URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Соколова В.Ф. Народознание и русская литература XIX века
Id: 84395
 
349 руб.

Народознание и русская литература XIX века. Изд. 2, испр.

URSS. 2009. 336 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-00398-8.

 Аннотация

В настоящей монографии рассматривается проблема взаимодействия литературы ХIХ в. и народознания (фольклористики, этнографии, истории), определявшего, с одной стороны, расширение проблематики русской художественной словесности, сам характер этой проблематики, а с другой --- становление, трансформацию и развитие ее жанровых форм.

Основное внимание уделено исследованию конкретного материала --- того "фундамента", той "почвы" из реальных фондов и знаний о жизни народа, ставших питательной основой русской литературы, на которой возросло ее величественное здание, создававшееся усилиями многих работников культуры, в том числе и так называемых "второстепенных писателей", которые впоследствии оказались в тени великих и прославленных гениев.

Для литературоведов, культурологов, историков, этнографов, студентов и аспирантов соответствующих специальностей.


 Оглавление

ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I
Первые шаги на пути постижения национальной самобытности в русской литературе первой четверти XIX в.
ГЛАВА II
А. С. Пушкин в истории отечественного народознания
ГЛАВА III
Тенденции украинского фольклоризма в русской литературе первой трети XIX в.
   1.Украинская культура первой трети XIX в. и русско-украинская литература
   2.Украинские повести Н. В. Гоголя
ГЛАВА IV
Начальный период научного российского народознания и литература из народной жизни 40--50-х гг. XIX в.
   1.Западники и славянофилы
   2.Научно-этнографическая деятельность и художественное творчество В. И. Даля. "Школа Даля" в русской литературе 40--50-х гг. XIX в.
   3.Трансформация художественно-этнографического очерка и появление новых жанровых образований
   4.Расширение научных и художественных исследований жизни народов России. "Литературная экспедиция" 1855--1857 гг.
ГЛАВА V
Этносоциологические исследования 60-х гг. XIX в. и перелом в изображении народа в русской литературе
ГЛАВА VI
Роль народознания в становлении драматических и крупных эпических литературных жанров
   1.Русская историко-филологическая наука и ее роль в литературном процессе середины и второй половины XIX в.
   2.Народознание и русская драматургия
   3.Народознание и русский социально-психологический роман
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
ПРИМЕЧАНИЯ

 Введение

На протяжении всего XIX в. русская художественная литература была тесно связана с народознанием. Ее становление осуществлялось в русле тех мировых процессов, которые проходили в странах Западной Европы. Где раньше, где позже, но всюду в Европе, начиная со второй половины XVIII в., наблюдается изменение отношения к эстетике классицизма, что во многом определило происшедший в конце столетия перелом в общественном мировоззрении и привело к появлению новой эстетики и новых литературных форм. Так возникает предромантическое движение, во главе которого стояли английские писатели и ученые.

Меняется и отношение к народной культуре, и прежде всего, к устному народному творчеству. Просветительское понимание фольклора как проявления бескультурья и остатков невежественной старины уходит в прошлое. С падением авторитета классицизма меняется и отношение к античной мифологии. В одном ряду с Гомером становятся образы древних северных скальдов и шотландских бардов. Вместо классицистических литературных образов, воображение европейского читателя покоряют романы Ричардсона и Руссо. Пробуждается серьезный интерес к старине как в литературе, так и в науке. Народная культура, ее значение в жизни народов рассматривается уже в мировом масштабе.

Учение Монтескье о роли климата в образовании национального характера явилось серьезным вкладом в европейскую этнографию. Не меньшее значение в формировании общественного сознания имело учение Вольтера "о духе и нравах народов" и работы Кондорсе о типах национальных культур. Трудно переоценить и то влияние, которое оказал на формирование воззрений на народную жизнь и устную народную поэзию Руссо, твердо убежденного в том, что именно в народе заложены и идеи социальной справедливости, и сама сущность национальной жизни. "Деревня, -- говорил он,-- представляет собой страну, а ее население составляет нацию". Отсюда вытекает и его отрицание городской цивилизации и городской культуры как искусственных и противоречащих человеческой природе.

Особый резонанс в европейских странах, в том числе и в России, получили идеи Перси и Гердера. Если Перси, давая оценку народной поэзии, акцент делал на моменте "древности", то Гердер -- на народном характере, на своеобразии народной жизни, связывая ее с историческими судьбами нации.

Идеи Гердера оказали огромное влияние на всю европейскую литературу. Особенно он был популярен в славянских странах. Недаром молодой Карамзин счел необходимым посетить Гердера, чтобы навсегда в своем сердце запечатлеть "образ великого мыслителя". Известно, что Н. Львов усвоил гердеровскую терминологию. Ученые-литературоведы много писали о влиянии Гердера на Радищева. Имя Гердера упоминает в своем "Рассуждении" Державин.

Пробуждению интереса русских писателей к фольклору и народной культуре во многом способствовали труды английских ученых. В этом отношении особое значение имели работы английских филологов Томаса Вартена, поставившего вопрос о народных корнях старинной английской поэзии и Роберта Вуда о гомеровской поэзии ("Опыт об оригинальном гении и творениях Гомера", 1769), утверждавшего, что поэзия Гомера имеет примитивно-народный характер.

В потоке исторической и филологической литературы важное место занимали сборники шотландских песнопений Джемса Макферсона (1736--1796), литературная деятельность которого составила целую эпоху в истории мировой предромантической литературы.

Поэт и литератор, Джемс Макферсон, увлекавшийся фольклором и собиранием старинных рукописей, издал ряд сборников устной народной поэзии, объединив их в одно целое под заглавием "Сочинения Оссиана, сына Фингала" (1765). Собрание было снабжено двумя "рассуждениями", из которых одно написано самим Макферсоном, второе -- ученым-историком Блером. В этих "рассуждениях" раскрывалось литературное и историческое значение собранных материалов.

Фольклорные собрания и литературное творчество Макферсона создали в мировой литературе определенное течение, известное под именем оссианизма.

В России переводы оссианских поэм появились довольно рано. Вместе с ними в русской литературе зарождается стремление к изучению северной мифологии и активизируется внимание к русской национальной культуре, изучение которой достигает невиданных до тех пор масштабов в XIX столетии, в эпоху расцвета русской классической литературы.

Огромная, не однородная по своему этнографическому составу Россия, жизнь ее народов, их исторические судьбы стали предметом глубоких раздумий и объектом пристального внимания ученого-этнографа, фольклориста-собирателя, историка-исследователя и писателя-реалиста.

На необозримых просторах России хватало места под солнцем людям разных наречий и вероисповеданий: "скиф, великоросс, хохол, татарин, грузин, мордва, армянин, чудь, черемис, киргиз-кайсак, забыл поляка, чухонца, еврея, румына, самоеда, немца-колониста <...>. Одни молятся царю небесному, другие идолам, третьи никому <...>. Одни картавят, другие горланят, третьи говорят с пришепотской. Москва акает, володимирец окает, вятич цакает. А сколько в России языков -- сосчитать надо", писал в свое время, охватывая мысленным взором российские просторы, М. Осоргин.

Пестрая, "как теплое, переходящее по наследству <...> стеганое одеяло из цветных лоскутков" (М. Осоргин), Россия в то же время на протяжении веков представляла собой единое монолитное государство. Исторически обусловленное (насильственные завоевания, добровольный союз или мирная колонизация) этнографическое многообразие не вставало непреодолимой преградой на пути единения народов. Нередко малые народы находили покровительство и защиту от сильного и коварного внешнего врага. Вступая в состав империи, большинство из них вовсе не меняли свободу на рабство, а приобретали покровительство и безопасность. Недаром классик армянской литературы Хачатур Абовян в своем замечательном романе "Раны Армении", описав ужасы, творимые захватчиками в ереванской крепости во времена господства персов, восклицает: "Да будет благословен тот час, когда русские благословенной своей стопой вступили на нашу святую землю и развеяли проклятый злобный дух казильбашей. Пока есть у нас дыхание в устах, денно и нощно должны мы вспоминать пережитые нами дни и, увидя лицо русского, всякий раз перекреститься и прославить Бога, чтоб услышал он нашу молитву, привел нас под могущественную державную руку русского царя".

Прибегая к экскурсам в историю, Абовян вспоминает, как варварски вели себя по отношению к завоеванным народам другие европейцы, например, к американским туземцам англичане: "от пяти-шести миллионов туземцев на сегодня (30-х гг. XIX в. -- В. С.) не осталось и тысячи человек, да и те скитаются по горам и ущельям, как дикие звери, оплакивая свой черный день и гибнут <...>. Другие европейцы разорили Америку <...>. Русские восстановили Армению. Грубым, зверским народам Азии сообщили человеколюбие и новый дух".

Все это говорит о том, что народы, входившие в состав России, сохраняли свою национальную самобытность и, безусловно, представляли серьезный интерес как для художника слова, так и для этнографа-исследователя.

Загадочное, таинственное многообразие этнографических красок России притягивало к себе внимание в одинаковой степени великоруссов Пушкина и Некрасова, датчанина Даля и малоросса Гоголя, еврея Шейна и белоруса Шпилевского и многих других отечественных мыслителей и художников слова, которые отдавали ей свое вдохновение и творческие силы, исследуя и отображая жизнь народов как центральной ее части, так и национальных окраин.

Понимая, что основы творчества заложены в народе, русские писатели активно включались в процесс изучения глубинных основ национальной жизни, постигая мировоззренческие представления народной среды, ее духовную и материальную культуру.

Первые русские фольклористы и этнографы -- это писатели. Они активно включаются в процесс изучения старинных исторических и литературных памятников. Признание исключительной важности национального начала в искусстве звучит в размышлениях как поэтов-декабристов, так и писателей пушкинской поры и "гоголевского направления". Работа писателя, связанная с исследованием национальной жизни народов, населяющих Россию, была сродни деятельности ученого-этнографа. Как для этнографа, так и для писателя-реалиста во все времена исходным материалом служила информация о народе, его быте, духовной и материальной культуре. Говоря о предпосылках творчества современного писателя, И. С. Тургенев отмечал: "... одного таланта недостаточно, необходимо постоянное общение со средой, которую берешься изображать, <...> полная свобода воззрений и понятий -- и, наконец, нужно знание".

Опровергая взгляд на ранний период русского фольклоризма, как "донаучный", М. К. Азадовский, подчеркивая неотделимость фольклорных изучений первых десятилетий XIX в. от литературы, писал, "что они шли в ногу с веком вместе с русской литературой". То же следует сказать и об этнографии. Исследуя жизнь, нравственно-этические представления народа, русские писатели являлись незаменимыми "поставщиками" этнографического материала, а со времени образования Русского географического общества (1845) многие из них стали активнейшими членами его этнографического отдела.

Прослеживая ход накопления практических знаний и становления этнографии как науки, которая в 40--60 гг. прошлого столетия представляла собой нерасчлененный комплекс знаний о народе (собственно этнография, фольклористика, история, антропология и язык), нельзя не обратить внимание на то обстоятельство, что эти процессы были теснейшим образом связаны с общим развитием культуры и русской общественной мысли. "Появление отдельных этнографических концепций, борьба их между собой, -- пишет А. С. Токарев, -- всегда составляли лишь частицу огромного и сложного развития общественного знания, борьбы общественных идеологий".

Будучи неразрывно связана с развитием общественного мировоззрения и общей историей идей, этнографическая наука оказывала исключительно благотворное влияние на характер историко-литературного процесса, содействуя наиболее тесному сближению литературы с жизнью народа, выработке критического взгляда на социальную действительность.

Критицизм в русском реализме XIX в. всегда "сочетался с исследованием действительности, имевшим <...> подчас научное значение". Писатель-реалист всегда опирался на глубокий анализ жизненных явлений, главным для него было, как писал О. Бальзак, "придти к анализу путем синтеза". В жизни, в повседневных человеческих отношениях, в быте народа, определяемых историческими обстоятельствами и национальными традициями, искали писатели прошлого столетия прекрасное и возвышенное, в действительности находили они источник вдохновения и черпали материал для осуществления своих творческих замыслов. Многие из них обратились к изучению жизни национальных меньшинств России, раскрыли их быт и нравственно-этический уровень, экономическое и социальное состояние, духовную и материальную культуру.

С становлением народознания во многом связан процесс демократизации русской литературы, укрепление в ней принципов народности и реализма.

Обращение русских писателей к тем или иным отраслям общественного народознания определялось также их стремлением добраться до самых истоков русской национальности, понять специфику исторической судьбы своего народа и предугадать наиболее оптимальный путь его дальнейшего развития.

Говоря об особом значении художественной словесности в общественной жизни России, Н. Г. Чернышевский в своих "Очерках гоголевского периода русской литературы" не без основания отмечал, что "литература в нашем умственном движении играет более важную роль, нежели французская, немецкая, английская литература в умственном движении своих народов, и на ней лежит больше обязанностей нежели на какой бы то ни было литературе. Литература у нас пока сосредоточивает почти всю умственную жизнь, и потому прямо на ней лежит долг заниматься и такими вопросами, которые в других странах перешли уже так сказать в специальное заведение направлений умственной деятельности". Приблизительно так же определяет специфику восточнославянских литератур Д. С. Лихачев: "Ни в одной стране мира, -- пишет он,-- с самого начала ее возникновения литература не играла такой огромной государственной и общественной роли, как у восточных славян <...>. И с этим связана характерная черта художественной формы наших литератур. Общественная ответственность ведет за собой ответственность перед словом и своеобразный лаконизм наших литератур".

Рассматривая литературу как важнейшее средство общественного служения, русский писатель брал в качестве героя не личность вообще, не некоего "интегрированного человека", а представителя определенной среды, выражающего лучшие черты национального характера своего народа. А это требовало всестороннего исследования этой среды.

Народоведческие изучения как нельзя лучше способствовали постижению общественно-экономического бытия, религиозных верований и вообще мировоззренческого уровня народной массы, давали писателю возможность глубже проникнуть в народное миропонимание, обеспечивали богатый материал для творчества и во многом определяли его художественную манеру. "Одной из важнейших линий в развитии литературы, -- отмечает Д. С. Лихачев, -- является постепенное нарастание художественной достоверности за счет достоверности прямой". Это положение ученого применимо как к литературе древней Руси, так и к литературе нового времени, когда научные и чисто экономические интересы и социальные потрясения обостряли внимание русской общественности к жизни крестьянина и побуждали представителей разных идеологических направлений к изучению народного мировоззрения и народной культуры.

Раскрывая разные аспекты и направления деятельности в области народознания и определяя значение термина "народная культура", современный ученый, пишет что изучение народа отечественной этнографией, фольклористикой, социологией, литературой XIX столетия. -- познание огромного континента духовной жизни в его зависимости от общих процессов российского бытия и в его относительной суверенности -- привело к тому, что за термином "народная культура" закрепилось разумение совокупности сообщавшихся между собой стихий народного красноречия, перехожих памятников рукописной книжности, творений, вышедших из местных школ, иконописного письма, искусства, созданного ремесленниками-прикладниками. Термин очерчивал всю сферу умственного бытия простолюдинов, включая их мятежные еретические искания религиозно-философского толка, захватывая целые комплексы "верований и бытовых привычек масс".

Почерпнутый из самых недр национальной жизни народоведческий материал содействовал осуществлению в творчестве каждого писателя принципов историзма, социального детерминизма, обеспечивал возможность правдиво отразить эпоху и частный быт народа на той или иной ступени его исторического развития. Опосредованные, пропущенные через личностное сознание писателя жизненные факты становятся той "вытяжкой" из действительности, которая определяет реалистическую конкретность художественного произведения. Писатель-реалист, следуя принципу историзма, не ограничивается колоритом местности и времени, а стремится раскрыть частный и общественный быт народа, его обусловленность социальными и конкретно-историческими обстоятельствами, пытается заглянуть во внутренний мир отдельного человека изображаемой эпохи и наиболее верно передать черты его национального характера.

Особую роль в постижении и раскрытии национальной психологии и индивидуальных черт человеческого характера играет устная народная поэзия.

Не соглашаясь с мнением В. Е. Гусева, ратовавшего за фольклористику как самостоятельную науку, которая в своем движении должна избежать как Сциллы, литературоведения, так и Харибды, этнографии, К. В. Чистов справедливо считает, что "особенность фольклористики заключается и должна заключаться как раз в том, что она одновременно является наукой филологической и этнографической, поскольку всякое фольклорное явление есть всегда одновременно и факт народного быта, и факт словесного искусства". Фольклором был пронизан весь народный быт. В нем всегда отражается народный опыт и народные представления. Будучи "интегрирующей частью обрядов" -- как производственных, так и семейно -- бытовых, -- народное творчество являлось в то же время важнейшей формой народной идеологии. Более того, фольклор сам является бесценным этнографическим источником.

Возникнув в глубокой древности, устное народное творчество явилось для литературы художественной основой, своеобразной "поэтической колыбелью". Поэтому связь между литературой и фольклором естественна и закономерна, естественно и их художественное взаимодействие, проявляющееся в письменном словесном искусстве, в использовании писателями идейно-художественной основы устнопоэтических произведений, сюжетов, образов, мотивов устной поэзии, ее поэтических жанров, художественных приемов и средств художественной выразительности.

Достойный ученик великих мастеров художественного слова прошлого столетия, М. Горький, выступая перед современниками в 1934 г., так определил значение устного народного творчества для художественной литературы: "Начало искусства слова в фольклоре. Собирайте наш фольклор, учитесь на нем, обрабатывайте его. Он очень много даст материала и вам, и нам, поэтам и прозаикам Союза".

Эти слова Горького очень точно раскрывают значение народной культуры в целом для искусства слова и определяют сложившиеся между литературой и фольклором отношения.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце