Обложка Макаров С.М. За цирковым форгангом: Взлеты и падения в отечественном цирковом искусстве
Id: 276953
679 руб.

За цирковым форгангом:
Взлеты и падения в ОТЕЧЕСТВЕННОМ ЦИРКОВОМ искусстве
За цирковым форгангом: Взлеты и падения в отечественном цирковом искусстве

URSS. 2021. 160 с. ISBN 978-5-9519-2299-1.
  • Твердый переплет
Белая офсетная бумага
• Из глубины веков, или История профессионального цирка.
• Любительское творчество, или О становлении самодеятельных коллективов.
• Вот это был цирк! Взлеты и падения советского циркового искусства.
• Не надо печалиться! Наряду с утратами есть и приобретения: театр-цирк.
• В борьбе за выживание, или «Дю Солей» — это не цирк.
• Все меняется, или На манеже больше нет укротителей: игра с животными.
• Обиды и радости «Солнечного клоуна», или Конфликт Олега Попова с Юрием Никулиным.
Белая офсетная бумага.

Аннотация

В книге собран материал, рассказывающий о сложных моментах существования российского цирка, его взлетах и падениях, о любительском цирке, о конфликте Олега Попова с Юрием Никулиным, о борьбе с зарубежными конкурентами, о стремлении отстоять право на создание номеров с животными как в российском, так и в китайском цирке.

Задача автора — рассказать о проблемах циркового искусства, что позволит ...(Подробнее)читателю вникнуть в секреты уникального вида творчества, разобраться в злоключениях, выпавших на долю мастеров манежа.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся творческой судьбой российского цирка, театроведов, историков культуры.


Содержание
Вступление. Автор о себе3
Глава 1. Из глубины веков, или История профессионального цирка11
Глава 2. Любительское творчество, или О становлении самодеятельных коллективов26
Глава 3. Вот это был цирк! Взлеты и падения советского циркового искусства56
Глава 4. Не надо печалиться! Наряду с утратами есть и приобретения: театр-цирк82
Глава 5. В борьбе за выживание, или «Дю Солей» — это не цирк92
Глава 6. Все меняется, или На манеже больше нет укротителей: игра с животными102
Глава 7. Обиды и радости «Солнечного клоуна», или Конфликт Олега Попова с Юрием Никулиным118
Заключение152

Вступление. Автор о себе

Trahit sua quemque voluptas

(Каждого влечет своя страсть)

Я родился в Москве. Детство и юность мои прошли в доме № 16 на Большом Каретном ряду, который был трогательно воспет Владимиром Высоцким в песне «Большой Каретный» («Где твои семнадцать лет? — На Большом Каретном»).

Сегодня переулку, переименованному однажды в честь великой русской актрисы в улицу Марии Ермоловой, вновь вернули историческое название «Большой Каретный ряд».

Он находится недалеко от старого цирка Саламонского, получившего в 1990-е гг. наименование «Цирк Никулина на Цветном бульваре».

Известный когда-то на всю Москву цирк у Центрального рынка, несколько голубятен, небольшая пересыльная тюрьма со сторожевыми вышками за рынком и Большой Каретный переулок в 1940-е гг. находились рядом.

Любимый москвичами старинный базар неоднократно перестраивали, как и все в Белокаменной, когда к власти приходил очередной градоначальник, желавший себя увековечить в истории столицы. В конце концов, рынок, после ряда переделок, превратили в супермаркет, а голубятни и тюрьму ликвидировали.

В 1950-е гг. цирковые артисты снимали комнаты на время гастролей в доме на Большом Каретном. Они иногда одаривали ребятишек бесплатными контрамарками. Однако чаще всего у мальчишек было принято ходить в цирк, как тогда говорили: «на протырку», то есть без билета, проскальзывая в дверь за спиной зрителя и зазевавшейся контролерши.

Для меня цирковые представления становились праздником лишь в том случае, когда в них выступал Карандаш (Михаил Николаевич Румянцев) — обожаемый мною артист. В ту пору клоун покорил буквально всех своими веселыми сценками. Выходя из цирка после представления, зрители повторяли смешные реплики Карандаша и в том числе: «Ой, кто-то плитку включил!»

Сейчас для многих непонятно, что забавного в этой фразе. Дело в том, что после войны подача электричества была регламентирована, и если кто-то включал лишнюю электрическую плитку, то свет вырубался во всем доме. Жильцы начинали бегать по квартирам, выясняя: «Кто плитку включил?» Карандаш по-своему обыграл эту ситуацию. Когда по ходу представления в цирке гасили свет, то неожиданно звучало до боли знакомое восклицание, произнесенное смешным фальцетом Карандаша: «Ой, кто-то плитку включил!» Зал тотчас взрывался хохотом.

С того времени обитатели нашего дома с юмором стали реагировать на внезапные отключения электричества, а некоторые даже пытались пародировать голос Карандаша.

Дом 16, находившийся в переулке «Большой Каретный ряд», многие годы был знаменит на всю Москву тем, что принадлежал когда-то выдающемуся русскому актеру Михаилу Семеновичу Щепкину. В парадном зале этого особняка впервые встретились Щепкин и Николай Васильевич Гоголь. Так как оба были из Малороссии, то писатель произнес вместо приветствия: «Ходит гарбуз по городу, пытает своего роду. Ой, чи живы, чи здоровы все родичи гарбузовы». Жильцам старинного здания об этом историческом случае постоянно напоминали лекторы, причем ежедневно, в любое время дня проводившие экскурсии по квартирам нашего дома.

В ту пору на фасаде деревянного двухэтажного особняка с мезонином красовалась мраморная доска, оповещавшая, что здесь проживал М. С. Щепкин. Перед очередным ремонтом в начале 1960-х гг. табличку сняли, дабы не заляпать краской, и заботливо прислонили к стене дома с уличной стороны. Когда строители завершили наведение внешнего лоска, то начальство стало искать памятную доску, чтобы вернуть ее на прежнее место. И только в этот момент выяснилось, что кто-то из строителей случайно ее разбил. Руководство города и администрация «Малого театра» дружно возмущались, клятвенно обещая жильцам восстановить документальное свидетельство о чрезвычайной ценности старинного особняка. Но годы шли, городские и театральные начальники менялись и постепенно о печальном факте, произошедшем с мемориальной доской, руководство города забыло. В начале 1960-х гг. исторический дом, оставшийся без охранного документа, был снесен. Общественность столицы в лице театральных и партийных деятелей, разумеется, не заметила очередной исторической утраты.

Дом 16 в переулке «Большой Каретный ряд» незадолго до революции, уничтожившей многовековую российскую империю, приобрел собиратель антиквариата и редких книг, врач Валериан Вадимович Величко. Его семья переселилась с Украины в Москву. Брат Сергей Вадимович стал членом московской городской думы.

Валериан Вадимович открыл частную врачебную практику. В дом на Большом Каретном потянулись толпы больных. В ожидании приема они рассаживались во дворе, на лавочках и ступеньках крыльца. Даже смена власти в государстве не повлияла на желание хворающих вылечиться у доктора Величко. Стремясь отвести от своей семьи подозрение в неблагонадежности, врач стал сочетать частную практику с работой в одной из городских больниц.

Жаждущие поправить здоровье были твердо убеждены, что Валериан Вадимович способен излечить любое заболевание. В том случае, когда больной почемуто вдруг умирал, сидя в очереди в ожидании приема, то срочно вызывался знакомый водитель с легковой машиной. Скоропостижно скончавшегося пациента по возможности незаметно для окружающих запихивали в автомобиль и увозили восвояси.

После трагических событий, ввергнувших российскую империю в хаос гражданской войны, семья Величко жила замкнуто. Два брата — Валериан и Сергей, а также три сестры — Мария, Зоя, Наталья, оказавшись в атмосфере яростной пролетарской ненависти, решили собственными семьями не обзаводиться. Все ежедневно помогали брату-врачу в общении с больными и вели хозяйство.

В доме проживали также бывшие крепостные барина Величко, не пожелавшие покинуть господ после 1861 г.: кухарка Аннушка и самоварница Феня. Первая хлопотала на кухне, а вторая в отдельном помещении налаживала самовар, готовя его к очередному чаепитию бывших господ. Аннушка числила себя знатоком медицины. Она любила просвещать больных на тему двух страшных заболеваний: «падагрии» и «ремантезии». Аннушка — она же Анна Петровна — была человеком сердобольным. Если она видела таракана, стремительно несущегося по кухонному столу, то не гналась за ним, норовя прихлопнуть, а обращалась к перепуганному насекомому с нравоучительными словами: «Не бегай, а ходи пешком. Можешь ножку сломать».

Когда большевики стали «уплотнять» буржуев-домовладельцев, Величко, дабы избежать появления рядом с ними нежелательных жильцов, в свободные комнаты поселили детей дальних родственников и хороших знакомых. Среди них оказалась моя будущая мама с сестрами.

Молодежь взрослела, училась в техникумах и институтах, устраивалась на работу, влюблялась. Начали создаваться семьи. Так появилось новое поколение москвичей, и в том числе я, рожденный на Большом Каретном. Меня назвали Сергеем, в честь одного из братьев Величко.

Поскольку у бывших домовладельцев своего потомства не было, то они изливали затаенные материнские и отцовские чувства на детвору, растущую у них на глазах. Особенно на тех, чьих родителей пригласили когдато на житье в свой дом. В голодные военные годы баловали ребятишек всевозможными лакомствами, ватрушками и пирожками с вареньем.

Чаще всего с детьми занималась Наталья Вадимовна.

Она собирала детишек, проживавших на первом этаже дома, рядом с комнатами бывших хозяев. Все чинно рассаживались около камина. Начинался очередной удивительный вечер. Окруженная детворой, рассказчица преображалась из строгой дамы в сказочную волшебницу.

Она буквально завораживала слушателей необыкновенными историями про Золушку, Кота в сапогах, царя Салтана. Иногда добрая наставница приносила небольшие тонюсенькие книжечки. Позднее я узнал, что это были либретто балетных спектаклей. Читая их, тетя Наташа иллюстрировала происходившие события движениями рук, жестами. Казалось, она разыгрывала перед нами спектакли прямо в воздухе. Так я познакомился с балетами «Лебединое озеро», «Щелкунчик».

Страсть Натальи Вадимовны к балетному искусству, к несчастью, была неразделенной. Мечту стать балериной однажды загубил пьяный извозчик. Он сбил девочку, переходившую дорогу. Телега проехала тяжелым колесом по ноге. Наташа поправилась, но, увы, кость срослась неудачно, и одна нога стала короче другой. С тех пор Наташе пришлось ходить в специальной обуви. Разумеется, о сценической карьере пришлось забыть, однако любовь к балету сохранилась на всю жизнь. Свое увлечение искусством Наталья Вадимовна сумела передать юным слушателям, собиравшимся у камина. С годами участники незабываемых вечеров стали: кто скрипачом, кто драматической актрисой, кто клоуном, но, к сожалению, никто не осуществил мечту Натальи Вадимовны — не вышел на балетную сцену.

Окончив школу, я, будучи поклонником искусства Карандаша, поступил в Московское цирковое училище на отделение клоунады и музыкальной эксцентрики.

В этот год курс будущих клоунов набирал главный режиссер цирка на Цветном бульваре Марк Соломонович

Местечкин, ученик Всеволода Эмильевича Мейерхольда.

Позднее я понял, что мне крупно повезло!

По завершении образования в училище, я оказался в удивительном мире цирка. Мне посчастливилось подружиться с Карандашом, Юрием Никулиным и Михаилом Шуйдиным, Олегом Поповым, Валентином Филатовым, Ириной Бугримовой, Натальей Дуровой, Леонидом Енгибаровым, Ириной Шестуа, клоуном Андрюшей (Андреем Николаевым), клоуном Маем (Евгением Майхровским), Дмитрием Альперовым (внуком Сергея Сергеевича Альперова) и многими талантливыми артистами. О творчестве этих выдающихся мастеров я рассказываю на страницах моих книг.

Сергей Михайлович Макаров, доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ, президент Академии циркового искусства, советник Китайского национального цирка.


Об авторе
Макаров Сергей Михайлович
Доктор искусствоведения, заслуженный деятель искусств РФ, президент Академии циркового искусства, советник Китайского национального цирка. С 1986 г. — ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания, занимается исследованием семантики циркового и сценических искусств. С. М. Макаров пришел в науку, пройдя путь от циркового клоуна-иллюзиониста и режиссера до исследователя искусства. Является автором ряда работ, в числе которых монографии: «Шаманы, масоны, цирк: Сакральные истоки циркового искусства» (М.: URSS), «Китайская премудрость русского цирка: Взаимовлияние китайского и русского цирка» (М.: URSS), «Искусство клоунады в СССР» (М.: URSS), «Театрализация цирка» (М.: URSS), «От старинных развлечений к зрелищным искусствам: В дебрях позорищ, потех и развлечений» (М.: URSS). Под его редакцией вышел сборник «Театр, эстрада, цирк» (М.: URSS), посвященный научной деятельности основоположника эстрадоведения и цирковедения Ю. А. Дмитриева.