энгельс, обосновали в отличие от социалистов-утопистов уже вполне научно. Стало быть, в современной науке имеется хорошая и прочная традиция прогнозирования — и социального, и естественно-исторического плана. Если читатели внимательно ознакомились с моим предисловием к первому изданию книги, они могли уловить отчетливые «извинительные» нотки, которые были данью времени. Но и в этой сфере время уплотнилось. Необходимость физико-географического прогнозирования, возможность оценки науки будущего в физико-географическом аспекте теперь, пожалуй, уже ни у кого не вызывает сомнения, хотя сама идея еще не стала аксиомой. Помимо ученых, названных выше, мне представляется необходимым упомянуть сейчас доктора исторических наук. И. В. Бестужева-Лада и журналиста О. Н. Писаржевского, которые в книге «Контуры грядущего» (М., 1965) смело взялись за решение проблематики будущего и, в частности, со своей стороны поддержали мысль о необходимости географического прогнозирования. А в последнее время благодаря исключительной энергии и настойчивости И. В. Бестужева-Лада мысль о необходимости развития у нас футурологии (прогностики) получила общее признание и теперь уже воплощается в жизнь путем организации соответствующих учреждений. Прогностика многогранна, но приятно отметить, что ныне официально признана необходимость прогнозов «в области дальнейшего освоения земной поверхности, а также освоении космоса.», что имеет самое непосредственное отношение к проблематике книги. Заканчивая предисловие, считаю нужным отметить следующие моменты. Как автор, я пытался изложить в книге некоторую систему взглядов на эволюцию науки и в то же время на эволюцию планеты Земля. Насколько это получилось, судить не мне.
Об авторе
 Забелин Игорь Михайлович Советский писатель, физикогеограф, историк географии. Кандидат географических наук. Член Союза писателей СССР (с 1959 г.). Родился в Ленинграде. В 1948 г. окончил географический факультет МГУ. Работал в Институте истории естествознания и техники АН СССР (1966–1986). Участник многих научных экспедиций. Автор более 80 научных работ по широкому спектру проблем теоретического естествознания, трудов о развитии природы Земли и планет, взаимодействии природы и общества, а также научно-популярных и научно-фантастических произведений, переведенных на множество иностранных языков. И. М. Забелин известен и как оригинальный философ и футуролог, развивавший идеи В. И. Вернадского и П. Тейяра де Шардена о ноосфере.
|
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||