URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Крысин Л.П. Речевое общение в условиях языковой неоднородности
Id: 773
 
999 руб.

Речевое общение в условиях языковой неоднородности

URSS. 2000. 224 с. Мягкая обложка. ISBN 5-8360-0077-8.

 Аннотация

Книга посвящена достаточно широкому кругу проблем, связанных с механизмами речевого общения в условиях языковой неоднородности. Несмотря на обилие в современной лингвистике работ по двуязычию, этот -- коммуникативный -- аспект дву- и многоязычия изучен недостаточно. Данное исследование в некоторой степени восполняет этот пробел.

Изначальной целью работы было показать на разнообразном языковом материале сходство действия механизмов кодового переключения, функционального распределения языков и их подсистем в зависимости от сферы и ситуации общения, общность в динамике ролевых и статусных переменных, влияющих на выбор средства коммуникации в неоднородной языковой среде и т.п. Поэтому среди авторов -- специалисты в области изучения самых разных языков: славянских (русского и болгарского), африканских (хауса, догон), индонезийских, французского, казахского, самодийских (селькупского).

Книга рассчитана на специалистов в области социолингвистики, психолингвистики, теории билингвизма, национально-языковых отношений.


 Вместо введения

Речевое общение в лингвистически и социально неоднородной среде

Успех речевого общения зависит от согласованности речевых действий коммуникантов. Одна из необходимых составляющих такой согласованности -- общий, единый для всех участников коммуникативного акта языковой код. Современная теория речевых актов (Дж.Остин, Дж.Серль, Г.Грайс и др.) как раз и исходит из тезиса -- правда, не формулируемого явно, -- о том, что в реальных актах коммуникации люди используют один и тот же, общий для них языковой код.

Между тем, в конкретных условиях общения абсолютная идентичность кода, используемого всеми участниками коммуникации, -- явление крайне редкое. Напротив, обычна неоднородность языкового кода, и степени такой неоднородности различны.

1. Говорящие владеют разными языками: каждая из сторон предполагаемой коммуникации говорит (пишет) только на своем языке и понимает только его; в этом случае речевое общение невозможно.

2. Говорящие владеют каждый своим языком, а кроме того, понимают язык собеседника (но активно им не владеют); речевое общение и взаимопонимание -- хотя бы относительное -- возможно.

3. Говорящие владеют двумя (или более) общими для них языками; при этом для каждого из них один из языков может быть родным, но для процесса коммуникации это не имеет принципиального значения, так как общение может происходить то на одном, то на другом языке по взаимному согласию сторон: ср., например, речевое общение в двуязычных семьях (см. об этом, например [Harding, Riley 1987]).

4. Говорящие владеют каждый своим (обычно родным для данного говорящего) языком и, кроме того, одним и тем же языком-посредником; речевое общение осуществляется с помощью языка-посредника: ср. роль английского языка в современном мире, роль русского языка в большинстве республик бывшего СССР, роль аварского языка в Дагестане и т.п.

5. Один из коммуникантов, помимо своего родного языка (L--1), владеет языком собеседника (L--2), в то время как собеседник не знаком с языком (L--1) или владеет им недостаточно; речевое общение может осуществляться, естественно, только при помощи L--2: ср., например, общение русских и представителей коренных национальностей в республиках бывшего СССР (в большинстве случаев русские плохо владеют языком коренной национальности -- таджикским, узбекским, киргизским, литовским, латышским, эстонским и др., -- и поэтому речевое общение между русскими и носителями этих языков часто происходит по-русски). Такие асимметричные коммуникативные ситуации чреваты некоторыми психологическими и психолингвистическими особенностями: например, если в присутствии лица, не владеющего L--1, разговор ведется именно на этом языке, то это лицо может испытывать своего рода коммуникативный дискомфорт (скажем, подозревая, что собеседники, переходя на L--1, хотят скрыть от него предмет разговора, дать ему нелестную характеристику и т.п.).

Впрочем, в лингвистически неоднородных социумах отношения между участниками речевой коммуникации могут колебаться весьма значительно -- от большего или меньшего взаимопонимания и согласия до коммуникативных конфликтов (см. в связи с этим: [McRae 1986]).

6. Все участники речевого общения принадлежат к социуму, использующему один национальный язык1. Однако одни из них владеют (преимущественно или исключительно) подсистемой l--1, другие -- подсистемой l--2, третьи -- подсистемой l--3 и т.д., -- например, местным диалектом, городским койне, литературным языком. В этом случае речевое общение может происходить с использованием средств каждой из этих подсистем: носитель диалекта использует местный говор, носитель городского койне -- это койне, носитель литературного языка -- литературный язык. Однако при общем относительном взаимопонимании -- поскольку все употребляемые при коммуникации средства принадлежат одному национальному языку, -- возможны коммуникативные провалы, обусловленные тем, что формально сходные или тождественные языковые знаки имеют в разных подсистемах неодинаковое содержание (различаются по смыслу, коннотациям, экспрессивно-стилистической окраске, функционально-стилистической принадлежности и т.п.)2.

В рассказе А.П.Чехова "Новая дача" инженер Кучеров спрашивает деревенских мужиков, зачем они пускают скотину в его огород и сад, рубят деревья в лесу, перекопали дорогу. Он говорит им:

"-- Вы же за добро платите нам злом. Вы несправедливы, братцы. Убедительно прошу вас, подумайте. Мы относимся к вам по-человечески, платите и вы нам тою же монетою".

Из всей его речи мужики уразумели только то, что надо платить (этот глагол понят ими в конкретном, вещественном смысле):

"-- Платить надо. Платите, говорит, братцы, монетой...".

В другой раз, встретив крестьян, Кучеров говорит раздраженно, возмущенный бессмысленностью их поступков по отношению к нему и его семье:

"Инженер остановил свой негодующий взгляд на Родионе [старом кузнеце] и продолжал:

-- Я и жена относились к вам, как к людям, как к равным, а вы? Э, да что говорить! Кончится, вероятно, тем, что мы будем презирать вас. Больше ничего не остается!..

Придя домой, Родион помолился, разулся и сел на лавку рядом с женой.

-- Да... -- начал он, отдохнув. -- Идем сейчас, а барин Кучеров навстречу... Да... глядит на меня и говорит: я, говорит, с женой тебя призирать буду... Хотел я ему в ноги поклониться, да оробел... Дай Бог здоровья... Пошли им, Господи...

Степанида перекрестилась и вздохнула.

-- Господа добрые, простоватые... -- продолжал Родион. -- "Призирать будем..." -- при всех обещал. На старости лет и... оно бы ничего... Вечно бы за них Бога молил... Пошли, царица небесная..."

Ср. также рассказ Корнея Чуковского о том, как еще в молодости он и будущий писатель Борис Житков оказались вдвоем в бушующем море на утлой лодчонке, как ветер погнал их лодку на волнорез, и Житков "с изумительным присутствием духа прыгнул с лодки на мол, на его покатую, мокрую, скользкую стену и вскарабкался на самый гребень. Оттуда он закричал мне:

-- Конец!

"Конец" -- по-морскому канат. Житков требовал, чтобы я кинул ему веревку, что лежала свернутой в кольцо на носу, но так как в морском лексиконе я был еще очень нетверд, я понял слово "конец" в его общем значении и завопил от предсмертной тоски..." (К.Чуковский. Современники)3.

7. Различия между коммуникантами могут касаться не собственно набора языковых единиц, а набора расхожих коммуникативных стереотипов, используемых в тех или иных ситуациях общения. Различия в стереотипах также могут приводить к взаимонепониманию или, во всяком случае, к коммуникативному дискомфорту, особенно на стадии установления речевого контакта. Напротив, полная согласованность говорящего и адресата в используемых стереотипах способствует более эффективному4 общению.

Известно, например, как коробят слух современного русского интеллигента недавно вошедшие в обиход обращения "Мужчина!", "Женщина!", адресуемые незнакомому прохожему, покупателю или покупательнице и т.д.5 Между тем, для представителей других социальных слоев и групп это -- обычный способ обращения к человеку в очереди, на улице, у прилавка магазина и т.д., не вызывающий отрицательной оценки и не нарушающий привычного автоматизма речи.

Стереотипы часто служат сигналами принадлежности говорящего к определенной социальной среде, по ним узнают как "своего", так и "чужака". Например, в современном культурном русскоязычном общении начальные реплики при разговоре по телефону составляют довольно ограниченный набор стереотипных формул. Это реплики типа: Алло! Вас слушают! Слушаю! Такой-то у телефона и немногие другие. Употребленный вместо этих реплик вопрос: Кто это?, обращенный в самом начале телефонного разговора к тому, кто снял трубку после звонка, не только не принят в указанной социальной среде, но и изобличает лицо, употребившее такой вопрос (в описанной коммуникативной позиции), как не владеющее литературным языком, как носителя просторечия.

Просьба позвать к телефону нужное лицо, выраженная формулой: Пригласите, пожалуйста, такого-то, -- осознается носителями русского литературного языка как провинциализм (социолингвистическую интерпретацию подобных фактов см. в работах: [Николаева 1991; Крысин 1994]).

Таким образом, кодовые различия могут служить сигналами различий социальных. При этом совсем не обязательно, чтобы кодовые различия были резкими, символизирующими, например, принадлежность людей к разным классам, разным социальным слоям. Естественно, в больших человеческих сообществах и кодовые различия больше, многообразней; однако и в относительно небольших сообществах, например, в малых социальных группах (семье, школьном классе, спортивной команде и т.п.) языковая однородность не бывает абсолютной. Правда, в этом случае она зависит не столько от собственно социальных характеристик говорящих (например, от их образовательного статуса, от культурного уровня, от рода занятий и т.п.), сколько от условий общения. "Единообразие кода, воспринимаемого как "тот же" всеми членами речевой общности, -- писал Р.Якобсон, -- есть не что иное, как фикция. Как правило, каждый индивид одновременно принадлежит к нескольким речевым общностям разного радиуса действия. Любой общий код многоформен и является иерархической совокупностью различных субкодов, свободно избираемых говорящими в зависимости от функции сообщения, адресата и отношений между собеседниками" [Jakobson 1970, 458].

8. Различия между говорящими могут касаться также коммуникативной тактики, то есть способов использования элементов одного и того же кода6 в одинаковых или сходных ситуациях. Обычно различия в коммуникативной тактике бывают связаны с культурными различиями между людьми, с разницей в оценке каких-либо речевых явлений или речевых действий в той или иной социальной среде. Например, манера говорить, принятая среди некоторых представителей современного русского просторечия, в интеллигентской среде оценивается иногда как агрессивная: повышенная громкость обычной "информационной" беседы, резкость интонаций, бесцеремонное прерывание речи собеседника, некоторые паралингвистические характеристики коммуникативного поведения (оберучная размашистая жестикуляция, телодвижения, имитирующие те или иные физические процессы, и т.п.), тогда как с точки зрения говорящего -- носителя просторечия -- она таковой не является. В интеллигентской среде при передаче чужого мнения или чужих высказываний не принято подражать манере говорения, которая характерна для цитируемого лица; в просторечной среде имитация чужой речи, с элементами "передразнивания" (при отрицательной оценке того, кто имеется в виду, его действий, свойств и т.п.) -- явление вполне обычное (см. об этом: [Крысин 1989, 66]; проблемы диалогической цитации обсуждаются также в работе: [Арутюнова 1986]).

Таким образом, мы можем говорить о трех видах факторов, которые влияют на характер речевой коммуникации в неоднородной человеческой среде, -- языковых, социальных и ситуативных7.

Социальная неоднородность говорящих и их языковая неоднородность коррелируют, но не совпадают. С одной стороны, социально однородная среда может быть гетерогенной в языковом отношении. Например, дворяне в России XIX века владели русским и французским языками, но некоторые из них (не получившие соответствующего воспитания) владели только русским. С другой стороны, люди, пользующиеся одним и тем же языковым кодом, могут существенно различаться в социальном отношении. Например, состав носителей литературной формы национального языка в большинстве современных обществ социально разнороден: городская и сельская интеллигенция, квалифицированные рабочие, чиновничество, офицерство и некоторые другие социальные слои и группы.

Однако довольно часто разница в языках и языковых подсистемах, используемых участниками речевого общения, отражает социальную (и этническую -- в случае различия языков) неоднородность коммуникантов, и наоборот, социально и этнически разнородные группы говорящих обычно используют разные языки и языковые подсистемы.

Эта достаточно очевидная взаимозависимость, вероятно, и не заслуживала бы специального внимания, если бы из нее не вытекали следствия, существенные с точки зрения механизмов речевого общения. В самом деле, каким образом могут понять друг друга люди, если между ними существуют столь разнообразные языковые и социальные несходства, проявляющиеся в ситуациях повседневного общения? Ответ на этот вопрос предполагает изучение разных видов и способов коммуникативного приспособления друг к другу участников речевого общения.

В своем речевом поведении каждый говорящий, руководствуясь целью быть понятым, ориентируется на коммуникативное "сотрудничество"8 с адресатом своей речи, на поиски таких форм общения, которые были бы наиболее эффективны для взаимопонимания. Отсюда -- необходимость для коммуникантов находить общий язык не только в терминологическом смысле этого словосочетания, но и в переносном: "преуспеть в совершении такого языкового отбора для высказывания, который свидетельствовал бы о способности говорящего актуализовать навыки..., соответствующие ожиданиям слушающего" [Винокур 1993, 60--61].

* * *

Предлагаемый вниманию читателей сборник состоит из двух исследовательских разделов и раздела, в котором помещены обзоры современных зарубежных работ по проблемам двуязычия и речевого общения в неоднородной языковой среде.

Статьи первого раздела, который называется "Механизмы речевого общения", основаны на анализе материала самых разных языков -- от селькупского до болгарского. Несмотря на несходство самих языков и социальных условий, в которых они используются, авторам удалось показать принципиальную общность процессов, характеризующих речевое общение в неоднородной языковой среде. Эти процессы таковы: переключение и смешение кодов (языков в неодноязычных обществах и языковых подсистем -- диалектов, стилей -- в монолингвальных коллективах), вкрапления иносистемных элементов (лексических, аффиксальных, синтаксических) в речевую цепь, заимствование (преимущественно лексическое).

Раздел открывается статьей О.А.Казакевич, которая анализирует результаты собственных полевых наблюдений над современным состоянием селькупского языка. Несмотря на то, что сейчас можно говорить об угасании этого языка как родного для селькупов, в речи старшего поколения представителей этой малочисленной народности Сибири он сохраняется в сферах бытового и семейного общения и используется наряду с русским (автор приводит многочисленные иллюстрации смешения и переключения кодов).

Сложную картину кодового взаимодействия в многоязычной Индонезии исследует в своей статье Е.А.Кондрашкина. Здесь также приводятся примеры трех процессов (переключения кодов, вкрапления и заимствования), характеризующих речевое общение в лингвистически гетерогенном социуме.

О.С.Парфщнова представляет детальный анализ трехъязычной ситуации, которая имеет место в болгарской диаспоре на Украине. Автор исследует взаимодействие болгарского, украинского и русского языков в речи украинских болгар, виды и способы введения в эту речь иносистемных элементов, характер переключения с одного языкового кода на другие.

Тонкие социально-психологические механизмы, управляющие речевым поведением членов двуязычных семей, вскрывает С.Т.Саина. Она изучала внутрисемейное и бытовое общение семей, в которых используются казахский и русский языки, и достаточно ясно показывает, что выбор языка общения в той или иной ситуации зависит от ролевых установок коммуникантов, темы общения, функции, в которой используется язык, и ряда других факторов.

Несколько иная языковая неоднородность является объектом внимания в двух статьях, заключающих первый раздел. С.Димитрова анализирует особенности речи болгарских детей при их общении со взрослыми. Такой вид общения автор называет общением в условиях "неравнопоставленности", поскольку очевидно, что в этом случае мы имеем дело не только с разными возрастным и социальным статусами коммуникантов, но и с различной степенью их языковой социализации. Теоретические вопросы онтогенеза речевого общения (на материале детской речи) обсуждают в своей статье А.М.Шахнарович и Н.М.Юрьева, ставящие целью показать движение ребенка от речи, "привязанной" к конкретной ситуации, к речи контекстной.

Статьи второго раздела ("Язык в иноязычном и инокультурном окружении") также разнообразны по языковому материалу, на котором они основаны. Две первые посвящены языку эмигрантов. Н.И.Голубева-Монаткина, кратко характеризуя социальный фон жизни русских эмигрантов во Франции, описывает особенности их языка, обращая внимание как на влияние французского, следы которого обнаруживаются в русской речи обследованных ею информантов, так и на факты смешения двух кодов -- русского и французского. В статье Л.Л.Касаткина, Р.Ф.Касаткиной и С.Е.Никитиной представлен интереснейший языковой и культурный материал, собранный авторами во время их экспедиции в старообрядческую общину штата Орегон (США). Здесь охарактеризованы социальные и бытовые условия жизни русских старообрядцев в Америке; одни из этих условий способствуют, а другие мешают сохранению родного языка.

Особенности двуязычия при близком родстве контактирующих языков (русского, украинского и белорусского) рассматривает в своей статье Л.П.Крысин. Отмечается специфика интерференции, образование промежуточных языковых идиомов.

В.А.Плунгян анализирует языковую ситуацию с языком догон. Носители этого африканского языка составляют этническое меньшинство и живут в иноязычном окружении. Статья ценна, в частности, первичностью описываемого материала, поскольку автор представляет собственные наблюдения над этой ситуацией, сделанные им во время длительной экспедиции в один из регионов современной Африки.

В статье В.Я.Порхомовского и Ю.Г.Суетиной речь идет о более известном африканском языке -- хауса. Авторы исследуют особенности литературного хауса в условиях языковой неоднородности, которая имеет место в Северной Нигерии.

Сборник завершается двумя обзорами. В.М.Алпатов представляет весьма информативный обзор зарубежных исследований последнего времени, посвященных проблемам двуязычия и функционирования языков национальных меньшинств; важно, что в обзоре присутствует собственная точка зрения автора -- известного специалиста в области социолингвистики -- на большинство обсуждаемых вопросов. Н.И.Голубева-Монаткина дает очерк истории изучения англо-французского билингвизма в Канаде.

Возможно, читатель упрекнет составителя и редактора настоящего сборника в некотором разбросе, несоединимом разнообразии материала. Однако это сделано намеренно (материал мог бы быть еще более разнообразным), поскольку изначальной целью данной работы было показать общность, в известном смысле универсальность механизмов кодового переключения, функционального распределения языков и их подсистем по сферам и ситуациям общения, динамики ролевых и статусных переменных в их влиянии на выбор средства коммуникации, и других процессов, характеризующих речевое общение в лингвистически неоднородной среде.

Л.П.Крысин


Примечания

  • Может возникнуть вопрос о правомерности рассмотрения в одном ряду явлений, характерных для билингвизма (т.е. владения двумя самостоятельными языками), и явлений, характерных для внутриязыковой диглоссии (т.е. владения подсистемами одного языка). Однако, как показывают исследования, существует принципиальное сходство владения, с одной стороны, разными языками и, с другой, разными подсистемами одного языка. Как в первом, так и во втором случае мы можем наблюдать: (а) вкрапления иносистемных элементов в речь (кодовую интерференцию); (б) заимствование иносистемных элементов; (в) переключение с одной коммуникативной системы на другую в ходе общения (см. об этом подробнее в работе: [Крысин 1976а]). Каждое из этих трех проявлений взаимодействия языков или языковых подсистем предполагает определенный уровень владения вторым средством общения: от некоторого знакомства с ним (на этом уровне возможны вкрапления, в меньшей степени -- заимствования и невозможно кодовое переключение) до более или менее свободного владения им, когда наблюдаются все три процесса.

  • Ср. замечание С.Эрвин-Трипп о возможности двоякого толкования высказываний, что "может приводить к неловким положениям из-за различной интерпретации высказывания говорящим и слушающим" [Эрвин-Трипп 1975, 343].

  • Многочисленные примеры социально и ситуативно обусловленной интерпретации высказываний приводит в своей знаменитой работе "О диалогической речи" Л.П.Якубинский (см.: [Якубинский 1923]).

  • В большинстве ситуаций, связанных с необходимостью обмена информацией, эффективным можно считать такое речевое общение, при котором все внимание коммуникантов сосредоточено на содержании речи. Нарушение коммуникативного автоматизма происходит тогда, когда внимание кого-либо из участников общения привлекает форма высказываний: употребляемая лексика, особенности произношения, необычная интонация и др. В этом случае возникает "информационный шум", затрудняющий общение.

  • Ср. замечание писательницы Н.И.Ильиной: "...мы не знаем, как обращаться к людям незнакомым. "Улица корчилась безъязыкая" и, помучившись, выход нашла: "Женщина! У вас чулок порвался!", "Мужчина! Сдачу забыли!" Все чаще слышишь эти окрики, и, по-моему, они ужасны..." (Н.Ильина. Уроки географии).

  • Впрочем, это может касаться и разных языковых кодов: в одних условиях общения человек использует один код, в иных -- другой. Например, русские дворяне XIX века в светской беседе друг с другом могли использовать как русский, так и французский язык, а в общении с крестьянами -- только русский. Мужчины в Парагвае, владеющие и испанским, и языком гуарани, ухаживая за женщинами, говорят с ними на испанском как на социально более престижном языке, а женившись, переходят на гуарани [Rubin 1962]. Если описывать подобные кодовые переключения в терминах теории социальных ролей, то можно сказать, что смена социальной роли может влечь за собой смену языкового кода, вне зависимости от того, является ли этот код самостоятельным языком или подсистемой (вариантом) какого-либо языка.

  • Четверть века назад С.Эрвин-Трипп, отмечая, что "в любом речевом коллективе каждый говорящий обычно владеет набором речевых альтернатив, реализуемых им в зависимости от социальной ситуации", сетовала на то, что лингвисты сосредоточиваются на изучении относительно чистых языковых кодов, а "социально обусловленные варианты кода почти не привлекают к себе внимания" [Ervin-Tripp 1973, 245, 246]. Заметим, однако, что к этому времени в американской социолингвистике уже появились работы, исследующие социальную и ситуативную вариативность языка (см., например: [Ferguson 1959; Gumperz 1964; Labov 1966 и др.]). В 70--80-е гг. работы этого направления весьма многочисленны не только в США, но и в других странах, в частности в России (см. обзор: [Krysin 1988]).

  • Ср. так называемый принцип кооперации, который, наряду с другими принципами (постулатами, максимами) речевого общения, был сформулирован в работах по теории речевых актов (см.: [Грайс 1985, 222 и след.; Гордон, Лакофф 1985, 277 и след.; Серль 1986]).


  •  Библиография

    Арутюнова Н.Д. Диалогическая цитация // Вопросы языкознания. N1. 1986.

    Винокур Т.Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведения. М., 1993.

    Гордон Д., Лакофф Дж. Постулаты речевого общения // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16: Лингвистическая прагматика. М., 1985.

    Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 16: Лингвистическая прагматика. М., 1985.

    Крысин Л.П. К вопросу о внутриязыковой диглоссии // Методы билингвистических исследований. М., 1976а.

    Крысин Л.П. Речевое общение и социальные роли говорящих // Социально-лингвистические исследования. М., 1976б.

    Крысин Л.П. Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка. М., 1989.

    Крысин Л.П. Современный русский интеллигент: штрихи к речевому портрету // Литературный язык и культурная традиция. М., 1994.

    Николаева Т.М. "Социолингвистический портрет" и методы его описания // Русский язык и современность. Всесоюзная научная конференция: Доклады. Ч. 2. М., 1991.

    Серль Дж. Косвенные речевые акты // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17: Теория речевых актов. М., 1986.

    Эрвин-Трипп С. Язык. Тема. Слушатель. Анализ взаимодействия // Новое в лингвистике. Вып. 7: Социолингвистика. М., 1975.

    Якубинский Л.П. О диалогической речи // Русская речь. Вып. 1. Пг., 1923.

    Ervin-Tripp S. Language Acquisition and Communicative Choice. Stanford, 1973.

    Ferguson Ch. Diglossia // Word. 1959. Vol. 15. N2.

    Gumperz J. Linguistic and Social Interaction in Two Communities // American Anthropologist. 1964. Vol. 66. N6.

    Harding E., Riley Ph. The Bilingual Family. Cambridge, 1987.

    Jakobson R. Linguistics in its Relations to Other Sciences // Main Trends of Research in the Social and Human Sciences. The Hague: Mouton, 1970.

    Krysin L.P. Sociolinguistic Problems in the USSR // Sociolinguistics. T"ubingen, 1988.

    Labov W. The Social Stratification of English in New York City. Washington, 1966.

    McRae K.D. Conflict and Compromise in Multilingual Societies. Vol. 1--2. Waterloo, Ontario, 1986.

    Rubin J. Bilingualism in Paraguay // Anthropological Linguistics. 1962. N4.

    thebibliography


     Summary

    The book is committed to the wide range of problems concerning devises of speech communication under conditions of language heterogeneity. Despite the wealth of works on bilingualism in modern linguistics, this communicative aspect of bi- and multilingualism hasn't been studied properly yet. This research fills the gap to some extend.

    Among the authors, there are well-known specialists in field of research of various languages: Slavic (Russian, Bulgarian), African (Hausa, Dogon), Indonesian, Kasakh, Samodian (Selcupian). The result of the analysis of various language material is defining some common elements, which feature speech communication in linguistically heterogentic environment.

    This book is designated to specialists in fields of sociolinguistics and psycholinguistics, bilingualism, theory of speech communication.


     Оглавление

    Вместо введения: Речевое общение в лингвистически и социально неоднородной среде

    Механизмы речевого общения  

    Смешение и переключение кодов в речи северных селькупов О. А. Казакевич
    Коммуникативные коды и их использование в многоязычном обществе (на примере Индонезии) Е. А. Кондрашкина
    Функциональная характеристика элементов русского языка в болгарской речи на Украине О. С. Парфенова
    Двуязычие и многоязычие в семейной жизни и повседневном быту С. Т. Саина
      Жена встречает мужа, пришедшего с работы
      Знакомство девушки, приехавшей из города, с соседями родственников
      Из разговора брата и сестры
      Из разговора с мужем
      Из разговора с подругой
      Из разговора супругов
      Мать порицает дочь
      Мать порицает дочь за непослушание
      Дочь догадалась убрать квартиру до прихода матери
      Дочь принесла домой похвальную грамоту
      Из разговора отца с сыном
      Из разговора супругов
      Из разговора сельского жителя с родственником, живущим в городе
      Из разговора мужчин после телевизионного обзора международных событий
      Разговор с матерью и сыном
      Из разговора хозяйки с подругой перед приемом гостей
      Из разговора по телефону
      Из разговора женщины, живущей в селе, и девушки, приехавшей из города
      Мать смотрит музыкальную передачу по телевизору
      Брат тайком вручает деньги сестре
      Во время просмотра праздника "Русская зима"по телевизору
      Из разговора с подругой
      Из разговора с другом по телефону
    Речевое общение с детьми: коммуникация в условиях "неравнопоставленности" С. П. Димитрова
    Онтогенез речевого общения: от ситуативной речи к контекстной А. М. Шахнарович, Н. М. Юрьева

    Язык в иноязычном и инокультурном окружении  

    Заметки о двуязычии русских эмигрантов первой волны во Франции 1920--90-х гг. Н. И. Голубева-Монаткина
    Русский язык орегонских старообрядцев: языковые портреты Л. Л. Касаткин, Р. Ф. Касаткина, С. Е. Никитина
    О некоторых особенностях двуязычия при близком родстве контактирующих языков Л. П. Крысин
    Догоны Бамако: этническое меньшинство в иноязычном окружении В. А. Плунгян
     Использование бамана в семье
     Использование бамана вне семьи
    Литературная норма в условиях языковой неоднородности (язык хауса в Северной Нигерии) В. Я. Порхомовский, Ю. Г. Суетина

    Обзоры  

    Зарубежная социолингвистика о проблемах двуязычия и языков национальных меньшинств В. М. Алпатов
    Билингвизм в Канаде Н. И. Голубева-Монаткина
     
    © URSS 2016.

    Информация о Продавце