URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Шах И. Учиться как учиться. Психология и духовность на суфийском пути
Id: 937
 
Предварительный заказ! Букинист. 399 руб.

Учиться как учиться. Психология и духовность на суфийском пути

URSS. 1999. 304 с. Мягкая обложка. ISBN 5-88417-206-0.
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

Идрис Шах, Великий Шейх суфиев, писатель и ученый, родился в Симле (Индия) 16.06.1924 г. в выдающейся Хашимитской семье, родословная и титулы которой восходят к Пророку Мухаммаду, что подтверждено и засвидетельствовано докторами исламского права в 1970 г. Шах — автор двадцати книг, изданных на двенадцати языках и в более чем сорока пяти изданиях по всему миру. Тематический материал этих книг охватывает путешествия, библиографию, литературу, юмор, философию и историю, но их автор наиболее известен своими работами в области суфийской мысли, в форме, применимой к культурам как Востока, так и Запада. Полный спектр его деятельности осветить невозможно: он был советником ряда монархов и глав государств, членом-основателем Римского Клуба, директором по науке Института Культурных Исследований, членом правления Королевского Гуманитарного Общества Королевского Госпиталя и Дома неизлечимо больных, активно участвовал в ряде программ гумани-тарного и научного направления. Он награжден Удостоверением Заслуг Международного Словаря Биографий за Выдающееся Служение Человеческой Мысли. Умер в Лондоне 16.11.1999 г.


 Оглавление

Введение
"Начало к Началу"

1. Реальная и воображаемая учеба

Суфии и их имитаторы
Достижение Знания
Тайны и суфии
Когда встречаться
Потолок
Противоречивые тексты
Самообман
Путешествия на Восток
Как выглядит суфийский учитель
Книги и за книгами
Святость
Тайное
"Вы не можете учить по переписке"
Подготовка к `смирению'
Насколько серьезен ученик?
Социальные и психологические элементы в суфийской учебе

2. О внимании

Характерные черты внимания и наблюдения Действие фактора внимания -- побудительная причина дел -- контроль над вниманием -- избыток и недостаток внимания -- изучение людей и идей помимо их значения с точки зрения внимания -- выделение факторов, лежащих в основе, -- вызов эмоционального подъема -- окаменевшие указатели

3. Суфийские учебные темы

Суфийские учебные темы Предположения, стоящие за действиями -- развитие силы посредством доброты -- отыскание учителя -- что дает повторение -- одеяния и инструментарий суфия -- почему просят о помощи -- лень

4. Вещи этого мира

Восточный мудрец и газеты
На чем основан интерес
Мышление в терминах спроса и предложения
Действие рассказов и историй
Рассказы о чудесном
Эффективная деятельность в противовес непрерывной
Способность приходит прежде мнения
Освященная жадность
Духовно убогие
Когда критика может прекратиться
Информация и опыт
Учение -- это вопрос поведения
Познание собственной искренности
Те, кто претендует, и те, кому следовало бы
Цель ритуала и удовлетворение от него
Реальное и мнимое самосовершенствование
Роли учителя и ученика

5. Действие и смысл

Настоящая и относительная щедрость
Почему суфии превосходят
Замешательство как личная проблема
Быть "гуру"
Системы
Средство и цель
Озабоченность и кампания
Применение, неправильное применение и неприменимость форм обучения
Потенциальная возможность и функция
Обусловленность и образование
Поиск честного человека
Как может быть один метод так же хорош, как и другой?

6. Двадцать три пункта для изучения

Двадцать три пункта для изучения 1Жизнеспособность -- быть поддерживаемым -- физически присутствовать -- застандартизованность -- организациии жадность -- щедрость как жадность -- что делать для себя -- переход к более высокой морали -- вывод о собственной никчемности -- то, что притягивает к нам,... -- давать и отказывать -- и внешняя оценка -- что стоит между вами и знанием -- прямой контакт с источником знания -- знание, развитие которого происходит на более поздней стадии, -- пробуждение способности -- систематические занятия -- последовательность и система -- озарение и информация -- привычка судить -- работа на более высоком уровне -- игры и раздражение -- стремления и приобретение -- мнение и факт

7. Всеобъемлющая учеба

Учение и не-учение
Некоторые характерные черты суфийской литературы
Беспристрастность как точка зрения
Характерные черты и цели суфийской группы
Предварительные условия для ученика в суфизме
В ногу -- это не в ногу
Окрасьте вином ваш молитвенный коврик
Мастер-красильщик
Метод, система и обусловливание
Западная культура
Западная традиция
Как учат суфии?
Идиотская мудрость
Борясь с огнем
Мост и его использование
Вырождение учебы
Община и развитие человека
Ценность занятий в форме вопросов и ответов
Посвящение, служение, искренность
Суфии и ученые-филологи
Предприятие оценивается по замыслу, а не по внешней форме
Суфийские организации

8. Суфийская учеба

Собираться вместе
Сокрытие недостатков
Святые и герои
Уровни служения
Ритуалы и практика
Присутствовать
Путь в суфизм
Давать милостыню
Сколько раз читать книгу
Падение религиозного влияния
Почему нет Британской каракулевой овцы?
Методы обучения и предварительные условия
Горе от `дел духовных'
Обучение шоком
Эмоциональные ожидания
Поспешность выводов
Четки и ряса
Беспорядочные упражнения
Работать в русле школы
Поведение-обучение
Курс обучения Школы
Знать о ком-то все
Замечания о Пути дервиша
Встречи, группы, классы
Внутренние измерения
Объяснение

 Введение

Совсем недавно, в 1964 г., появились The Sufis Идриса Шаха. И стало очевидно, что вместе с этой книгой, сразу ставшей классической по данной теме, проявился Образец, который время от времени выступает вперед, предлагая суфийский Путь в новых формах, соответствующих современным потребностям. Ибо суфизм -- это не изучение прошлого или поклонение средневековым святым: он всегда был и остается эволюционным по духу и действию. Например, великие суфийские классики Среднего Востока были когда-то вызывающе оригинальны своими прозрениями и информацией, шокируя людей с ограниченным кругозором.

Идрис Шах предложил нам много книг, многоликих, каковым и приходится быть суфизму: от переиздания суфийской классики до шуток из Насреддиновского корпуса, университетских лекций, традиционных историй, пересказанных заново свежим отточенным языком. Учиться как учиться и другие книги, в современном формате, над которыми Шах сейчас работает, прокладывают путь туда, где мы сталкиваемся с величайшими проблемами: природа человека, как понимать наше поведение, наши организации и культуры. Шах неспроста называет антропологию и психологию младенческими науками, ибо, утверждает он, мы едва начали использовать эти инструменты.

Сейчас уже привычно, что в новейших достижениях физики используются те же понятия и тот же самый язык, что и в традиционном мистицизме; и это общее основание, эта граница расширяется, чтобы ввести новый оригинальный образ мышления в психологию, антропологию, религии, эзотеризм. Шах был бы рад способствовать такому слиянию. Сам он предлагает суфийскую точку зрения и -- более того -- делает доступным фонд знания, информации. Мы увидим при нашей жизни, -- уже начинаем видеть -- как наши ученые, обычно более молодые, в силу своей большей гибкости, приходят к Шаху с вопросом: "Что есть в вашем багаже, как части вашей традиции, что мы, современные исследователи, можем использовать, что мы возможно просмотрели или о существовании чего даже не подозреваем?" Я видела, как это случалось: простой вопрос, открывающий новую область.

Разве не стоит затратить какое-то время, чтобы рассмотреть, как так случилось, что то, что составляет сокровищницу информации, результаты многовековых исследований и искусной практики, могло существовать столь долго, а мы были не в состоянии допустить возможность его существования? Я не говорю о `тайнах Востока', понимаемых как нечто среднее между шаманизмом и застольным спиритизмом, -- что Шах отвергает как `треп, дрожь и ужас'. Путешественники на мистический Восток были всегда. "Скажите мне, Мастер, что есть Тайна?", "О, ты хочешь Тайны, дорогое дитя, не так ли? Хорошо, стой неделю на голове и повторяй вот такую мантру..." Однако и те из нас, кто пытался подойти к суфизму через то, что предлагалось нам на Западе, почти всегда оказывались в аналогичной ситуации и должны были перерасти это -- обусловленность нашего мышления. То, что мы находим на Востоке, -- не волшебство и не мистика, а подход к человечеству, и как к индивидуумам, и как к органичному целому, подход который по утонченности в понятийном отношении и достижениях выходит далеко за границы наших наук.

Как это случилось?

Одна причина в том, что, возможно, наша культура не является такой продвинутой, открытой к новым идеям, как мы это себе представляем. Внешние по отношению к обществу люди, полезные тем, что вносят в общества, несмотря на оказываемое поначалу сопротивление, прозрения, судят о нас по-иному.

О нас говорят, что мы зажаты, и во многих отношениях. Сейчас мы с легкостью говорим о высокомерии Запада, мы начинаем понимать свою ограниченность. Однако это медленный процесс, ибо нам придется бороться, в случае Среднего Востока и Центральной Азии, с результатами веками насаждаемого подозрения к ужасным сарацинам. Это оказывало и продолжает оказывать смехотворное влияние на нашу культуру: от невежества и фанатизма относительно Ислама до вот такого: оказывается, что символы, принятые в астрологии для обозначения планет, -- Марса, Венеры, Меркурия и т.д. -- ни что иное как буквы арабского языка, легко распознаваемые теми, кто знает арабский язык. Мы же приписываем им удивительное происхождение. Крошечный пример, даже абсурдный, из огромной, неизведанной области. Но почему же она не исследуется?

Мы можем продолжать бормотать о самодовольстве Запада, но вот еще одна сфера, где реально сталкиваешься с ним. Шах, в качестве примера, приводит наше убеждение, что мы, на Западе, являемся пионерами в исследовании определенных психологических идей. Однако, `открытия' Фрейда и Юнга, можно найти у Эль Газали и Ибн ал-`Араби, умерших в двенадцатом и тринадцатом столетиях, и у других великих мыслителей тех времен. (Юнг признавал, что многим обязан Востоку. Разве не удивительно, что его ученики не проявляют интереса относительно того, что бы там еще могло быть?) Эль Газали много писал об обусловленности: в те времена, как и теперь, суфийские учителя занимались освобождением людей от внушенных социальных и религиозных учений. Что случилось со всем этим специальным знанием? Оно стало применяться. Его усвоили целители ума, души, тела; его строили, развивали... Однако мы, на Западе, отрезаны от него -- все еще отрезаны -- и будем отрезаны до тех пор, пока не будем готовы серьезно подумать о своих собственных ментальных путах.

1 Другой пример: мы говорим о разнообразии и богатстве нашего языка. Однако имеет место следующий факт: английский язык истощен, в нем отсутствуют слова и понятия, в которых мы нуждаемся. Любой писатель, который пытался описать определенные процессы и переживания, с этим столкнулся. Существуют способы обойти это -- один из них аналогия -- но проблема остается. Горсточка жалких, затертых терминов -- бессознательное, душа, дух, коллективное бессознательное, сверхум, эго, суперэго, Оно, паранормальное, экстрасенсорное восприятие, сверхъестественное -- и внезапно, очень скоро, увязаешь в песке. Вы не можете использовать эти слова для выражения `свежих' переживаний, новых идей потому что, каждое тянет за собой нежелательные ассоциации. Однако другие языки не столь скудны, их слова не так перегружены. Нет, это не попытка умаления достоинств английского языка или, ради этого, превознесения других языков, а призыв к осознанию: если имеется крайняя нужда в чем-то, то оно, вероятно, придет. Я надеюсь на это. Между тем, двигаться трудно. Я, мягко говоря, не лингвист но даже мое шапочное знакомство, например, с персидским языком показывает нашу невероятную обделенность. Персидский язык -- язык культуры, где определенные виды духовности были в обращении на протяжении столетий. (Появление чудовища, подобного Хомейни, не умаляет сказанного.) Мои друзья, изучающие `примитивные' культуры и знающие язык американских индейцев или некоторых африканских сообществ, говорят, что эти языки также хорошо оснащены понятиями, отсутствующими у нас. Наш язык, вероятно, является лучшим инструментом для описания технических процессов, пока под техническими процессами понимаются процессы, ограниченные механическим, но как только они подходят к границам умственной деятельности...

Существует еще одно, подобное Гималаям, препятствие, которое мы схематично очертим. Вот уже 2000 лет Запад находится под гнетом страшной тирании -- христианской религии. (Я отдаю себе отчет, что здесь читатель улыбнется, подумав рассеянно: "Ну, это девятнадцатый век".) Но с исторической точки зрения, это было совсем недавно. Я встречала людей, вошедших в конфликт со священниками, когда они захотели всего лишь отказаться от уверенности и догм в пользу агностицизма. Жены и мужья оставляли их, они теряли работу, подвергались социальному остракизму, от них отрекались семьи -- и они отправлялись в колонии. Там я, будучи ребенком, их и встречала. Сегодня священники имеют доброжелательный, безобидный внешний вид: наполовину -- общественного деятеля, наполовину -- сердечного дружка; они лестью склоняют людей к мысли, что те должны родиться заново, или стать частью чего-то или что-то в том же духе. Однако, на протяжении 2000 лет на нас были одеты смирительные рубашки, и даже самое незначительное неповиновение жестоко каралось. Неповиновение Лютера было ограниченным. Он говорил: "Я настаиваю на праве говорить с Богом прямо, без посредничества священников". Он не говорил: "В течение тысячелетий в этом мире были люди, обладавшие методами, информацией, чтобы предоставить возможность тем, кто имел достаточную подготовку, использовать эти инструменты для достижения состояния ума и духа, о котором священники ничего не знали". (Однако, в этом месте мне придется пояснить, что суфизм уважает все религии, говоря, что сутью каждой является Истина. Религия -- это тиран, благосклонный или злобный, которого надо разоблачить.) Я хотела бы знать следующее: как это так, что мы, наши ученые, понимая, что наша культура два тысячелетия находилась под воздействием определенного рода внушенных учений, не исследуем эти влияния на наши ментальные процессы? То, что эти влияния присутствуют, становится очевидным, если начинаешь размышлять в этом направлении. Этот как бы запрет, табу, нельзя священников на определенные темы для размышлений, например, что же Иисус и его спутники в действительности думали (поскольку суфии утверждают, что Иисус является одним из реальных Учителей человечества, чье послание было уничтожено установлениями), абсорбировался в самое вещество наших умов, не давая нам возможности смотреть в некоторых направлениях.

И это нельзя может действовать в умах ученых так же сильно, как и в умах любых других людей.

То, что я схематично, неадекватно здесь очертила -- это серия блоков и помех, равносильная ментальной тюрьме. Так вот, суфии говорят, что мы живем в такой тюрьме, и что это их забота снабдить нас всем необходимым для нашего освобождения. Мы все обусловлены, как легко и быстро сейчас заявляем, но, может быть, становимся способными сказать, что этого недостаточно для того, чтобы увидеть как.

Если мы хотим подступиться к суфиям, к их взглядам на жизнь, необходимо когда-то проглотить тот неприятный факт, что они считают нас отсталыми, неразвитыми, плохо информированными и примитивными с `закрытыми' умами в тех сферах, где для нашего будущего жизненно важно иметь открытый ум.

Между тем, Шах чрезвычайно терпеливо отвечает на те вопросы, которые ему задают, и продолжает ждать и надеяться, когда вопросы станут более осмысленными, более утонченными, основанными на лучшей информированности и лучшем самопонимании.

Он получает тысячи писем отовсюду, ибо в одинаковой степени является человеком как Востока, так и Запада, и о суфийском пути спрашивают люди от Афганистана до Калифорнии. Из этих вопросов и ответов Шах составил данную книгу, которая столь насыщена полезными точками зрения и информацией, что самое большее, что я могу сделать -- привлечь внимание к идеям, которые могут стать полезными отправными точками.

Внимание. Шах посвящает ему целую главу, настолько важным он его считает, и настолько мы безразличны ко вниманию. В нашем обществе нас не научили тому, что внимание столь же фундаментально, как и пища, и мы продолжаем спотыкаться, когда ищем способы утолить страстное желание, вместо того, чтобы научиться обеспечивать себя тем, в чем нуждаемся, спокойно и со здравомыслием. Мы безрассудно усиливаем голод, говоря себе, что ищем Бога или Любви или Служения, и не научены распознавать, что движущая нас сила находится в других людях, и что они манипулируют нами и используют нас. Когда этот механизм попадает в поле нашего внимания, и мы начинаем его изучать, то эффект такой, что как будто с обычной жизни опадает завеса, и мы становимся более свободными в наших действиях и выборе.

Знание, `Бог', как товар. Приученные к коммерции, к обладанию, хотению, торговле, купле, продаже, мы таким образом трактуем всякую вещь, включая и то, что предлагает Шах. Однако `высшее знание' не предмет купли-продажи.

Использование литературы. Здесь Шах революционен. Суфии знают и используют множество приемов, в то время, как мы полагаем, что есть лишь один. Наше обучение в школах и колледжах основано на упрощенных идеях, которые не принимают во внимание изменяющееся час от часу состояние ума человека. Мы, здесь на Западе, требуем стандартизованного продукта, говорит Шах: вот, что мы высоко ценим. Но стандартная массовая продукция не то, что интересует его или его спутников, которые учат индивидуумов индивидуальными методами.

Группы людей и динамика групп. Психологи действительно изучают этот предмет, столь жизненно важный для нашего общества и всех наших организаций. Здесь Шаху есть, что предложить; человеческая группа это то, с чем работают суфии, и их умудренность далеко превосходит то, к чему мы подобрались.

Эмоционализм. Шах, не колеблясь, утверждает, везде приводя в ярость приверженцев религии, что почти все то, что мы претенциозно называем `религией', `высшими чувствами', `мистическим опытом' -- не более чем эмоционализм. Нас научили, что есть эмоции и интеллект, но не научили, что помимо них может быть еще что-то, отличное от них обоих.

Разоблачение иллюзий.

Использование религий, культов, сект, `Бога' для удовлетворения властных побуждений, потребности в объединении, для замены семьи и секса.

Как распознать ложных учителей и самозваных суфиев. Их число быстро растет, и они обманывают несчастных людей, которые могли бы уберечься от них, используя малую толику логического мышления вкупе со здравым смыслом.

Много слов и понятий выпало из реального обихода. При чтении этой книги, нас заставляют признать, что в нашей научно-ориентированной, материалистической культуре, такие слова, как смирение, гордость, жадность, любовь, идолопоклонство, милосердие, стремятся расположиться в областях, помеченных как `религия' или `этика'. Шах восстанавливает их, очищает от сантиментов и неопределенных эмоций, и вводит их в оборот заново -- как инструменты.

Отбросьте почему и ищите как -- завещал один суфий, известный исследователь Ричард Бартон. Что ж, эта книга о том, как мы, коллективно и индивидуально, можем учиться смотреть на себя и наши учреждения по-другому. И если то, чему нас учат, неожиданно и иногда приводит в замешательство, то это также в великой традиции.

Дорис Лессинг

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце