URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Лейчик В.М. Терминоведение: Предмет, методы, структура
Id: 91317
 
319 руб.

Терминоведение: Предмет, методы, структура. Изд.4

URSS. 2009. 256 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-00486-2. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 5-.

 Аннотация

В книге изложена оригинальная авторская концепция новой научной дисциплины --- терминоведения. В первой главе описан предмет терминоведения --- термины и их совокупности (терминологии и терминосистемы), показано место терминов в словарном составе современного языка. Во второй главе проанализированы методы базовых и смежных наук, используемых в терминоведении, и собственные его методы. В третьей главе очерчены два основных раздела терминоведения --- теоретический и прикладной.

Рекомендуется лингвистам, терминоведам-теоретикам и терминологам-практикам (авторам и пользователям терминологических словарей и стандартов, переводчикам, редакторам, создателям банков данных), а также всем, кто занимается изучением и подготовкой научной и технической литературы.


 Оглавление

Предисловие
Введение

I Предмет терминоведения

1 Термин как предмет терминоведения
 1.К определению термина
 2.Содержательная структура термина
 3.Формальная структура термина
 4.Система функций термина
 5.Особенности терминов как лексических единиц языков для специальных целей (ЯСЦ)
 6.Типология и классификации терминов
2 Терминосистема как предмет терминоведения
 1.Термин и научная теория
 2.Проблемы формирования и развития терминологий
 3.Применение системного подхода для анализа терминосистем
  1.Основные термины
  2.Производные термины
  3.Сложные термины
  4.Базовые термины
  5.Привлеченные термины
  6.Общенаучные и общетехнические термины
 4.Проблемы конструирования терминосистем и сравнительной оценки терминосистем и терминологий

II Методы терминоведения

3 Лингвистические методы изучения терминов и терминосистем
4 Использование методов базовых и смежных наук в терминоведении
5 Формирование собственных методов терминоведения

III Структура терминоведения

6 Проблемы теоретического терминоведения
7 О задачах прикладного терминоведения
8 Особое место терминоведения в системе современных наук
9 Краткая история отечественного терминоведения
Литература

 Предисловие

В основу настоящей книги положена докторская диссертация автора "Предмет, методы и структура терминоведения", защищенная в 1990 году в Институте языкознания Российской академии наук. В 1998 году несколько сокращенный вариант текста был опубликован в Белостоке (Республика Польша) в соавторстве с доктором наук Л.Бесекирской, обогащенный кратким изложением теории и практики терминологической работы в Польше (работа была награждена премией Международного информационного центра по терминологии -- Инфотерма). С согласия соавтора книга публикуется в России за одной подписью, без раздела, посвященного деятельности польских терминологов.

В монографии в основном сохранена авторская концепция терминоведения, под которой понимается самостоятельная дисциплина, выросшая в XX в. из лингвистики и состоящая из двух разделов -- теоретического и прикладного. В работе обосновывается представление о термине как о сложном трехслойном образовании; строго различаются терминологии и терминологические системы (терминосистемы) как два вида совокупностей терминов, создаваемых разными способами; термины понимаются в качестве лексических единиц функциональных языков -- языков для специальных целей, существующих в рамках тех или иных естественных языков; выявляются закономерности терминоведения -- собственные и заимствуемые из других областей знания и (или) деятельности. Все эти проблемы анализируются в трех самостоятельных разделах книги (предмет, методы и структура терминоведения).

Новой в ней является последняя глава, в которой предлагается периодизация отечественного терминоведения (очерк его истории) и описывается новый -- четвертый -- период истории данной дисциплины, связанный с развитием когнитивной науки и начавшийся в последние 15 лет. Этот период рядом отечественных ученых назван когнитивным терминоведением, которое развивает новое понимание термина как динамического образования, служащего средством вербализации научного (специального) концепта.

Существенной переработке подверглась библиография к книге, поскольку за эти 15 лет в России опубликовано более 60 монографий, посвященных различным аспектам терминоведения, защищено несколько десятков докторских и кандидатских диссертаций, проведено множество научных конференций, высказано много плодотворных идей, обогативших теорию и практику терминологической деятельности. В результате можно говорить о втором, дополненном издании книги.


 Введение

Тенденция к быстрому увеличению объемов так называемой специальной лексики в связи с начавшейся после Второй мировой войны и продолжающейся поныне научно-технической (научно-технологической) революцией практически не подвергается сомнению. "В связи с современным прогрессом науки и техники и сопутствующими ему социальными изменениями, вызывающими радикальную перестройку понятийного аппарата многих научных дисциплин и возникновение новых отраслей знания, возникают новые понятия, что резко увеличивает потребность в номинации. Все это приводит к так называемому "терминологическому взрыву", т.е. к массовому возникновению новых терминов, терминологических полей и целых терминологических систем, и вносит серьезные изменения в существующие терминологические системы. Задача лингвистов в том, чтобы превратить "терминологический взрыв", носящий во многом стихийный характер, в управляемый процесс" (Азимов, Дешериев, Никольский, Степанов, Швейцер 1975, с.5).

Научно-техническая революция (НТР) ведет к возрастанию количества специальных лексических единиц в связи с необходимостью решения, по крайней мере, трех важнейших задач:

1) обозначение массы вновь открытых явлений и закономерностей природы и общества, создаваемой продукции промышленности и сельского хозяйства;

2) автоматизированная обработка значительных объемов научной, технической, экономической и иной специальной информации, зафиксированной средствами естественных и искусственных языков, и передача этой информации в доступной для восприятия человеком форме;

3) функционирование автоматизированных систем управления разных уровней, использующих знаковые системы, в том числе единицы естественных языков.

Точный подсчет количества специальных лексических единиц весьма затруднителен, поскольку исчерпывающие словари этих единиц, содержащихся в отдельных естественных языках, пока не создавались. Но процентное отношение специальной и неспециальной лексики может быть вычислено косвенным путем. Один из путей заключается в определении процента подобных лексических единиц в словарях неологизмов. Так, в словаре -- справочнике по материалам прессы и литературы 60-х годов XX века (Новые слова и значения 1971) около 80% материала составляют специальные единицы или их употребления в "специальном значении". Аналогичные подсчеты, выполненные по словарю -- справочнику по материалам 70-х годах (Новые слова и значения 1984), дали сходные результаты -- 74,4%. Вторым методом является сравнение словарных статей в так называемых филологических словарях, фиксирующих всю лексику определенного литературного языка, и в специализированных словарных изданиях, включая терминологические словари, перечни номенклатуры, информационно-поисковые тезаурусы и т.п. Так, в 17-томном академическом словаре современного русского литературного языка содержится около 130 тыс. слов, которые считаются общеупотребительными. В то же время, например, только в Общесоюзном классификаторе промышленной и сельскохозяйственной продукции, выпускавшейся в бывшем СССР (начало 80-х годов), -- около 24 млн наименований. В настоящее время известно около 3 млн химических терминов и т.д. Иначе говоря, в рамках определенного современного естественного языка количество специальных лексических единиц на два порядка выше, чем количество неспециальных единиц. Все приведенные здесь подсчеты подтверждают мысль о том, что в условиях НТР возрастает количество и значимость специальных лексических единиц.

Объяснение причин возрастания объемов специальной лексики в нашу эпоху становится более убедительным, если подойти к этому факту в более широкой перспективе с точки зрения определения места языка в современном обществе. Ответ на этот вопрос дает в известной мере теория языков для специальных целей. Эта теория, ведущая свое начало от идей Пражского лингвистического кружка (Б.Гавранек) о функциональных языках и получившая особо широкое распространение с начала 70-х годов прошедшего столетия, трактует языки для специальных целей как функциональные разновидности современных развитых национальных языков, как подсистемы этих языков, используемые в специальных сферах общественных отношений, которые противопоставляются неспециальным -- бытовой сфере, сфере семейных отношений, сфере отдыха человека. Достаточно рассмотреть перечень специальных сфер деятельности и знания, характерных для сложной структуры современного общества (наука, экономика, производственная инфраструктура, управление, политика, здравоохранение, сферы духовной культуры и спорт, средства массовой информации, оборона и др.), чтобы убедиться, что любая из этих сфер обслуживается языком, и без общения людей, участвующих в совместных операциях, не может существовать и нормально функционировать. Языки для специальных целей (далее -- ЯСЦ) как раз и представляют собой средство общения в каждой из специальных сфер. Логично при этом предположить, что данные языки различаются -- во-первых, в зависимости от естественного языка, в рамках которого существуют ЯСЦ, во-вторых, в зависимости от сферы, в которой они действуют, в-третьих, в зависимости от мировоззрения говорящих на этом языке, и, в-четвертых (последнее по счету, но не по важности!), в зависимости от теории, концепции, которой описывается определенная область специальных знаний или деятельности.

Интенсивный анализ структуры и функций языков для специальных целей первоначально коснулся языков науки (языка науки). Само понятие "язык науки" появилось впервые в работах философов, в частности, в работах по философии науки и в трудах представителей направления лингвистической философии. Собственно лингвистическое изучение языков науки началось с выхода книги английского ученого Т.Сейвори "Язык науки" (первое издание -- 1953 год (Savory 1953; 1967)). Вслед за вычленением языков науки в составе естественных языков были выделены и другие его функциональные разновидности: язык средств массовой коммуникации (печати, радио, телевидения), язык рекламы, язык техники и др. В начале 70-х годов в англоязычных странах появился термин languages for special, specific purposes (LSP) (реже -- special languages), которым и начали обозначать совокупность этих разновидностей национальных языков (Sager, Dungworth, MacDonald 1980). В германоязычных странах еще раньше (с конца 20-х годов, под влиянием публикаций Пражского кружка, но особенно интенсивно с 50-х годов) стали говорить о Fachsprachen -- предметных, или профессиональных, языках, которые были выделены наряду с языками науки -- Wissenschaftssprachen (Drozd, Seibicke 1973; Hoffmann 1976; 1982; M\"oln, Pelka 1984). Во франкоязычных странах в последние десятилетия широко применяется термин langues de sp\'ecialit\'e, langues sp\'ecialis\'ees (Lerat 1995), а также конкретные обозначения типа le francais technique, le francais \'economique. В настоящее время количество работ, посвященных ЯСЦ, исчисляется сотнями.

Российское языкознание пришло к теории ЯСЦ от функциональной стилистики в результате признания факта перераспределения веса отдельных функциональных стилей при полном исчезновении одних и возрастании значимости других. Уже в первой половине 80-х годов XX века понятие языков для специальных целей начинает широко применяться в работах российских лингвистов (Суперанская 1983, с.82--85; подробнее: Лейчик 1986, а также: Комарова 1996).

В рамках изучения соответствующего естественного (национального) языка, ЯСЦ противопоставляются такой разновидности данного языка, как разговорно-обиходный язык, называемый нередко языком повседневного общения, языком для общих целей (language for general purposes -- LGP), и используемый в неспециальных сферах общественных отношений (семья, быт, торговля и др.). И ЯСЦ, и язык повседневного общения являются подсистемами одного и того же естественного языка. В то же время между ними существуют и принципиальные различия: язык повседневного общения является первичным, а все ЯСЦ вторичны; язык повседневного общения практически неограничен в сфере своего использования, а каждый ЯСЦ ограничен своей специальной областью (наука или еще \'уже -- химия, математика; производство; управление); язык повседневного общения складывается стихийно, а при формировании значительна доля сознательного момента; язык повседневного общения естественен в полной мере, а в ЯСЦ имеются элементы искусственности -- и в лексических, и в словообразовательных единицах, например, в символо-словах типа gamma-частица (Даниленко 1977, с.107) и в построении предложений, в частности в языках логики, математики, права. Р.Г.Котов пишет, что в специальных языках "происходит фактическое сращивание естественного языка с элементами искусственных знаковых систем" (Котов 1984, с.18). В этой связи ЯСЦ могут быть признаны естественно-знаковыми системами или естественными системами с известной долей искусственности. Тем не менее, как было сказано, и язык повседневного общения, и ЯСЦ базируются на одном и том же языке (русском, английском и др.), который и питает их как единая основа; поэтому между языком повседневного общения и другими разновидностями языка происходит постоянный взаимообмен единицами на разных уровнях (морфемном, словообразовательном, синтаксическом) (Сложеникина 2003). Настоящая книга посвящена изучению лексики, конкретно -- той ее части, которая представлена терминами. Но, в свою очередь, изучение терминов в современную эпоху не может ограничиться выявлением их собственных признаков -- термины должны быть сопоставлены, с одной стороны, с единицами неспециальной лексики, с другой стороны, с прочими лексическими элементами, а также противопоставлены тем и другим.

При этом следует подчеркнуть, что все сказанное выше о взаимосвязи между лексикой и лексикой других разновидностей языка, оставляет в силе одно из кардинальных положений, связывающих современную теорию термина и теорию ЯСЦ, сформулированное В.В.Акуленко: "Термины возникают и функционируют не в языке в целом, а внутри отдельных подъязыков, т.е. тематически ограниченных наборов специальных и общеязыковых средств, необходимых для общения в определенной сфере человеческой деятельности" (Интернациональные элементы... 1980, с.136). Правда, если быть точным, следует сказать, что термины могут возникать либо в языке повседневного общения, либо в языке для специальных целей, но функционируют они именно как лексические единицы. Эта мысль будет специально рассмотрена и обоснована ниже.

Поскольку термины через общие понятия связаны со специальными сферами знаний и деятельности, они являются объектом, которым неизбежно занимаются все науки, изучающие эти сферы. Среди этих наук следует назвать прежде всего естественные, технические и общественные науки: специальные понятия, относящиеся к предмету их изучения, обозначаются научными, техническими, экономическими, общественно-политическими терминами, а системы понятий -- системами терминов (терминологическими системами). Далее -- это методологические науки (философия, логика, семиотика, кибернетика, общая теория систем), к которым примыкают междисциплинарные области знания (такие, как математика, информатика, экология). Все эти науки, научные дисциплины и области знания оперируют конкретно-научными и общенаучными понятиями и категориями, которые, в свою очередь, также обозначаются терминами -- специальными или общенаучными. Короче говоря, термины выступают в качестве объекта в широком диапазоне областей теоретической и прикладной деятельности, каждая из которых выделяет в термине нужные ей аспекты. Естественно, на определенном этапе встал вопрос о необходимости выявить и то общее, что объединяет данный объект рассмотрения, то главное, что составляет сущность термина. Иначе говоря, возникла потребность в создании комплексной (и одновременно стыковой!) науки или научной дисциплины, собственным объектом которой был бы термин. Условия для решения этого вопроса созрели в конце 60-х годов XX века.

Правда, для создания науки или научной дисциплины только наличия объекта (объектов) недостаточно. Для этого нужна общественная потребность, нужны предмет, собственные (а не заимствуемые) методы исследования, а также теория, объясняющая факты, относящиеся к данной массе объектов и явлений. Первые публичные высказывания о том, что наука о терминах представляет собой самостоятельную область знания, относятся к 1967--1968 годах. В 1967 году ленинградский лексиколог В.П.Петушков в устном выступлении отметил, что термины являются предметом научной дисциплины -- терминоведения, которое отличается от лингвистики. В августе 1969 года в ежемесячном сборнике "Научно-техническая информация" была опубликована статья "Место терминологии в системе современных наук (к постановке вопроса)", в которой говорилось, что словом терминология обозначают и совокупности терминов различных областей производства, техники, науки, искусства, общественной жизни и т.д., и науку о них (Лейчик 1969, с.5).

По инициативе Проблемной группы по семиотике в декабре 1969 года на филологическом факультете МГУ им.М.В.Ломоносова был проведен научный симпозиум "Место терминологии в системе современных наук", одна из тем которого была сформулирована следующим образом: "Терминология -- самостоятельная научная дисциплина" (Место терминологии... 1969, с.9--49). В сборнике материалов этого симпозиума были помещены тезисы Б.Н.Головина, в которых впервые в печати было приведено новое название научной дисциплины -- области знания: терминоведение (Место терминологии... 1969, с.38; ср.: Головин 1970, с.20). В 1972 году была опубликована статья В.П.Петушкова "Лингвистика и терминоведение" (Петушков 1972), в которой были подробно изложены задачи новой научной дисциплины, как они вырисовывались в этот период. После выхода в свет этих работ термин терминоведение в качестве названия научной дисциплины закрепился в отечественной литературе, стал использоваться в трудах различных организаций, в частности Комитета научно-технической терминологии АН СССР (КНТТ), Всесоюзного института научной и технической информации (ВИНИТИ). В других странах мысль о необходимости выделения научной дисциплины, специально занимающейся терминами, возникла примерно в тот же период. Выдающийся австрийский ученый О.Вюстер в 1975 году опубликовал в западногерманском журнале "Lebende Sprachen" статью, в которой он обосновал различие между практической терминологией, общим учением о терминологии и частным учением о терминологии (W\"uster 1975). В 1979 году уже после смерти О.Вюстера вышла его книга "Einf\"uhrung in die allgemeine Terminologielehre und Terminologische Lexikographie" (1979; 1985; 1991). Идеи О.Вюстера активно развиваются сторонниками Венской школы (Felber 1984), которые называют науку о терминах allgemeine Terminologielehre (Felber 1995). Во Франции и Канаде распространено положение о том, что la terminologie -- это самостоятельная специальность (Rondeau 1981; 1984; Dubuc 1992). В англоязычных странах для названия этой дисциплины (специальности) долгое время применялся термин terminology. Однако в документах международной информационной организации по терминологической деятельности -- Инфотерма -- в конце 80-х годов появились наименования the terminology science, die Terminologiewissenschaft. Закреплением и достижением определенного этапа зрелости терминоведения следует считать факт преподавания его различным категориям обучающихся. Первые опыты в этом направлении относятся к концу 60-х годов. Начало было положено в бывшем Советском Союзе. Основы терминоведения под названием "Научно-техническая терминология", "Основы научно-технической терминологии" преподавались тогда в Московском полиграфическом институте, на филологическом факультете МГУ им.М.В.Ломоносова. И.И.Ковалик (Львов, Украина) опубликовал в 1969 году программу по логико-лингвистической проблематике технической терминологии. В настоящее время основы терминоведения преподаются во многих городах России, Украины. Курс терминоведения для переводчиков, стандартизаторов, лексикографов читается в Великобритании, Швеции, Дании, Канаде, ФРГ, Польше и др. (например, Sager 1981). В бывшем Советском Союзе выпущены учебные пособия А.Д.Хаютина "Термин, терминология, номенклатура" (Хаютин 1972), Б.Н.Головина и Р.Ю.Кобрина "Лингвистические основы учения о термине" (Головин, Кобрин 1987), Т.Р.Кияка "Лингвистические аспекты терминоведения" (Кияк 1989), в России -- Г.П.Мельникова "Основы терминоведения" (Мельников 1991), С.В.Грин\"ева "Введение в терминоведение" (Грин\"ев 1993), Л.А.Морозовой "Терминознание: основы и методы" (Морозова 2004). На Западе, помимо упомянутого учебника О.Вюстера, в Канаде (Квебек) опубликована книга Г.Рондо "Introduction а la terminologie", носящая характер учебника (Rondeau 1981, 1984). Международная организация по терминологии Инфотерм издала учебное пособие Г.Фельбера "Terminology Manual" (Felber 1984), а позднее книгу Г.Фельбера и Г.Будина "Terminologie in Theorie und Praxis" (Felber, Budin 1989). В Великобритании опубликована книга Х.Пихта и Дж.Драскау "Terminology: an Introduction" (Picht, Draskau 1985), в Голландии -- книга Дж.Сейгера "Practical Course in Terminology Processing" (Sager 1990, 1996) -- обе они представляют собой учебники. В Польше обучению теории и практике терминологической деятельности способствуют работа В.Новицкого "Podstawy terminologii" (Nowicki 1986) и учебное пособие Ю.Люкшина и В.Змарзер "Teoretyczne podstawy terminologii" (Lukszyn, Zmarzer 2001).

Еще одним показателем зрелости области знания может служить выпуск фундаментальных работ по ее истории и хрестоматий, содержащих полные или сокращенные тексты лучших (в том числе классических) работ представителей этой науки или научной дисциплины. В этом плане характерно издание работ В.А.Татаринова по истории отечественного терминоведения (хрестоматия и очерк в трех томах, четырех книгах) (Татаринов 1994--2003). В Австрии опубликовано несколько библиографических обзоров состояния терминологической науки и практики в ряде стран, хрестоматия под редакцией К.Лаурена и Х.Пихта (Ausgew\"ahlte Texte zur Terminologie 1993) и сборник избранных статей терминоведов бывшего СССР (Selected Readings... Vienna, s.a). Наконец, там же вышла объективно написанная историко-теоретическая монография Б.Мошиц-Хагшпиль, посвященная советской школе терминоведения (1931--1991 годы) (Moschitz-Hagspiel 1994).

Наконец, о зрелости терминоведения свидетельствует выход указателей опубликованных работ по проблемам этой дисциплины, в том числе докторских и кандидатских диссертаций, а число таких диссертаций составляет в бывшем СССР и в нынешней России несколько сот (в частности, Татаринов 1998) и специализированных словарей терминов терминоведения (в частности, Грин\"ев 1998).

Если принять за исходный пункт развития терминоведения конец 20-х годов XX века (т.е. выход в свет работ основоположников этой дисциплины австрийского ученого О.Вюстера и российских ученых Д.С.Лотте и Э.К.Дрезена), то в течение прошедших десятилетий сложилось несколько национальных школ терминоведения: австро-германская, английская, канадская, чешская (а в последние 10--15 лет -- скандинавская). Что касается бывшего СССР, то было бы ошибочным считать, что в нашей стране существует одна нерасчлененная школа (этой точки зрения придерживаются до сих пор некоторые западные специалисты на основе подчас достаточно случайных переводов работ российских терминоведов); на деле в ряде городов Российской Федерации, в Узбекистане, Украине, Азербайджане, Латвии, Литве, Эстонии и др. сложилось несколько независимых терминоведческих школ, во главе которых стоял ряд крупных ученых -- лингвистов и собственно терминоведов и терминографов. На этапе зрелости терминоведения по взаимной инициативе западных и российских специалистов происходит более тесное сотрудничество различных национальных школ, включая Россию, и сближение точек зрения на предмет терминоведения. В частности, учитывая слабое знание русского языка на Западе, в Вене был выпущен сборник, состоящий из 26 статей опытных и молодых терминоведов России и Украины на английском и немецком языках (Russian Terminology Science (1992--2002) 2004) под редакцией С.Д.Шелова и В.М.Лейчика с участием датского ученого Г.Пихта и австрийского терминоведа Х.Галинского. Кроме того, в 2003 году в Университете Саррей (Великобритания) был проведен коллоквиум, на котором было прочитано пять докладов российских и украинских терминоведов (на английском и немецком языках); с оценкой каждого из этих докладов выступили по два ученых из Австрии, Великобритании, Норвегии, Дании, США, Нигерии (материалы коллоквиума опубликованы на английском и немецком языках в журнале "Terminology Science and Research" (Vol. 14, 15. 2003, 2004); данные материалы готовятся к опубликованию в переводе на русский язык). В результате этих и других мероприятий мировая общественность ознакомлена с достижениями российского терминоведения в современную эпоху, в том числе с решением таких проблем, как теория термина и терминологии, когнитивное терминоведение, термины в лексике естественных языков и ЯСЦ, терминография, терминоведческая теория текста, термины в профессиональной деятельности, организация научно-терминологической работы и др. (разделы сборника Russian Terminology Science (1992--2002); иными словами, отражена как традиционная, так и новейшая проблематика терминоведения). Хотелось бы подчеркнуть, что западные ученые всегда высоко ценили достижения российских (советских) специалистов в сфере терминов. Так, канадский исследователь Г.Рондо писал, что советской терминологической школой интересно решены лингвистические и логические проблемы термина, реального соотношения термина и понятия (концепта), прикладные вопросы унификации (стандартизации) терминологий и др. (Rondeau 1984).

Говоря о предмете терминоведения, следует напомнить одно из важнейших положений науковедения о различии предмета и объекта знания, науки или научной дисциплины: "Надо всегда помнить -- а в методологическом исследовании это положение становится главным, -- что предмет знания не тождествен объекту: он является продуктом человеческой познавательной деятельности, и, как особое создание человечества, подчинен особым закономерностям, не совпадающим с закономерностями самого объекта" (Щедровицкий 1964, с.14). Поскольку терминоведение занимается анализом отдельных терминов, структурой этих терминов, их упорядочением, стандартизацией и т.п., постольку термины являются объектами терминоведения. В той мере, в какой терминоведение изучает сущность термина, закономерности создания и функционирования термина, этот последний является одновременно и предметом терминоведения. Для таких перечисленных выше наук, как философия, логика и т.п., которые выявляют отдельные аспекты, стороны термина, он является побочным объектом изучения.

Однако термин -- это не единственный предмет терминоведения. С первых самостоятельных шагов терминоведения в нем была сформулирована основополагающая мысль о том, что термин непременно является элементом определенной совокупности языковых единиц, которая разными авторами называется терминология или терминосистема (в настоящей книге эти две совокупности различаются). На научном симпозиуме "Место терминологии в системе современных наук" в докладе Б.Ю.Городецкого и В.В.Раскина эта мысль была сформулирована очень жестко: "Отдельно взятый термин сам по себе есть фикция. Он существует лишь в системе терминов, т.е. наряду с другими терминами, с которыми он связан определенными отношениями" (Место терминологии... 1969, с.135). И если даже нельзя согласиться с тем, что термин -- это фикция, поскольку он имеет материальное выражение в слове или словосочетании определенного языка, все же терминология, терминосистема (вообще -- совокупность терминов) должна быть признана собственным предметом терминоведения.

Что касается методов, применяемых терминоведением, то в течение длительного подготовительного периода формирования этой научной дисциплины, она пользовалась методами тех наук, из которых она выросла. Понятно, что основными методами здесь являются лингвистические, поскольку термины -- это, прежде всего, слова и словосочетания. Поэтому методы лексикологии (включая лексикографию), словообразования, семасиологии, ономасиологии, социолингвистики, психолингвистики, когнитивной лингвистики, теории перевода, лингвистической теории текста, прикладной лингвистики, были и остаются важнейшими и плодотворными методами, которыми пользуются в терминоведении. При изучении терминосистем применяются методы формальной логики и примыкающие к ним методы информатики, теории классификации, теории графов, а также общей теории систем. В области анализа отдельных терминов и их совокупностей фигурируют также методы семиотики и теории вариантности. В своей практической сфере терминоведение использует, в частности, методы стандартизации.

В настоящее время терминоведение активно создает арсенал собственных методов, которые являются развитием методов тех наук, из которых выросло терминоведение, или формируются на его собственной базе. Структуру терминоведения образуют два раздела: теоретическое терминоведение, т.е. анализ терминов и терминосистем, закономерностей их создания и функционирования, и прикладное терминоведение, т.е. решение ряда прикладных задач с применением методов и продуктов работы над терминами и их совокупностями. Такими продуктами являются словари, стандарты, сборники рекомендуемых терминов, картотеки, банки терминологических данных (ТБД), базы знаний (БЗ) и др. Приведенное описание предмета, методов и структуры терминоведения позволяет высказать мысль о том, что терминоведение в настоящее время представляет собой самостоятельную научно-прикладную дисциплину, выросшую из лингвистики и впитавшую в себя достижения ряда современных наук и прикладных областей деятельности. Доказательству и раскрытию этого положения и посвящена настоящая работа.


 Об авторе

Владимир Моисеевич ЛЕЙЧИК (род. в 1928 г.)

Окончил романо-германское отделение филологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова. Преподавал в ряде вузов Москвы; в настоящее время -- профессор кафедры общего и русского языкознания Государственного института русского языка им. А. С. Пушкина. В течение шести лет работал в качестве приглашенного профессора в Республике Польша.

Доктор филологических наук, академик Российской академии естественных наук (отделение "Российские энциклопедии"). Лауреат премий Российского терминологического общества (Росстерм) и Международной организации по терминологической информации (Инфотерм). В 1998 и 2003 гг. выпущены сборники научных трудов в связи с его 70-летием и 75-летием.

Круг научных интересов: лексикология, лексикография, стилистика, фразеология, перевод, терминология, методика преподавания русского и иностранных языков, проблемы культуры и языка, язык рекламы.

Автор более 400 научных публикаций, в том числе 10 монографий.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце