URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Василенко И.А. Диалог цивилизаций. Социокультурные проблемы политического партнерства
Id: 763
 

Диалог цивилизаций. Социокультурные проблемы политического партнерства

URSS. 1999. 272 с. Твердый переплет. ISBN 5-8360-0018-2. Букинист. .
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

В монографии рассматриваются социокультурные барьеры понимания в политическом диалоге, являющиеся причиной конфликтов в глобальном мире. Автор анализирует альтернативные модели диалога мировых цивилизаций -- восточно-православной, западной, конфуцианской, исламской, индо-буддистской, и пытается найти ответ на сложный вопрос -- каким путем можно избежать столкновения цивилизаций?

Книга адресована студентам, аспирантам и преподавателям гуманитарных специальностей.


 Введение

Мы не летаем -- мы поднимаемся только на те башни, которые сами можем построить.
О.Мандельштам

Политическую науку XX века создал "освобожденный от оков Прометей", олицетворяющий устремленность человека к вершинам рационализма, технологизма и прогрессизма. Менталитет этого Прометея Просвещения, питаемый фаустовским стремлением исследовать, знать и подчинять, победил в политической методологии: современные аналитики непоколебимо убеждены в том, что посредством инструментальной рациональности они способны разрешать все политические проблемы.

Агрессивный антропоцентризм стал наиболее мощной нравственной парадигмой в политике, последовательно утверждая весьма категоричные максимы -- человек есть не только мера всех вещей, но и единственный источник силы, обеспечивающий политическую стабильность и прогрессивное развитие.

Все современные международные организации активно пропагандируют политические ценности, которые генетически и структурно порождены менталитетом Просвещения: свободу, равенство, права человека, достоинство личности. В определенном смысле наш век стал эпохой невиданного торжества идеологии Просвещения и... началом ее заката. Поднявшись на вершины рационализма, прогрессизма и технологизма, человек увидел, наконец, такие "бездны" прогресса, которые заставили его содрогнуться и переосмыслить заново весь пройденный путь.

Никогда за всю историю человечества не были столь разительными контрасты между богатыми и бедными странами, между господствующими и обездоленными классами, между информированными и неинформированными структурами, допущенными и исключенными персоналиями. Вера в спасительную силу "морали успеха", поразительная терпимость к неравенству во всех его формах, к личному своекорыстию, к необузданному утверждению агрессивного эгоизма изрядно запятнали высокие идеалы прогресса, благоразумия и индивидуализма.

Драма прометеева человека, захваченного идеей рациональности, состоит в том, что ему удалось одержать пиррову победу над "нерациональным" миром природы и человеческой культуры. Технологический энтузиазм адептов Просвещения, забывших о том, что природа -- это все-таки храм, а не мастерская, сегодня прямо ведет человечество к экологической катастрофе. Технический прогресс неуклонно пожирает пространство природы и культуры, производя в них неслыханные опустошения. Всевозрастающее технологическое могущество прометеева человека сочетается с крайним духовным убожеством порожденного им потребительского общества: сформировался катастрофический дисбаланс между технологическим активизмом и внутренней, духовной культурой "одномерного человека".

И вот сегодня предельно поляризированное человечество, наконец, пришло к выводу, что необходимы поиски новой политической этики, существенно отличающейся от прогрессистской модели эгоистической заинтересованности и конкурентности: "мы должны перестать думать, что рост обещает быть безграничным, а источники энергии -- неистощимыми. Разрушительный характер светского гуманизма коренится... в его антропоцентризме... исключительное внимание к человечеству как мере всех вещей или как к обладателю неоспоримой духовной власти над природой низводит духовность до неадекватного ей уровня и низводит природу до статуса объекта потребления".

Слишком долго идеология Просвещения видела в духовной неангажированности политических практик и учреждений залог человеческой свободы и гарантию человеческой терпимости в мире политики. Сам всемирно-исторический процесс политической эмансипации интерпретировался как неуклонное расширение сферы нейтральных значений, где человек избавлен не только от внешней духовно-религиозной цензуры, но и от цензуры собственной совести, рождающей у него слишком сложные и весьма нерациональные комплексы.

В результате политическое пространство "неотчуждаемых прав человека" стали понимать как ценностно нейтральное, в котором человек политический любой цивилизации свободен жестко дистанцироваться от каких бы то ни было социокультурных норм и учреждений. Предполагалось, что такая рационализация политического пространства будет вести к возрастанию человеческой свободы. Однако реальная политическая практика показала, что нейтральные политические пространства, отданные во власть человеческой рациональности, подвержены неминуемому разрушению. Непомерная озабоченность политическими правами человека, при ощущающемся дефиците его обязанностей в отношении окружающего мира, привела к возрастанию сил хаоса и энтропии в мире политики.

Сегодня международные миротворческие организации остро ощущают, что наметившийся дисбаланс между политическими правами и обязанностями человека в мире грозит достичь катастрофических значений. В условиях, когда все члены мирового сообщества склонны рассуждать о своих правах и никто не торопится брать на себя обязанности, мир на глазах превращается в "войну всех против всех", где торжествует политика сильных и бесцеремонных. Становится очевидным, что человечество не может уже ограничиваться только "Всемирной декларацией прав человека", принятой ООН в 1948 г. Эта Декларация обеспечивает лишь некоторые внешние нормы политического поведения, оставляя без внимания внутреннюю духовную позицию.

К 50-летию ООН возникла инициатива, связанная с выдвижением проекта Всеобщей декларации обязанностей человека, задуманной как необходимое дополнение ко Всеобщей Декларации прав человека. Эту инициативу взял на себя Совет международного сотрудничества, в который входят бывшие президенты и премьер-министры всех континентов. Почетный председатель Совета -- Г.Шмидт, поясняя замысел разработки новой Декларации, отметил, что "без осознания своей ответственности каждым человеком свобода может выродиться в господство сильных и обладающих властью... С одной стороны, ключевое понятие "права человека" используется некоторыми западными политиками, особенно в США, в качестве боевого клича, агрессивного инструмента внешнеполитического давления. Причем делается это выборочно: по отношению к Китаю, Ирану или Ливии, но никогда применительно к Саудовской Аравии, Израилю или Нигерии... С другой стороны, концепция "прав человека" воспринимается многими мусульманами, приверженцами индуизма и конфуцианства как типично западная, а иногда даже как инструмент продления западного господства. Кроме того, мы слышим, особенно в Азии, обоснованный и заслуживающий серьезного к себе отношения упрек в том, что эта концепция недооценивает или вовсе не признает необходимости положительных нравственных качеств человека, его обязанностей и ответственности по отношению к семье, общине, обществу или государству".

Одновременно к 50-летию ООН был подготовлен сборник "Глобальная этика: Декларация Парламента религий мира", который также представляется величайшим прорывом в мире современной политики, поскольку он отражает точку зрения большинства религиозных организаций и конфессий, объединяя христианство, буддизм, бахаизм, брахма кунарис, индуизм, джайнизм, даосизм, зороастризм, иудаизм, ислам, сикхизм, теософию, туземные религии и неоязычество.

1Без общечеловеческой, глобальной этики не может быть мира между народами, а значит, невозможна и современная концепция международной политики. При этом речь идет именно об этике, а не об этических принципах, поскольку люди, опирающиеся на разные духовно-религиозные ценности, пока не могут согласованно принять единую этическую теорию в сфере политических отношений, в то время как этика предусматривает лишь приемлимую для всех позицию. То, что новая Декларация была одобрена представителями столь разных конфессий, отдающих предпочтение порой диаметрально противоположным духовным ценностям, свидетельствует о новом этапе в развитии международных отношений.

Мировую политику сегодня начинают определять гуманитарные традиции диалога культур, духовно-религиозных взаимодействий, а не рациональные практики инструментального согласования прагматических политических интересов, за которыми всегда стоят права сильных и преуспевающих. Тем самым политическая наука встала перед необходимостью разработки новой гуманитарной методологии политического анализа, которую можно назвать политической герменевтикой.

Речь идет о том, чтобы научиться тонко интерпретировать сложный полифонический контекст политического диалога, участники которого придерживаются разных культурных традиций. В отличие от инструментальной рациональности, ориентированной на жесткие преобразовательно-наступательные технологии, политическая герменевтика развивает "мягкие", детализированные и тонкие технологии интерпретации социокультурного поля политики.

1Так, в сфере политических мотиваций герменевтика делает акцент на интерпретации интенции политического участия в противовес рационализации контроля, в сфере политической эпистемологии -- на эмпатическом понимании, в противовес эмпирическому осознанию, в сфере политического мировоззрения -- на уважении к трансцендентному, в противовес материальному, в политической практике -- на осознании ее полноты, а не отчуждения.

Назревшая смена парадигм в политической науке носит глубокий философско-антропологический смысл: она разоблачает антропологическую неосмотрительность "рационального" системно-функционального подхода, чрезмерно уповающего на объективные механизмы и недооценивающего их зависимость от человека как свободного творческого интерпретатора политических ролей и правил, которые он может и возвысить, и перечеркнуть.

1Переход к новой глобальной этике, процедура приоритетного наделения человека обязанностями имеют и прямой онтологический смысл: он предполагает новый статус окружающего мира, с которым приходит в соприкосновение человек политический. Чтобы политические обязанности были не одним только внешним понуканием, но глубоким внутренним побуждением, необходимо новое одушевление мира, его сакрализация. Для осознания этих глубоких истин следует сформировать новые парадигмы политического мышления, способные позитивно интерпретировать идеи почвы, крови и веры в контексте политического диалога.

Перед политической герменевтикой стоит нетривиальная задача: вернуть человеку политическому воодушевление духовных истин и воодушевление жизни, вдохнуть в него утерянную веру в единство Правды, Добра и Красоты.

Для современной эпохи характерна трагическая раздвоенность политической культуры: она не научилась надежно защищать хрупкий мир политических ценностей в погоне за эффективностью и рациональностью. В результате тревога по поводу разрушения ценностной сферы превратилась в аллармизм, лишенный деятельной, созидательно-мобилизующей способности. Проблема состоит в том, чтобы новая методология политической герменевтики, наконец, соединила тревогу с деятельной ответственностью в политике, ценностный статус со статусом активного политического субъекта, способного утверждать, интерпретировать и отстаивать высокие духовные ценности и идеалы.

На этом пути политическая герменевтика призвана использовать достижения современной этнологии и культурологии, которые уже добились определенных достижений на пути обретения синтеза ценностной аутентичности с политической эффективностью. Необходимо отвергнуть примитивный европоцентризм, имеющий обыкновение третировать все незападные политические культуры как варварство, окончательно разоблачить его гегемонистскую установку на выстраивание одномерной "лестницы мировых культур", где Западу безусловно принадлежит лидирующее место.

Политической герменевтике предстоит по-новому раскрыть глубинный опыт социокультурной укорененности, который составляет одну из отличительных черт незападных политических культур. Известно, что все восточные политические традиции неразрывно связаны с конкретной средой обитания, которая символизирует метод политического восприятия, образ мышления, форму политической организации и политическое мировоззрение. В качестве естественного результата укорененности в конкретном пространстве восточные народы обладают интимным и детальным знанием своей окружающей среды, что формирует глубокое внутреннее осознание необходимой и желательной взаимности между политическим миром и Космосом в целом.

Следовательно, именно они могут научить политиков новому методу восприятия политической культуры -- не социоцентричному, а космоцентричному, что способно стать новым политическим планетарным антиэнтропийным фактором, способным уберечь человечество от экологической и нравственной катастрофы.

Политическая герменевтика призвана обратить особое внимание и на другую, не менее значимую черту политических культур не-западных цивилизаций, которая также способна сыграть важную роль в формировании новой парадигмы современного политического сознания. Речь идет о этикоцентричной, коллективистской доминанте при организации гражданского общества. Плотность коллективистских отношений, богатый контекст "теплого", неформального межличностного общения, детализированное и тонкое почитание культурных традиций, идущих из глубины веков, -- все это способно утвердить новые формы политического мышления, ориентированного на высокие духовные идеалы, в противовес "остужающей" рациональности.

На смену дихотомическому представлению "современность -- традиционность" как двух несовместимых форм жизни политическая герменевтика должна привести гораздо более богатое ньюансами исследование непрерывного взаимодействия между современными политическими формами и традициями, "привычками сердца" (А.Токвиль). Культурные традиции в современном политическом поле не являются пассивным осадком, который необходимо поскорее искоренить. Напротив, именно традиции способны стать в политике мобилизующей преобразовательной силой, способной придавать форму современности в каждой культуре.

Наконец, именно развитие политической герменевтики и окончательное утверждение новой гуманитарной методологии в политической сфере способны сделать реальностью современные проекты ООН по разработке глобальной этики человечества. Сегодня как никогда мировому политическому сообществу необходим новый глобальный социокультурный импульс, качественно отличный от завоевательной программы западной прометеевой культуры; и вектор этого импульса уже опреден. Он должен прийти с политического Востока.


 Оглавление

Введение
Глава 1. Политика как искусство интерпретации
 1.1.Глобальный мир: горизонты новой логики
 1.2.В поисках ключевой метафоры: "время картины мира"
 1.3.Политическая герменевтика -- это стиль
Глава 2. Социокультурные проблемы политического партнерства
 2.1.Человек политический в символическом универсуме культуры
 2.2.Лейтмотив социокультурной идентичности в политике
 2.3.Другой в пространстве политического диалога
Глава 3. На перекрестке политических миров: опыт сравнительного анализа политических культур мировых цивилизаций
 3.1.Благоговение перед жизнью: политическая культура индо-буддистской цивилизации
 3.2.Путь "золотой середины": политическая культура конфуцианско-буддистской цивилизации
 3.3.Путь "воинов Аллаха": политическая культура исламской цивилизации
 3.4.Римский путь: политическая культура западной цивилизации
Глава 4. Политический мир России
 4.1.Русское мировоззрение как картина мира
 4.2."Очарованный странник" против экономического человека
4.3. Идолы и идеалы российской политической культуры
 4.4.Антропологические основания русской власти
 4.5.Православная этика и пути российской цивилизации
Глава 5. Герменевтика политического пространства
 5.1.Иконография пространства политической культуры: "Бегемот versus Левиафан"
 5.2.Парадигмы политического пространства и социокультурная идентичность: "Дом versus Корабль"
Глава 6. Герменевтика политического времени
 6.1.Хронос и кайрос
 6.2.В поисках шкалы политического времени
 6.3.Время политики и время культуры: совпадения и различия в ориентации и перспективе
 6.4.Наступит ли вновь осевое время истории?
Глава 7. Пoлитичecкий консенсус в гуманитарном диалоге культур
 7.1.Блеск и нищета "царства реальности": возможности и пределы аналитических методов в политической конфликтологии
 7.2.Гуманитарное искусство политического диалога
 7.3.Конфликт ценностей как гуманитарная проблема
 7.4.Теория метафоры в конфликтологии: возможности и перспективы
 7.5.Философия цивилизационного партнерства
 
© URSS 2016.

Информация о Продавце