Обложка Агабеков С. И. Как возникает рост и упадок обществ? Накопление и исчезновение инновационного капитала
Id: 272520
425 руб.

Как возникает рост и упадок обществ?
Накопление и исчезновение инновационного капитала

URSS. 2021. 200 с. ISBN 978-5-9710-8879-0.

Аннотация

История полна примеров опережающего развития и последующего угасания обществ. В древности: Афины, Вавилон, Египет, Рим, Золотая Орда. XX век так же богат на примеры ускоренного развития: СССР, Япония, Сингапур, Южная Корея, Тайвань. Есть примеры и краткосрочного развития совсем малых общностей — например толстовских коммун сначала в царской, а затем Советской России.

Возникшее по каким-то причинам опережающее развитие позволяет общности ...(Подробнее)на протяжении некоторого периода истории создавать социальные, ценностные и экономические образцы. Постепенно образцы насаждаются в соседних общностях или же добровольно заимствуются ими. Некоторое время идет накопление ресурсов, образуется город-государство или страна, которая способна насаждать свои образцы на отдаленных территориях. Но история также показывает, что в ходе этого процесса происходит и постепенное накопление каких-то ошибок, которые приводят к все более частому принятию элитами стратегически неправильных решений. Ускоренное развитие постепенно сменяется угасанием, утратой ресурсов и последующим исчезновением.

Каковы же причины возникновения, роста и последующего угасания обществ, возможно ли сегодня искусственно запустить процесс ускоренного развития? Попыткам найти ответы на эти вопросы посвящена предлагаемая книга, которая будет интересна как специалистам — историкам, социологам, политологам, экономистам — так и широкому кругу читателей.


Содержание
Оглавление3
Введение5
Глава 1. Базовые теоретические предпосылки11
1. Концепции инновационного роста11
2. Античные полисы — институциональные инноваторы42
3. Как возникает институциональное лидерство58
Глава 2. Технологический рост и почему у кого-то он есть, а у кого-то его нет75
1. Концентрация человеческого капитала75
2. Азиатские экономические модели инновационного роста89
3. Рынок «крыш» и взяток против рынка технологий134
4. Конкуренция обществ и инновационная рента161
Глава 3. Возможно ли стимулировать технологический рост?167
1. Производители знаний167
2. Бизнес-инкубаторы170
3. Государство как аукционер и генератор сигналов182
Подведение итогов187
Список источников189

Введение

В конце 80-х гг. XX в. у граждан СССР появилась возможность заниматься частным предпринимательством. К этому моменту СССР подошел с большой долей высокообразованного населения и огромным количеством прикладных разработок, созданных в рамках НИИ и промышленных КБ. На первый взгляд, благодаря появлению рыночных мотиваций, советская экономика должна была быстро востребовать этот потенциал, превратив его товарную массу с надписью «разработано в СССР» или «произведено в СССР». Но ничего подобного не произошло, страна не смогла выйти из экономического и политического кризиса, став достоянием истории.

Принципиально ничего не изменилось и в России 90-х. Никакого инновационного бума не произошло. Максимум, чего смогла достичь экономика — это наполнение рынков товарной массой бытового применения, произведенной за рубежом при одновременном резком снижении уровня жизни большинства населения. Фактор так называемой «нефтяной иглы» в то время отсутствовал, и знания могли бы выступать источником экономического роста. Однако эти знания не были востребованы экономикой.

Специалисты в области физики, химии, биологии, электроники становились продавцами товаров широкого потребления. Квалификация, необходимая для создания высокотехнологичной добавленной стоимости терялась, а государственные инвестиции в высшее образование не дали возвратного эффекта в виде дополнительных налогов от новых высокотехнологичных бизнесов.

По прошествии 25 лет накопленный потенциал советских разработок был уже практически утерян. Для потенциальных инвесторов, которые контролировали финансовые потоки от экспорта и внутренней реализации нефти, газа и других ресурсов, вкладываться в высокотехнологичные сектора и стартапы было по-прежнему неинтересно. Соотношение доходности и риска от вложений в развитие все тех же сырьевых производств, торговлю и строительство оставалось предпочтительным по сравнению с вложениями в проекты с высоким риском невозврата. Вопрос о том, как инициировать спрос бизнеса на знания так и не был решен.

Создано множество бизнес-инкубаторов, государство разными способами пытается финансировать крупные производства, но экономика, подобно засорившемуся мотору, никак не может изменить структуру добавленной стоимости, повысить долю наукоемкой продукции в ВВП. Значит, проблема спроса на знания как основной способ создания добавленной стоимости лежит где-то глубже, нежели на уровне конкретных инструментов финансирования и поддержки производств.

На сегодняшний день отсутствует понимание первичных причин возникновения и причин последующей утраты странами, полисами, государствами культурного и экономического лидерства. Нет законченной теории, которая отвечала бы на вопрос, какая институциональная структура экономики способна поддерживать устойчивый темп роста через создание и внедрение нововведений. Универсальна ли такая структура или это набор возможных структур, зависящий от каких-то неизвестных пока характеристик обществ. Даже если такая структура окажется универсальной, скорее всего не универсальным будет время, за которое общество сможет ее у себя выстроить. Если время окажется слишком большим, то с высокой вероятностью политические группы, по тем или иным причинам заинтересованные в ее построении, утратят политическую власть.

Нет ответа на вопрос, какой «отклик» даст то или иное общество на попытку внедрения моделей поведения, сформировавшихся в иных социокультурных средах. Почему в одних обществах появляется субъект, заинтересованный в инновационном развитии — конструктивный диктатор (Южная Корея, Сингапур), а в других системах элита занимается исключительно изъятием ренты из бизнеса и ее перераспределением в своих интересах (пример — Филиппины) как, например, в некоторых странах Африки, богатых природными ресурсами? Еще есть такие примеры как страны Восточной Европы — Румыния, Болгария, Польша и др., — в которых есть демократические институты, есть экономическая свобода, невелико вмешательство государства в экономику, но мы не наблюдаем в этих странах ускоренного экономического роста и тем более экономического роста с растущей долей расходов на НИОКР в добавленной стоимости производимых продуктов.

По какой причине в разные исторические периоды возникает лидерство отдельных групп или сообществ, а потом эти сообщества либо сходят с исторической арены, либо теряют культурное и экономическое лидерство? Почему эти группы способны на некоторое время вовлекать в сферу своего влияния значительные территории и иные сообщества? И главное, как возникает индивидуальный или коллективный субъект этих процессов?

Так, предположительно, четыре с лишним тысячелетия назад арийские народности военным путем смогли поработить коренные народы древней Индии и внедрить новые культурные образцы, образовав посредством культурного симбиоза новоиндийскую цивилизацию. Спустя тысячелетия эти культурные образцы оказались устойчивыми к внешним агрессиям — исламским и английским завоеваниям. Культура Древней Греции после завоеваний Александра Македонского фактически поглотила культуру народов Ближнего Востока того времени. Авраамическая традиция сначала в форме христианства, а затем в форме ислама смогла не только разрушить религиозные традиции Греции и Рима, но и полностью уничтожить большинство альтернативных религиозных систем того времени. Монгольская общность смогла на несколько веков распространить свое влияние на значительную часть Азии и Европы.

До XX в. Великобритания, а в XX в. уже США также смогли создать внутри себя такой экономический и культурный образец, на который до сих пор продолжают равняться многие государства (даже формально его отрицая). На сегодняшний день США остаются крупнейшим инвестором финансовых ресурсов и экспортером новых технологий. При этом сами США представляют собой регионально неоднородное образование. Внутри них некоторые регионы также имеют свой внутренний опыт построения системы опережающего развития, например, штат Юта. В тоже время только на протяжении последних 20 лет XX в. и первых 10 лет XXI в. произошел распад и исчезновение ряда крупных и влиятельных социокультурных систем (СССР, Югославия). Начала формироваться новая — Евросоюз — но и в ней стремительно нарастают риски распада (выход Великобритании).

Исторически успешные культурные инновации необязательно оказывались прогрессивными в этическом смысле (как он понимается на современном этапе развития человечества). Напротив, эти инновации в этическом и культурном смысле могли быть регрессом по сравнению с предыдущим уровнем или уровнем, достигнутым окружающими обществами. И тем не менее что-то в этих сообществах позволяло им в сравнительно короткие сроки разрушать окружающие культуры. Каждый раз это «что-то» было своим, уникальным. Но остается вопрос, существует ли какой-то универсальный набор условий или моделей поведения, при которых общество становится лидером среди окружающих его обществ? И если общество не обладает набором таких условий, то можно ли ему их «искусственно пересадить» или оно все равно рано или поздно либо отторгнет их, либо коренным образом изменит их первоначальный смысл? Этим вопросам и посвящено предлагаемое читателю исследование.

В целом исследование разделено на две главные смысловые части. Первая часть призвана приблизиться к ответу на вопрос — почему в одних экономиках (шире социально-экономических системах) возникают центры концентрации ресурсов на проведение НИОКР с их дальнейшим превращением в коммерческие продукты, а в других экономиках нет. Вторая часть — это попытка определить, что препятствует возникновению таких центров конкретно в российской экономике и какие механизмы могут оказаться более перспективными с этой точки зрения.


Об авторе
Агабеков Сергей Игоревич
Кандидат социологических наук. В 1997 г. окончил Московский инженерно-физический институт по специальности инженер-физик, а затем, в 1998 г., магистратуру Высшей школы экономики. По окончании магистратуры поступил в аспирантуру и в 2003 г. защитил кандидатскую диссертацию, посвященную взаимосвязи процессов накопления обществом человеческого капитала и построения социально-экономической структуры, обеспечивающей востребованность сертифицированных специалистов для устойчивого роста инновационной активности. В последующие годы опубликовал ряд научных статей, посвященных возникновению в обществе инновационных сред, уровню конкуренции рынков, показателям для измерения инновационной активности.