URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Ященко В.Г. Антибольшевистское повстанчество в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону: 1918--1923
Id: 70259
 
249 руб.

Антибольшевистское повстанчество в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону: 1918--1923

URSS. 2008. 152 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-00059-8. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

В настоящей книге рассказывается о малоизвестных фактах антибольшевистского повстанческого движения в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону (1918--1923 гг.). Для реконструкции событий тех лет автор использовал редкие архивные документы и мемуары очевидцев. В книге описаны последние годы жизни повстанцев, личности которых хорошо известны по литературным произведениям и мемуарам: командира Второй конармии Ф.К.Миронова, комбрига Первой конармии Г.С.Маслакова (Маслака), комэскадрона красных казаков Я.Е.Фомина. Восстановлены события, связанные с борьбой малоизвестных мятежников, бывших орденоносных героев Гражданской войны: комбата К.Т.Вакулина, комбрига Первой конармии И.П.Колесова. Возвращены из забвения имена степных партизан: белогвардейских офицеров Г.Л.Носаева и Сарафанкина, бывшего комполка Первой конармии Ф.Попова, бывшего командира продотряда М.Пятакова, дезертиров братьев Еркиных, Аистова и др. В книге описана череда мятежей и восстаний, о которых в советских учебниках истории никогда не упоминалось: мятеж анархистов в Царицыне, Михайловское восстание, восстание "Реввоенсовета Пяти".

Книга написана в жанре научной публицистики. Она будет интересна как людям, профессионально изучающим историю крестьянских восстаний, так и широкому кругу читателей.


 Содержание

Вступительное слово
Введение
1. Зарождение повстанческого движения в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону в 1918-1920 годах
 1.1. Разгром украинских анархистов в Царицыне (апрель 1918 год)
 1.2. Повстанчество Заволжья
 1.3. Обновление икон: мистика как акт гражданского неповиновения
 1.4. Повстанчество на Среднем Дону
2. Заговор командарма Миронова и мятеж комбата Вакулина
 2.1. Мятеж в Михайловке
 2.2. Рейд в Заволжье
 2.3. Чистка тыла
 2.4. Попытка прорыва
 2.5. Начало конца
3. Расцвет повстанческого движения в Нижнем Поволжье
 3.1. Восстание "Реввоенсовета Пяти"
 3.2. Мятеж комбрига Колесова
 3.3. Возвращение вакулинцев
 3.4. Рейды Фомина и Маслакова
 3.5. Последний всплеск активности (лето 1921 года)
4. Вырождение повстанческого движения (осень 1921-1923)
 4.1. Голодомор и разруха
 4.2. Кнут и пряник
 4.3. Последний рейд Якова Фомина
 4.4. Метаморфозы и вырождение
Эпилог
"Бандитизм" или "Третья Революция"?
Примечания

 Вступительное слово

За последнее время вышло не мало работ, посвященных Гражданской войне, равно как и документальных сборников, составленных на основании фондов из разнообразных архивов -- вплоть до Центрального архива ФСБ. И все же еще очень многое остается не познанным или мало изученным.

Например, ждет своего часа и издателя рукопись интереснейших очерков о Гражданской войне в Восточной Сибири безвременно погибшего журналиста и политического деятеля Игоря Юрьевича Подшивалова (1962--2006), блестящего знатока партизанского и повстанческого движения в иркутском и забайкальском регионах.

Жуткая статистика нашей Гражданской (только так с заглавной буквы!) братоубийственной войны и ее последствий -- цифры не слабонервных. Общие потери народонаселения -- убитых и умерших в ходе оной -- составили десять с половиной миллионов человек. Добавьте сюда еще пять миллионов жертв голода в Поволжье, которых и нужно на деле считать жертвами Гражданской войны и порожденной ею разрухи. Ведь за последний этап Гражданской следует брать не разгром Врангеля в Крыму, а так называемый Внутренний фронт, что, кстати, блестяще демонстрирует Вячеслав Ященко, и еще продолжавшиеся бои на Дальнем Востоке.

Итак, пятнадцать с лишним миллионов в сухом остатке. Для сравнения. Потери в самых знаменитых Гражданских войнах составляли: в американской войне 1861--1865 гг. -- 365 тысяч, испанской 1936--1939 гг. -- 850 тысяч, мексиканской -- один миллион сто тысяч, во Вьетнаме и в Корее -- примерно по три с половиной миллиона, гражданских войнах в Китае: в 1925--1927 гг. -- 650 тысяч (а вместе с жертвами последующего голода -- свыше трех с половиной миллионов), в 1945--1949 гг. -- свыше полутора миллионов.

Цифры потерь взяты из работы Вадима Эрлихмана: Потери народонаселения в ХХ веке. Справочник. М.: Весь мир, 2004. -- Еженедельник "Аргументы и факты", опираясь на выкладки другого исследователя, в материале "Потери Гражданской войны" приводит несколько меньшие цифры -- 12 миллионов 750 тысяч (включая жертв голода). (См.: "Аргументы и Факты" N 43 (1408) 2007 г. 2 окт.).

Подлинная и главное полная история Гражданской войны будет написана еще не скоро. И писаться заново она должна безусловно с привлечением богатейшего материала региональных архивов. Точнее, исследовательские работы в центральных архивах и на местах должны взаимодополнять друг друга. Используя удачно предоставленный случай, дополню (и одновременно проанонсирую) книгу В.Ященко двумя важными источниками. Первый из них был обнаружен мною в свое время среди документов Политического Красного Креста (ПКК) в Государственном архиве Российской Федерации. Это было ходатайство об освобождении Прохора Ивановича Шкуратова (председателя легендарной повстанческой "Революционной пятерки" и редактора газеты "Вольный Гражданин") -- одного из героев настоящей книги, биографические данные о котором не сумел разыскать ее автор.

Спешу поделиться ими и с автором, и с читателями. Забытый лидер повстанчества Прохор Шкуратов родился в донской станице Глазуновской, в небогатой казачьей семье. Не получив даже начального образования, он упорно занимался самообразованием. В 1908 г. Шкуратов вступил в легальную (в отличие от эсеров) народническую партию, Партию народных социалистов, т. н. энесов. Один факт его близкого знакомства с Ф.Д.Крюковым, которому приписывается авторство первоначальной версии "Тихого Дона", заставляет присмотреться к нему повнимательней. 28 декабря 1922 г. из Сокольнической тюрьмы в Москве Шкуратов обратился в ПКК с заявлением следующего содержания:

"...Судился я за то, что во время повстанческого движения в Поволжье, в конце 1920 и начале 1921 годов, в движении, которое возглавлялось моим двоюродным братом, Поповым, а по лозунгам, характеру и времени было аналогично "кронштадтскому мятежу" -- я был редактором газеты "Вольный Гражданин" и Председателем Революционной пятерки. Когда весной 1921 года движение было ликвидировано, я перешел на нелегальное положение и под вымышленной фамилией почти год жил в различных местах России. В конце марта 1922 года я было решился уйти за границу, но с самой границы Польши вернулся и добровольно явился в Киевскую Чрезвычайную комиссию, которая направила меня в Москву во ВЧК. В заявление невозможно указать на всю ту сложность причин, как субъективного, а также и объективного характера, бросавших меня от вооруженной борьбы с Советской Властью к добровольной явке, -- ограничусь только тем, что и наблюдения во время процесса борьбы моей, и переоценка событий и политической линии поведения во время нелегального пребывания, а также -- разговоры в высших политических сферах об образовании единого демократического фронта, -- все эти причины заставили меня осудить способы "вспышкопускательства" и согласиться, что мирное строительство России, в котором она так нуждается, возможно в данное время и при наличии существования Советской Власти. Учитывая Правительственные декреты, воззвания и распоряжения, в которых определенно говорится о полном забвении увлечений повстанцам, добровольно явившимся, я думал, что работа в России для меня найдется, и что ни в какой мере Советская Власть за прошлое мстить не намерена. Вот главные причины, заставившие меня добровольно отдаться в руки Советской Власти.

Получив 5 лет строгой изоляции, я не обижаюсь на строгость приговора, по той причине, что юридически, если рассматривать мое преступление, то кроме 69 и 76 ст. ст. Уголовного Кодекса, по которым я осужден, можно бы и еще добавить несколько и усугубить мою вину.

Свое сидение в тюрьме я считаю бессмысленным, т. к. меня "не исправит" насильно ни одно учреждение и никто и ничто, кроме самого же меня. Не имея здесь в Москве родных, которые бы за меня хлопотали, а также, будучи не знаком с декретами и распоряжениями Правительства о добровольно явившихся, я прошу Вас в этом смысле оказать мне юридическую помощь, т. е. ходатайствовать о моем освобождении из тюрьмы...

В следственном материале есть данные, что за свою социалистическую и партийную работу я сидел по царским и деникинским тюрьмам, чем устраняется всякая мысль о моей контрреволюционности. Если недостаточно для Вас судебная установка моей партийной принадлежности и политической сущности моего преступления, то добавляю, что начал свою работу под руководством донского народника -- писателя Федора Дмитриевича Крюкова, был членом первого Ревкома на Дону, сотрудничал в эсеровской газете "Голос Донской земли", редактируемой старейшим членом Учред. Собрания, шлиссельбуржцем Швецовым, был членом Демократического совещания, на котором был избран в Верховный Военный совет при министре Верховском и как член этого совета пользовался правом совещательного голоса в Предпарламенте...".

(ГАРФ. Ф. 8409. Оп. 1. Д. 5. Л. 311--12)
(Автограф)

Второй документ, содержит новые сведения о человеке, который в представлении не нуждается. Речь идет об "Опросном листе" Московского комитета Политического Красного Креста, собственноручно заполненном знаменитым Филиппом Мироновым за пять дней (!) до его расстрела. Этот выразительный источник был обнаружен и любезно предоставлен моей коллегой по обществу "Мемориал" Л.А.Должанской, вместе с которой мне довелось участвовать в исследовательском проекте по изучению ПКК. В 24-х графах "Опросного листа" (сами пункты отпечатаны типографским способом, а заполнены от руки) командарм излагает в основном известные историкам сведения о своем семейном положении и вехи послужного списка. На двух примечательных подробностях стоит задержаться. Заполняя пункт "Не болен ли и чем?", -- Миронов указывал: "Нервы расшатаны и нуждаются в продолжительном лечении; больно сердце". А отвечая на вопрос: "Кто еще арестован по этому делу?", -- он писал: "Моя жена -- Надежда Васильевна; бывшие мои ординарцы Петр Тищенко и Степан Штемер с женою Анною".

Далее процитирую соображения Миронова о причинах его ареста, сохранив колорита ради орфографию и пунктуацию подлинника:

"В приказе по Р. В. С. Республики от 4/XII 1920 г. N 78 сказано: "2-я Конная армия, руководимая доблестном командармом своим тов. Мироновым, в боях 14--16 октября под Никополем разбила лучшие части барона Врангеля -- конный корпус Барбовича и тем положила начало перелома в наступлении Врангеля и т. д., и т. д....""

Лишь только смолкли пушки в Крыму меня означенным приказом -- отозвали в распоряжение Главкома. За неприбытием моего Заместителя -- я с армией был брошен на Кубань, где 4 февраля, сдал ее прибывшему Заместителю. Получив от Кавфронта 10-ти дневный отпуск, поехал в ст. Усть-Медведицкую -- где голодали мои дети, как писала моя дочь. 7 февраля я приехал домой, имея крупную неприятность с Арчединским Председателем ст. Совета, бывшим белогвардейцем Барышниковым, которого я брал в плен в 1918 под ст. Скурышенской. Оглядываясь назад, -- я понимаю и здесь провокацию. 8 февраля, после митинга, ко мне зашли 5 человек, из коих я одного знал плохо, а другого -- не знал совершенно, но считаясь, что они пришли с тремя -- вполне политически для Сов. власти благонадежными, -- я раскрыл пред ними мою томившуюся душу. В результате собеседования мною организована ячейка (основная) с 2-мя задачами: 1) борьба со шкурническим и лже-коммунистическим элементами, примазавшимися к Соввласти и 2) в случае наступления в стране анархии вследствие возможных возстаний с весны, -- на обязанности ячеек лежало спасение Соввласти на местах. Если бы Москве, как говорил, стали угрожать иностранные штыки, то все ячейки по моему призыву должно итти на спасение Центральной Соввласти. (Об этой последней задаче я говорил, как об отдаленной возможности, которая может и не наступить.)

18 декабря в у. Медведицком Округе возстание поднял Вакулин. Я дрался в это время на Украине с бандами Махно. Вакулин в своих воззваниях ссылался на помощь Миронова, Буденного... Теперь это возстание и другие возстания на Дону стараются навязать мне.

Бывший Командарм 2-й Конной (состоящей в распор. Главкома) Миронов".

(ГАРФ. Ф. 8419. Оп. 1. Д. 219. Л 6 об.)

Тут, как у Твардовского, "ни убавить, ни прибавить", -- документ говорит сам за себя...

Вернусь к голому языку цифр. Если говорить сугубо о проблеме повстанчества, то еще тридцать лет назад М. Бернштам сделал такие расчеты по потерям во время Гражданской войны. Погибшими и умершими потери Красной армии, продотрядов, ВЧК и ВОХР на фронтах, при подавлении восстаний составили 900 тысяч. Повстанцами и "зелеными" было убито 100 тысяч советских служащих и сторонников Советской власти (невоенных), а с их стороны потери составили до 1 миллиона человек.

(Бернштам М. Стороны в Гражданской войне 1917--1922 гг.
Вест-ник РХД. Париж, 1979. N 128. С. 70--71)

Известный специалист по истории крестьянства, доктор исторических наук Т.В.Осипова писала в этой связи: "1919--1920 гг. дали невиданный ранее в российской истории размах крестьянского сопротивления государственной политике. Восстания сотен тысяч крестьян, два с половиной миллиона дезертиров за два года, массовый бандитизм были ответом крестьян за неприемлемую для них политику "военного коммунизма", основанную на насилии, грабежах, командно-карательных методах руководства деревней <...>

Крестьянская борьба, став частью гражданской войны, поставила диктатуру пролетариата на грани катастрофы. И только это заставило советскую власть отказаться от социальных экспериментов в деревне и вернуться к товарному пути крестьянской экономики".

(Осипова Т.В. Российское крестьянство в революции и гражданской войне. М.: Стрелец, 2001. С. 342--343)

А еще в качестве стихотворного эпиграфа к книге Вячеслава Ященко очень хочется поставить строчки из знаменитого волошинского стихотворения "Гражданская война":

...В одних доселе не потух
Хмель незапамятных пожаров
И жив степной, разгульный дух
И Разиных, и Кудеяров.

Ярослав Леонтьев,
кандидат исторических наук,
(МГУ имени М.В.Ломоносова)

 Введение

Антибольшевистские выступления, имевшие место в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону в 1918--1923 гг., были тесно связаны с общероссийским крестьянским движением эпохи великих перемен. Главной причиной антибольшевистских выступлений крестьянства и казачества стала политика военного коммунизма и, тесно связанная с ней, продразверстка. Ленин придал продразверстке несколько иное звучание, нежели то, какое она имела в царское время и в период существования Временного правительства (1916--1917 гг.). Если раньше продразверстку понимали как крайнюю и "греховную" меру, жизненно необходимую в условиях истощения ресурсов в ходе ведения империалистической войны, то большевики придали ей идеологическую "классовую" окраску. Коммунисты подчиняли класс крестьянства классу-гегемону, совершенно отрицая равенство их прав. Ленин однозначно заявлял, что "равенства между рабочим и крестьянином на время переходное от капитализма к социализму быть не может". Тех же, кто стремится к такому равенству, вождь пролетариата называл людьми, "развивающими программу Колчака". Именно на этом неравенстве большевики и основывали свою политику военного коммунизма, действенным орудием которой и была продразверстка. Позже в 1921 г. на Х съезде РКП(б), выступая за введение Новой экономической политики, В. И. Ленин уже не будет столь категоричным в своих высказываниях. Он заявит о том, что крестьянин должен оказывать бессрочный кредит Советской власти, "во имя крупной промышленности, от которой он пока ничего не получает".Таким образом, в условиях НЭПа неравенство классов трудящихся будет сохраняться.

Насильственная выемка "излишков" хлеба у крестьян привела к массовому голоду, который охватил Нижнее Поволжье и Средний Дон с ноября 1920 по 1922 гг. В это время наблюдаются мощные вспышки вооруженного сопротивления крестьянских и казачьих масс большевистскому режиму. Повстанчество нижневолжского края было частью Крестьянской войны, охватившей в то время многие губернии Советской России. И эта бойня стала вторым и, пожалуй, самым кровопролитным этапом войны Гражданской. Повсеместно крестьяне выступали за Советскую власть без большевиков. Они полностью поддерживали коммунистов в процессе передела помещичьих земель (1917 -- осень 1918 гг.), но выступали категорически против продразверстки. После отмены продразверстки поводом к бунту стал продовольственный налог. Причиной же восстаний в первые годы НЭПа был голод. В то же время голодомор, в купе с репрессиями государства, поставил точку в непродолжительной истории повстанческого политического движения в регионе.

Повстанческое движение в Нижневолжском регионе и на Среднем Дону можно разделить на три крупных периода:

  1. зарождение повстанческого движения (весна 1918 -- декабрь 1920);
  2. расцвет повстанческого движения (17 декабря 1920 -- осень 1921);
  3. его упадок и вырождение (зима 1921--1923).

Военспецы выделяли три вида политического "бандитизма": кочующий, рейдовый и оседлый. Наибольшую опасность для них представлял рейдовый "бандитизм", который служил "главным рассадником бандитизма оседлого". Рейдовые группы повстанцев, проходя по определенной территории, при помощи агитации восстанавливали население против большевистского режима, создавая обширные зоны бунта. "Действия их проходят всегда по определенному плану", -- признавали военные специалисты Красной армии.

Географические рамки исследования очерчены в основном границами современной Волгоградской области. Можно выделить следующие области антибольшевистских выступлений: степные малозаселенные (Заволжье, Калмыцкие степи) и лесистые густонаселенные (Второй Донской, Хоперский и Усть-Медведицкий округа). У каждой из этих зон была своя специфика.

В обширных степях легче было укрыться: здесь не было удобных путей сообщения, связывающих села и волости, отсутствовала промышленность с революционным пролетариатом. Хуторяне еще помнили старые царские вольности и льготы, "дарованные кулацкому крестьянству и помещикам за их услуги". И ностальгия по золотому старорежимному веку превращала заволжских хуторян в "рассадники всевозможных антисоветских провокаций". В Заволжье большое влияние на умы хлеборобов имели эсеры. Здесь они пользовались большой популярностью. Видимо, поэтому многие повстанческие группы, при усилении на них давления карательных войск, старались уйти в хлебосольные обширные степи Заволжья.

Районы Среднего Дона имели свои особенности. Так, социальный состав среднедонских округов играл на руку большевикам. На их стороне были крестьяне, жившие с казаками "черезполосно" и казаки красного командира Ф. К. Миронова. Именно поддержка этих слоев населения и позволила Советской власти устоять под ударами Красновских войск. Ситуация изменилась в 1919--1922 гг., когда регион в целом стал зоной крестьянско-казачьего бунта, направленного против военно-коммунистической политики. Впрочем, интенсивность сопротивления хлеборобов Среднего Дона большевистскому режиму была намного ниже, чем в "кулацком" Заволжье. Повстанцы, как правило, вытеснялись населением за пределы Донской области, поэтому мятежникам приходилось покидать родные места и совершать дальние рейды по чужим территориям. В основном они уходили в Заволжские степи.

Лидерами повстанцев, как правило, были бывшие командиры Красной армии, офицеры-белогвардейцы, дезертиры, беглые милиционеры, крестьяне.

Крестьянское движение в годы гражданской войны в советской историографии именовалось "кулацким" и "антисоветским". Инициаторами крестьянских бунтов и мятежей, по мнению большинства советских историков, были агенты белых армий, махновцы и эсеровское подполье. Их исторические образы обременялись стереотипами и откровенными вымыслами. Впрочем, встречались работы, в которых имелся богатый фактический материал: описывались ход, масштабы и последствия бунтов и мятежей. Некоторые советские историки ввели в научный оборот уникальные документы, исходившие непосредственно из крестьянской среды. Они содержали сведения о лозунгах и программах повстанцев. Большой интерес представляют и мемуары непосредственных участников событий. Особое место в историографии занимает роман Шолохова "Тихий Дон". Известно, что писатель во время своей работы над произведением устраивал "рейды по архивам, книгохранилищам Москвы, Новочеркасска, Ростова-на-Дону". Шолохов использовал сведения, добытые во время общения с непосредственными участниками событий. Самым интересным собеседником писателя был Харлампий Ермаков (прообраз Григория Мелехова).

В постперестроечное время для исследователей были открыты спецхраны. С темы был снят гриф секретности и полу-секретности. С середины 1990-х годов интерес к повстанческому движению стал набирать обороты. Появились статьи и монографии о крестьянских восстаниях в Поволжье, на Тамбовщине, а также о мятежах, произошедших в Астрахани в 1918--1919 гг.. Этой темой заинтересовались также и иностранные ученые. Историки заговорили о роли спецслужб в осуществлении репрессивной политики большевиков.

Огромным прорывом в изучении повстанческого движения в России стал научно-исследовательский проект "Крестьянская революция в России. 1902--1922 гг.". В рамках проекта были опубликованы сборники документов и материалов, относящихся к истории повстанчества Тамбовщины, Поволжья и махновского движения.

В то же время история повстанческого движения, имевшего место в Нижнем Поволжье и на Среднем Дону, изучена недостаточно: работы на эту тему появлялись крайне редко и в советское и в настоящее время.

Автор монографии попытался восполнить пробел. Все события, описанные в данной работе, основываются в основном на материалах, обнаруженных автором в Государственном архиве Волгоградской области (ГАВО). Исследовались также фонды Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) и архива ГУ "Областной научно-производственный центр по охране памятников истории и культуры" Комитета культуры Администрации Волгоградской области. Автор монографии выражает сотрудникам этих учреждений слова благодарности за помощь и терпение.


 Об авторе

Вячеслав Григорьевич ЯЩЕНКО (род. в 1969 г.)

Выпускник исторического факультета Волгоградского государственного университета. В течение семи лет работал журналистом в Молодежной редакции ВГТРК "Волгоград-ТРВ". В 2002 г. защитил диссертацию в Московском институте повышения квалификации работников телевидения и радиовещания. В своей научной работе "Теория и практика диалога общества с молодежными леворадикальными организациями на телевидении" В.Г.Ященко предложил использовать в общении с анархистами метод "полифонического" диалога, описанный выдающимся философом М.М.Бахтиным.

Изучению истории повстанческого движения юга России автор посвятил более 15 лет. В настоящее время В.Г.Ященко работает журналистом в Интернет-издании "Кавказский узел".

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце