Обложка Энгельгардт М.А. Прогресс как эволюция жестокости
Id: 268777
349 руб.

Прогресс как эволюция жестокости. Изд. стереотип.

URSS. 2021. 222 с. ISBN 978-5-9710-8486-0.
Книга напечатана по дореволюционным правилам орфографии русского языка (репринтное воспроизведение издания).

Аннотация

Книга будет интересна историкам философской и социальной мысли, обществоведам, политологам, а также широкому кругу читателей.


Предисловие

«Звереем, товарищи! Звереем, добрые мои сограждане», — так скажет (или подумает), почесываясь, желтовато-серый очень волосатый будущий человек, человек 25 века от Рождества Христова и инстинктивно ловко двинет ногой в личико своего случайно подвернувшегося от-прыска, — «Между нами говоря, каждое утро, просыпаясь, я чувствую себя все больше и больше обезьяной — хочется повисеть на одной руке с бананом в другой, поколотить себя в грудь, поухать, в общем, как-то громко проявить себя в мире. Потом очнешься и опять жену мучаешь, детей колотишь, — короче, становишься опять человеком. Вот так и жи-вем, болтаемся вверх-вниз на дереве эволюции».

По крайней мере одну задачу автор этой книги точно решил — человек есть недостающее звено самого себя, которое так отчаянно ищут археологи.

В европейском сознании живут два подхода к месту человека в культуре и характеру его эволюции. Один представлен Гоббсом, другой Руссо. Гоббс считал, что естественное состояние человека — война. Человек хочет свободы для себя и борется за это, и он же хочет, чтобы другие ему служили и пытается их подчинить. Отсюда и непрерывное состояние войны всех против всех. Государство возникает для того, чтобы подавить эти инстинкты, и поэтому прогресс — совершенствование государственного устройства — есть явление положительное. Цивилизация уводит человека от состояния озверения. Руссо же считал, что человек по природе добр и что цивилизация (в первую очередь благодаря институту частной собственности) делает его злым, тщеславным, порочным.

Простые схемы не работают. И уж во всяком случае нет никакой прямолинейности. Периоды относительно мягкие меняются периодами зверской жестокости (здесь, правда, слово «зверской» нужно заменить словом «человеческой» как особо утонченной и гнусной по сравнению со всем тем, что можно встретить в мире животных).

И если всерьез … Действительно, вовсе не так однозначен про-гресс человечества. Он вполне очевиден в аспекте внешне человеческом — технологическом (от телеги к самолету и от бубна к мобильнику), но он совершенно не очевиден в аспекте собственно человеческом. Становится ли человек умнее и талантливее, добрее, счастливее? В древних Афинах одновременно жило несколько величайших гениев человечества, и это в городишке, который по современным меркам относится к городкам заштатным. А сколько гениев сейчас живет в Нью-Йорке или в Мехико, которые превосходят Афины времен Перикла в сотни раз? А стали ли лю-ди лучше относится друг к другу? Можно вспомнить Ку-клукс-клан или нашу родную коллективизацию. А современная Россия с ее киллерами? Конечно, мучить с помощью утюга не так изысканно, как с помощью испанских сапожков, сделанных в Средние века. Утюг — подручное сред-ство, а испанские сапоги специально делались для мучений себе подоб-ных. Но поумневший в процессе эволюции человек понял, что для пыток можно использовать практически все подручные средства — утюги, про-тивогазы, плиты, целлофановые пакетики, … Бесценный человек оказы-вается для другого дешевле денег. И денег-то сравнительно небольших.

Конрад Лоренц, замечательный этолог, написал книгу от агрес-сии где он говорит, что у человека отсутствует врожденный запрет брато-убийства. Это очень страшно. Как только снимаются ограничения закона, в человеке немедленно просыпается злое начало, направленное против себе подобных. От городской скученности или от чего-то другого, но про-сыпается. Это можно неоднократно видеть в истории. Древние греки го-ворили о «гибрисе» — неистовстве, которое овладевает человеком, если он оказывается в позиции господина положения. Он готов безудержно отбирать у своих сограждан все, обращая их в рабов. Нет издевательства и формы убийства, которое он не придумал бы, как только он становился доминирующей силой в своем городе-государстве (полисе). Недаром муд-рые, наблюдая эту ситуацию, постоянно напоминали о мере — «знай ме-ру», «ничего сверх меры», «меру во всем соблюдай и дела свои вовремя делай!» Но эти напоминания влияли медленно: зачем отказывать себе в наслаждении? То же происходило в эпоху Возрождения. А.Ф. Лосев описал те дикие отношения, которые стали в это время нормой, и назвал это явление «обратной стороной титанизма» — убийства из-за угла, самые извращенные виды разврата, отравления, … А что говорить о революциях?! Во время Французской революции Каррье пожурили в Конвенте за то, что он топил баржи с женщинами в Сене, и тут же направили адские колонны в Вандею с приказом убивать всех подряд, включая детей. Еще страшнее и дольше натравливала друг на друга людей Октябрьская революция, которая начиналась с военного коммунизма и продотрядов, а продолжалась искусственным голодом и коллективизацией, упрощенным судом и массовыми репрессиями…!

Можно себе представить, как автор этой книги горько усмехался, когда узнавал о начале Японской войны, о Первой русской революции, потом о начале Первой мировой войны, о двух революциях 17 года… Вот его слова — «Напомню еще все массовые движения во имя возвышенных принципов свободы, равенства, братства. О завоевательных и поработи-тельных войнах и говорить нечего, но вот эти великодушные движения, найдется ли хоть одно из них, не сопровождавшееся оргией жестокости, потоками крови и разгулом мучительства». Узнав обо всех этих кровавых игрищах, автор справедливо сказал бы: «Вот вам, прогресс. Вот вам «смягчение нравов»! Я же предупреждал!» И он был бы абсолютно прав. А что уж говорить о Второй мировой войне и концлагерях! Об опытах над людьми …

Конечно, можно спорить с автором и убедительно отстаивать противоположную точку зрения, приводя примеры постепенного смягче-ния нравов, успехов медицины, деятельности благотворительных органи-заций, создания более или менее эффективных союзов для предотвраще-ния войн, и т. д.

Спорить можно. Но вряд ли можно этот спор выиграть. И истина в результате такого спора тоже не родится. Потому что, во-первых, истина никогда в споре не рождается, а рождается она в спокойном упорном размышлении одинокого ума, сознающего себя духовным наследником человечества. Причем ума практического (в терминологии немецкой классической философии), т.е. опирающегося на моральные принципы. Во-вторых, истина здесь не обнаружится, потому что предмет спора слишком обширен, чтобы быть представленным в простых — хотя и бесконечно важных — понятиях зла и добра.

Что же касается деталей, приводимых в книге, то и антропология, и археология, и социология, и другие науки ушли далеко вперед, и многие факты, приводимые в книге, сильно устарели. Но главный-то вопрос оста-ется: кто мы? Даже независимо от эволюции: кто мы, сейчас живущие? Независимо от нашего и чужого прошлого — можем ли мы сострадать, любить, бескорыстно приходить на помощь? Можем ли мы отказаться от удовольствия мучить близких людей? И если мы этого не делаем, то грош цена нашей цивилизации, будь она европейская, азиатская или евразий-ская.

О. А. Донских


Введенie. Древность основныхъ идей науки. Идеи униформизма, эволюпдонизма и проч. Торжество ложной идеи съ первыми успехами науки, какъ общее правило. Господству¬ющая идея прогресса, какъ смягчешя нравовъ, опровер¬гаемая своими защитниками.—Обращеше къ читателямъ . 1
Жестокость и прогрессъ. (Обпцй ваглядъ a vol d'oiseau). Же¬стокость, какъ видовая черта человека. Тщетныя попытки быть добрымъ. Д1агнозъ вида homo sapiens. „Зверская" ста-дш морали по Детурно, характеризуемая инстинктами, ко-торыхъ у зверей н$тъ. Бътлый очеркъ эволюнди жестокости. 10
III. Первые плоды просвЪщешя. (Война, людо-вдство, дйтоубий- ство). Вегетар1анск1п режимъ первобытнаго человека. Суще- ствоваше первобытнаго республиканская племени-общины доказываетъ отсутств1е войны въ первобытную эпоху. Раз- лагающее вд1яше войны. Противоръ^я Летурно. Перем-Ьна режима и начало хищничества. Упорное сохранеше мир- ныхъ инстинктовъ. Доисторически человйкъ въ Россш: отсутств1е войны, людоедства, угнетешя женщины, ссоръ. Солидарность, какъ единственное средство борьбы съ внеш- ней природой въ первобытную эпоху. Каннибализмъ въ Европе. Систематическое д'Ьтоубшство въ Европй. Выводы. 34
IV. Воспиташе человечества, Факторы прогресса:война, рабство, деспотизмъ. Ихъ воспитательное значеше. Война—камер- тонъ прогресса. Разложете солидарности подъ вл1яшемъ войны. лФондъ альтруизма" ¦ 52
V. ДвЪ гипотезы. Цивилизованный человйкъ прирожденный преступника Причины торжества Маниловской теорш прогресса. ^ Систематическое истязаше", какъ характе- ристика евронейскаго воспиташя дйтей, семейной жизни и проч. Удовольств1я, созданныя цивидизащей. Пережи- вате хищниковъ, мстителей и т. п. Характеристика пер- вобытнаго человека.—Правильная классификащя племенъ, какъ основа истинной теорш прогресса 68
VI. Золотой вЪиъ. Глубина и сила альтруистическихъ чувствъ у первобытныхъ людей.—Кажущаяся широта гуманности культурнаго человека . • 81
Эволюция жестокости. Классификащя дикихъ племенъ.— Прогрессъ, какъ эволюпдя людоедства 91
Эволюция жестокости. (Продолжеше). Прогрессъ, какъ эво-
лющя войны.—Прогрессъ, какъ эволюпдя дътоубшетва и истязашя д"втей.—Прогрессъ, какъ эволюидя рабства жен- щины.—Улучшеше законодательства, какъ результата ухуд- шешя нравовъ.—Эволюпдя отцеубшетва 104
Эволюц1я жестокости. (Окончаше). Прогрессъ, какъ эво- люпдя изуверства.—Прогрессъ, какъ эволнния рабстна, деспотизма, пытокъ и казней.—Заключете . 121
Преступлешя, накъ продуктъ цивилизацш. Фондъ жестокости.— Истязатели въ культурномъ обществ!.—Ростъ преступле- ние, какъ результатъ обществениыхъ улучшешй.—Teopin Домброзо.—Ея нелепость . . • ....... 132
Прогрессъ, какъ эволюция эгоизма. Корыстолюб1е—плодъ просвещетя.—Добрыя чувств—пережитокъ первобытной солидарности.—Первобытное племя-община. — Презрйше дикаря къ наживи.—Племя-община, какъ результата „зо- лотаго века",—Гостепршмство, какъ пережитокъ в^чйаго мира первобытной эпохи, —Остатки лервобытнаго режима и ихъ роль въ исторш цивилизаддй.—Перу, Мексика; Египетъ, Китай, семитическхя цивилизацш, Перс1я, Инд1*я, Грещя, Римъ, современная Европа 141
Эпоха изб)ен1Я младенцевъ. Самая мрачная страница въ исторш человечества. HanrecTBie белыхъ. Испанцы въ Аме¬рики. „Единственная истребляющая раса". Презрите къ человеческой личности, какъ типичная черта культурвыхъ людей вообще и американцевъ въ особенности. Изъ лапъ тигра въ кольца удава.—Гекатомба въ полтораста мяль-оновъ душъ. Эпоха Возрождешя Искусствъ, Наукъ, Ра¬боторговли и Охоты на людей. Спортсмены конца в-вка . 157
ХШ. Эпоха изб!ен'1Я младенцевъ. (Окончание,). Истреблете тузем- цевъ Австралш, Меланезш и Полинезш.—Союзныя дМств1я миссшнеровъ, колонистовъ, солдатъ и каторжниковъ.— „Естественное вымираше" дикарей.—Чарльзъ Дилькъ о „запасе жестокости".—Самая подлая война въ исторш человечества»—Развращеше дикарей подъ вл1яшемъ евро- пейцевъ.—Всем1рная драма: истреблеше трети человече- ства.—Заключев1е 166
Прогрессъ, какъ эволющя лицемър1я. Какъ человечество пы¬талось насадить добродетель и что изъ этого вышло.— Прогрессъ и искусство лганья.—Две эволюцш.—Прогрессъ возвывзенныхъ принциповъ инизменныхъ инстинктовъ. -Лицемер1е, какъ специфическая особенность европейца.— 1езуитизмъ и сантиментализмъ,—Суррогатъ чувства.— Добродетель безъ последствш.—-Эволюция правды въ лите¬ратуре XIX века.—Отъ сантиментализма къ натурализ¬му.—Парикмахерсше пргемы.—Неполная правда.—Зола и
его критики. .... ......... ... 174
Формулы и факты. Спенсеръ, какъ защитникъ теорш Рус- со.—Прогрессъ возмущаетъ наше моральное чувство и вос- питываетъ чувства жестокости и мстительности.—Оме- шеше пользы съ моральнымъ улучщешемъ.—1езуитская мораль Друммонда.—Самопобиваше Ферреро 193
XVI. Эволюц1я безнравственности. Первобытная мораль: отсут- ств!е насил1я, альтруизмъ.—Дикая мораль: война, людоед- ство, насилие; внутренняя солидарность.—Культурная мо- раль; культъ войны, каннибализмъ страсть,—сладостраст!е жестокости; насил1е внутри и вне племени.—Европейская мораль: эволюптя всехъ формъ жестокости и лицемъ^е.— Степень точности, которой можно требовать отъ нашей классификации, чтобы она доказывала достоверность прин- ципа.—Переломъ въ исторш моральнаго развится челове- чества: меркантильная мораль и ея противореч1я.—Ослаб- леше жестокости и усилеше эгоизма

Об авторе
Энгельгардт Михаил Александрович
Российский писатель, публицист, социолог. Сын публициста-народника А. Н. Энгельгардта, брат писателя и литературного критика Н. А. Энгельгардта. Учился в Санкт-Петербургском университете. В 1881 г. за участие в студенческих беспорядках был арестован и в 1882 г. сослан в имение отца в Смоленской губернии. В годы ссылки состоял в переписке с Л. Н. Толстым. Знаменитое письмо Толстого «О насилии (о непротивлении злу злом)» было адресовано М. А. Энгельгардту. В начале 1900-х гг. сотрудничал в эсеровской периодической печати, сблизился с эсерами-максималистами и опубликовал ряд статей и брошюр с обоснованием возможности социалистической революции. За сотрудничество в партийной печати в 1906 г. был привлечен к суду и был вынужден скрываться в Финляндии. В 1913 г. ему было разрешено вернуться в Петербург, где он провел остаток жизни.

М. А. Энгельгардт прежде всего известен как автор биографий Ж. Кювье, Ч. Дарвина, А. фон Гумбольдта, У. Гарвея, Ч. Лайелля, Н. Коперника, Л. Пастера, А. Лавуазье, Н. М. Пржевальского и переводчик произведений Э. По, Ч. Диккенса, Дж. Джерома и др. В книге «Прогресс как эволюция жестокости» (1899) он доказывает, что история человечества с каменного века до XV–XVI вв. н. э. развивалась под влиянием борьбы за существование, выражавшейся в таких явлениях, как войны, рабство, деспотизм, и представляла собой эволюцию всех форм жестокости, нравственный регресс, и лишь в XVI в. началось движение в сторону установления справедливых отношений между людьми.


Страницы (пролистать)