URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Соколов А.Н. Внутренняя речь и мышление
Id: 63761
 
599 руб.

Внутренняя речь и мышление. Изд.2

URSS. 2007. 256 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-00336-8. Букинист. Состояние: 4+. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

В настоящей книге представлены психологические и физиологические исследования по проблеме взаимоотношения мышления и речи. В ней дается краткая история и современное состояние этой проблемы и обсуждаются пути ее экспериментального исследования. При этом специальное внимание обращается на изучение скрытых речевых процессов, связанных с внутренней, или мысленной, речью; исследуются речевые процессы при решении различных мыслительных задач, а также при восприятии, запоминании и понимании слушаемой речи, чтении на родном и иностранном языках.

Значительная часть книги посвящена электрофизиологическому исследованию скрытых речевых реакций.

Эта книга была переиздана в США, Англии и Франции; отдельные ее главы публиковались в Германии, Японии, Польше, Румынии.

Предназначается для психологов, физиологов, лингвистов и педагогов, интересующихся исследованиями мышления и речи, а также разработкой программ обучения чтению, решению задач и другим интеллектуальным навыкам.


 Анонс

Книга была переиздана в США, Англии и Франции; отдельные ее главы публиковались в Германии, Японии, Польше, Румынии


 Оглавление

Предисловие
Введение

Часть первая. ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Глава I. Краткая история и современное состояние проблемы взаимоотношения мышления и речи
Глава II. Проблема внутренней речи в психологии
 1.Ранние исследования внутренней речи
 2.Обсуждение проблемы внутренней речи в советской психологии
 3.Применение методики речевых помех к исследованию внутренней речи
 4.Обнаружение скрытых речевых реакций с помощью условнорефлекторной методики
 5.Некоторые клинические наблюдения
 6.Взаимосвязь внутренней и внешней речи и переходные процессы между ними
Глава III. Речевые обобщения и речевая редукция при формировании умственных действий
 1.Проблема обобщенных ассоциаций и свернутых умозаключений
 2.Редукция логического алгоритма решения физических задач при формализации умственных действий
 3.Речевые обобщения и речевые семантические комплексы при переводе иностранных текстов

Часть вторая. ВЛИЯНИЕ АРТИКУЛЯЦИОННЫХ ПОМЕХ НА УМСТВЕННУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Глава IV. Нарушение слухового восприятия и понимания речи при артикуляционных помехах
 1.Экспериментальные подходы к исследованию функций внутренней речи
 2.Отрицательное влияние артикуляционных помех на понимание и запоминание слушаемой речи
 3.Появление фрагментарных форм внутренней речи при автоматизации речедвижений и в момент микропауз в артикуляционных помехах
 4.Недостаточность фрагментарных форм внутренней речи для понимания трудных (отвлеченных) текстов и необходимость в этом случае развернутого проговаривания слов
 5.Внутренняя речь как механизм смыслового комплексирования
Глава V. Сравнительное действие различных условий артикуляции на процессы восприятия, запоминания и мышления
 1.Проверка действия речевых и неречевых моторных индукций
 2.Объем и точность зрительного восприятия при различных условиях артикуляции
 3.Запоминание и воспроизведение рисунков и слов при различных условиях артикуляции
 4.Решение арифметических примеров при различных условиях артикуляции
 5.Перевод иностранных текстов при различных условиях артикуляции
 6.Основные выводы из опытов с артикуляционными помехами

Часть третья. ЭЛЕКТРОМИОГРАФИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ВНУТРЕННЕЙ РЕЧИ

Глава VI. Электромиографический метод исследования внутренней речи и общий обзор электромиограмм скрытой артикуляции
 1.Электроактивность речевой мускулатуры как объективный показатель скрытых речевых процессов
 2.Микродвижения языка при внутренней речи
 3.Методика регистрации токов действия речевой мускулатуры
 4.Общая характеристика электроактивности речевой мускулатуры при громкой и беззвучной артикуляции слов
 5.Электромиограммы скрытой артикуляции при "мысленной арифметике"
 6.Электромиограммы скрытой артикуляции при чтении про себя и слушании речи
 7.Электромиограммы скрытой артикуляции при воспроизведении и припоминании словесного материала в уме
 8.Электромиограммы скрытой артикуляции при оперировании наглядно-зрительным материалом
 9.Основные выводы из предварительных опытов
Глава VII. Интегрированная электроактивность речевой мускулатуры как показатель вербально-мыслительных процессов
 1.Метод регистрации и измерения интегрированной электроактивности речевой мускулатуры
 2.Измерение интегрированной электроактивности речевой мускулатуры при "мысленной арифметике"
 3.Измерение интегрированной электроактивности речевой мускулатуры при беззвучном чтении текстов
Глава VIII. Электроактивность речевой мускулатуры при наглядном мышлении
 1.Вопросы и методика электрофизиологического исследования наглядного мышления
 2.Динамика интегрированной электроактивности речевой мускулатуры при решении матричных задач Равена
 3.Случаи решения матричных задач без заметного речедвигательного возбуждения
 4.Соотношение между напряжением речевой мускулатуры и другими физиологическими показателями (КТР и ЭЭГ)
 5.Анализ словесных отчетов испытуемых и общее обсуждение проблемы наглядного мышления
 6.Основные выводы из электрофизиологических опытов с матричными задачами
Глава XI. Речедвигательная афферентация и проблема мозговых механизмов мышления
 1.Динамическая локализация речевых функций
 2.Концепция речевой "функциональной анатомии" У.Пенфилда и ее недостатки
 3.Нейрофизиологические механизмы речедвигательной афферентации
 4.Тоническая и фазическая электроактивность речевой мускулатуры в процессе умственной деятельности
Заключение
Summary
Литература
Именной указатель

 Предисловие

Книга одного из выдающихся отечественных психологов, доктора психологических наук, профессора, специалиста в области психологии мышления и речи А.Н.Соколова "Внутренняя речь и мышление" представляет собой обобщение его многолетних теоретических и экспериментальных исследований. Первое издание этой книги (1968 г.) было удостоено премии им.К.Д.Ушинского и опубликовано во многих странах в переводе на английский, немецкий, французский и другие языки. Несмотря на прошедшие десятилетия и стремительный прогресс электрофизиологических методов, книга А.Н.Соколова до сих пор сохраняет свою ценность, поскольку внутренняя речь все еще остается мало изученным механизмом мыслительной деятельности человека. Помимо уникальных эмпирических данных, книга содержит исторический анализ проблемы взаимоотношения мышления и речи, начиная с учения древних о "логосе", означавшем мысль и слово в их неразрывном единстве, и кончая дискуссиями по проблемам внутренней речи в философских, логических, психологических и физиологических работах, имевшихся к тому времени в мировой науке.

А.Н.Соколов родился 10 октября 1911 г. в селе Клекотки Горловского района Рязанской области в семье сельского учителя. В 1934 г. он закончил биологический факультет Калининского (Тверского) педагогического института и в том же году поступил в аспирантуру московского Института психологии (ныне Психологический институт РАО). С этим институтом связана вся научная биография Александра Николаевича, который проработал в нем более 50Нти лет, пройдя путь от аспиранта и младшего научного сотрудника до заведующего лабораторией. В начале своей научной деятельности он работал под руководством таких великих психологов как Б.М.Теплов (руководитель его кандидатской диссертации), П.П.Блонский, С.Л.Рубинштейн, А.А.Смирнов. Во многом под их влиянием сформировались широкие научные интересы Александра Николаевича в исследовании высших уровней психики, опирающихся на речемыслительную деятельность. Как ученый, обладавший широчайшей эрудицией, он сохранил преданность этой теме, открывая все новые ракурсы и перспективы в ее исследовании.

В числе первых работ А.Н.Соколова были исследования роли внутренней речи в процессах понимания (1941). Испытуемым предлагалось читать тексты разного содержания и сложности при одновременном произнесении вслух выученного наизусть стихотворения или чисел в определенном порядке. Выяснилось, что подавление артикуляции путем автоматизированного "говорения", хотя и затрудняло понимание текста, но не исключало его полностью. Сохранившиеся элементы внутренней речи -- смысловые комплексы позволяли улавливать основной смысл и воссоздавать логические схемы текста.

В следующем цикле работ изучалась роль внутренней речи в процессах понимания при переводе иноязычного текста (1947). Использование разного рода речевых помех показало, что при быстром понимании лексическая, синтаксическая и семантическая стороны текста выступают в единстве, создавая впечатление непосредственности понимания, но это становится возможным лишь на основе длительного развития мышления.

Наибольшую известность получили психофизиологические исследования А.Н.Соколова, в которых регистрировалась скрытая от наблюдения электрическая активность мышц речевых органов (губ и языка) во время беззвучной артикуляции слов, решения в уме арифметических задач и матриц Равена, чтения про себя, слушания, припоминания в уме и воспроизведения словесного материала. Все эти трудоемкие эксперименты, тщательная обработка результатов, которая в то время осуществлялась вручную, и кропотливая проверка достоверности получаемых данных проводились на протяжении десятков лет самим автором. Экспериментальным путем было доказано участие скрытых речедвигательных импульсаций -- тонических и фазических -- в регуляции практически всех мыслительных актов человека, включая наглядное мышление.

По мнению А.Н.Соколова, суть процесса речевого мышления состоит не в оперировании словами, а в функционировании обобщенных межанализаторных связей на речевой основе. Результаты его теоретических и экспериментальных исследований свидетельствуют о том, что внутренняя речь и связанная с ней скрытая артикуляция являются основным механизмом мышления, с помощью которого происходит целенаправленный отбор, обобщение и фиксирование сенсорной информации. Эти результаты позволили автору утверждать, что внутренняя речь составляет важный фактор человеческого сознания, речевого по своему генезису, структуре и функционированию.

А.Н.Соколовым опубликовано около 100 печатных трудов.

Доктор психологических наук Е.И.Щебланова

 Введение

Предметом этой книги является психологическое и физиологическое исследование внутренней речи и ее роли в процессе мышления и других умственных действий человека.

В психологии термин "внутренняя речь" обычно означает беззвучную, мысленную речь, которая возникает в тот момент, когда мы думаем о чем-либо, решаем в уме какие-либо задачи, мысленно составляем планы, припоминаем прочитанные книги и разговоры, молча читаем и пишем. Во всех этих случаях мы думаем и вспоминаем при помощи слов, которые произносим про себя. Внутренняя речь -- это и есть речь про себя, или скрытая вербализация, с помощью которой происходит логическая переработка чувственных данных, их осознание и понимание в определенной системе понятий и суждений. Элементы внутренней речи мы находим во всех наших сознательных восприятиях, действиях и переживаниях, в которых они проявляются в виде речевых установок или самоинструкций или в виде вербальной интерпретации ощущений и восприятий. Все это делает внутреннюю речь весьма важным и универсальным механизмом умственной деятельности и сознания человека?

Однако уже из первых психологических исследований внутренней речи, проведенных у нас Л.С.Выготским (1934), П.П.Блонским (1935), Б.Г.Ананьевым (1946) и мною (1941), было ясно, что внутренняя речь, несмотря на свою специфику (беззвучность и фрагментарность), есть явление далеко не самостоятельное, а производное, возникающее из внешней речи -- слухового восприятия речи других людей и активного владения всеми формами устной и письменной речи. С этой точки зрения внутренняя речь есть психологическая трансформация внешней, ее "внутренняя проекция", возникающая вначале как повторение (эхо) слушаемой и произносимой речи, а в дальнейшем становящаяся все более сокращенным ее воспроизведением в виде речевых планов, схем и смысловых комплексов, действующих наподобие "квантов" мысли. Из этих психологических описаний ясно, что внутренняя речь есть явление весьма сложное, в котором мысль и язык связываются в единый и неразрывный комплекс, действующий как речевой механизм мышления.

Этим определяется и то большое значение, которое внутренняя речь имеет для решения общей проблемы взаимоотношения мышления и речи -- одной из древнейших и все еще остающейся остро дискуссионной не только в психологии, но и в логике и лингвистике. Как будет показано в дальнейшем, два основных взгляда чаще всего высказывались и поддерживались в этой области. Первый -- тот, что мышление и речь тождественны (мышление есть беззвучная речь, "речь минус звук"), второй -- тот, что мышление и речь лишь внешне связаны друг с другом (речь есть наружная оболочка мышления, средство выражения готовых мыслей, возникающих вне формы слов и чувственных образов). В современной психологии выражением первого взгляда является бихевиористическая трактовка мышления как речевого моторного навыка, выражением второго -- различные теории "чистого" мышления, порожденные вюрцбургской школой.

Общественно-исторический анализ проблемы мышления и языка с позиций диалектического материализма вскрыл научную несостоятельность подобных взглядов, их механистический и идеалистический характер и установил взаимосвязь языка с мышлением, их неразрывное единство в процессе общения и познавательной деятельности людей. Возникнув как средство общения и взаимного понимания, язык в то же время становится и средством мышления, обобщающим и фиксирующим общественный опыт человека и человечества в виде понятий, суждений и умозаключений. Отсюда классические положения марксизма об отношении мышления к языку: "Язык есть непосредственная действительность мысли" [1; 448]; "Идеи не существуют оторванно от языка" [6; 99].

Установление непосредственной и неразрывной связи языка с мышлением означает, что человеческое мышление в своей основе и по своей специфике, в отличие от элементарного мышления животных, является речевым мышлением, в котором речь выступает не только как средство выражения мыслей, но и прежде всего как средство их образования и развития, средство анализа и синтеза, отвлечения и обобщения предметов и явлений действительности.

Являясь весьма сложной фонетической, лексической и грамматической системой, человеческая речь характеризуется прежде всего звуковой формой (звуковой оболочкой) и соответствующим предметным значением, составляющим ее объективное содержание. То и другое общественно фиксируется, закрепляется в ходе исторического развития языка, приобретает относительно константный характер и усваивается каждым отдельным индивидуумом в процессе его общения с другими людьми данного языкового коллектива. Усваивая язык как общественно-фиксированную систему обобщенных и отвлеченных сигналов действительности, человек вместе с тем усваивает и все связанные с ними логические формы и операции мышления как опосредствованное (речевое) отражение реальных предметных связей и отношений.

Под влиянием речи происходит и отмеченная выше интеллектуализация ощущений и восприятий, делающая их специфически человеческими, т.е. обобщенными не только по внешним признакам, но и по признакам понятия. Все это означает, что мышление не только выражается, но и совершается в речи (Л.С.Выготский), не только формулируется, но и формируется в ней (С.Л.Рубинштейн). Усвоение речевой системы понятий приводит к тому, что у человека, владеющего речью, фактически и все другие формы мышления (наглядно-образное и наглядно-практическое) происходят на языковой базе, т.е. на основе ранее приобретенных понятий, которые сохраняются в памяти и в дальнейшем актуализируются в виде скрытой, или внутренней, речи.

Указанные положения о речевой природе мышления человека не означают, однако, отождествления мышления с речью. Будучи неразрывно связанными друг с другом, мышление и речь в то же время сохраняют свою специфику. Одну и ту же мысль можно выразить разными словами и разными грамматическими формами, например при переводе с одного языка на другой или при изложении мыслей своими словами. В ряде других случаев возможны замены слов и предложений различными условными знаками или символами, как, например, в математике и других науках, пользующихся специальной символикой. То же самое относится к технике связи при передаче шифрованных сообщений. Еще в большей степени подобные замены могут иметь место во внутренней речи, словарь которой часто приобретает очень индивидуальный, субъективный смысл и дополняется различными наглядными образами.

Все это указывает, что система "мысль -- язык" отнюдь не является жесткой, как это было бы при тождестве мышления и речи, а, напротив, весьма подвижной и динамичной, позволяющей использовать в процессе мышления самые различные языковые средства и всевозможные условные знаки для выражения понятий.

Из этого следует, что понятия являются относительно свободными в выборе конкретных форм своего выражения, но существовать отдельно от них они все же не могут.

Нейрофизиологическая сторона проблемы внутренней речи и мышления разрабатывалась нами исходя из рефлекторной теории И.М.Сеченова и И.П.Павлова, с учетом современных психофизиологических и клинических данных. Кратко остановимся на основных положениях этой теории.

В знаменитой книге И.М.Сеченова "Рефлексы головного мозга" (1863) и затем в другой не менее известной его книге "Элементы мысли" (1878) мышление рассматривается как процесс образования вначале конкретных (предметных) ассоциаций, а затем как процесс их постепенного усложнения посредством "словесной символизации" впечатлений. При этом И.М.Сеченов, исходя из сделанного им открытия центрального торможения рефлексов, применял этот принцип и к анализу мышления, считая, что "мысль есть первые две трети психического рефлекса" [137; 155]. Иначе говоря, мысль есть рефлекс, в котором представлены его начальный (рецепторный) и центральный (мозговой) моменты и в котором заторможено его внешнее выражение. В то же время И.М.Сеченов подчеркивал огромное значение "мышечного чувства" (кинестетических ощущений) как при предметно-наглядном, так и при словесно-абстрактном мышлении, указывая, что благодаря мышечному чувству происходит соединение различных сенсорных впечатлений в сложное целое впечатление о предметах, возникает представление о взаимоотношении предметов и явлений во времени и пространстве и, наконец, появляется возможность отвлеченного мышления с помощью зачаточной артикуляции слов (беззвучной или 'немой речи).

Эти положения И.М.Сеченов иллюстрирует следующим примером развития мышления у ребенка. Вначале ребенок познает окружающий его мир посредством разнообразных движений, которые ассоциируются у него с различными зрительными, осязательными, слуховыми и другими впечатлениями. По мере того как ребенок овладевает речью, у него развивается способность задерживать свои движения, и он начинает выражать свои мысли словами (рефлекс остается лишь в разговорных мышцах). В дальнейшем торможение может распространяться и на внешнее выражение слов; тогда остается только немой разговор, который сопровождается беззвучными движениями мышц языка в полости рта. Это приводит к замене звукового образа слов кинестетическими ощущениями (речевыми кинестезиями). "Мне даже кажется, -- пишет И.М.Сеченов, -- что я никогда не думаю прямо словом, а всегда мышечными ощущениями, сопровождающими мою мысль в форме разговора. По крайней мере, я не в силах мысленно пропеть себе одними звуками песни, а пою ее всегда мышцами; тогда является как будто и воспоминание звуков" [107; 142].

Дальнейшая разработка проблемы физиологических механизмов мышления была намечена И.П.Павловым в его понятии взаимодействуя первой (предметной) и второй (речевой) сигнальных систем. По И.П.Павлову, мысль есть ассоциация-либо предметная, либо словесная, последняя является наиболее универсальной, так как слово делает возможным отвлечения и обобщения, чем и характеризуется наше "специально человеческое, высшее мышление" [116; 490].

Первоначально И.П.Павлов связывал вторую сигнальную систему преимущественно с лобными долями мозга, но в дальнейшем относил к ней все речевые отделы мозга, поражение которых вызывает различные формы афазий [119].

В физиологическом отношении И.П.Павлов, как и И.М.Сеченов, наибольшее значение придавал речедвигательным (кинестетическим) раздражениям, идущим от речевых органов в кору мозга, и называл их "базисом" или "базальным компонентом" второй сигнальной системы. Вместе с тем И.П.Павлов принимал во внимание и действие слуховых и зрительных речевых раздражений, которые возникают при слушании речи и чтении и которые связываются с речевыми кинестетическими импульсами, образуя вместе с ними механизм второй сигнальной системы.

Таким образом, И.П.Павлов намечал исследование физиологических механизмов второй сигнальной системы прежде всего со стороны речедвигательных раздражений, функция которых, говоря современным языком, заключается в установлении обратной связи между речевыми проприоцептивными импульсами и центральными, мозговыми механизмами речи. Хотя в высказываниях И.П.Павлова не содержится прямых указаний на функции речедвигательных раздражений, все же о них достаточно определенно можно судить исходя из изученных еще И.М.Сеченовым функций мышечных ощущений, которые заключаются, во-первых, в организации и управлении движениями на основе проприоцептивного контроля за ними и, во-вторых, в объединении, или интеграции, различных сенсорных раздражений в единую функциональную систему.

Применяя эту концепцию И.М.Сеченова о контрольных и интегрирующих функциях проприоцептивных раздражений, можно предполагать, что такой проприоцептивный контроль в данном случае осуществляется не только за правильностью артикуляции слов, но и за правильностью отбора слов по их семантическому (смысловому) значению. Вероятно, что такой речедвигательный контроль должен иметь место не только при взаимном общении людей, но и при мышлении "наедине с самим собой", когда речевая сигнализация принимает форму внутренней речи, сопровождающейся зачаточной артикуляцией слов.

Необходимо заметить, что развитая И.М.Сеченовым и И.П.Павловым рефлекторная теория мышления коренным образом отличается от бихевиористической "моторной теории", хотя последняя также связывает мышление со скрытыми речевыми реакциями. Принципиальное различие между рефлекторным и бихевиористическим подходом к мышлению заключается в совершенно разном понимании ими природы речевых реакций. Если для рефлекторной теории И.М.Сеченова и И.П.Павлова речевые реакции являются проявлением действия центральных, мозговых механизмов, результатом интеграции сенсорных данных речевыми системами мозга с учетом обратных воздействий на мозг речевых проприоцептивных импульсов, то в бихевиористической теории, по крайней мере в том виде, в каком она была высказана Уотсоном и его последователями, речевые реакции рассматриваются лишь как периферические мышечные процессы в гортани или в других органах [169; 295], [269].

Хотя из-за крайней сложности строения мозга мы все еще далеки от полного знания мозговых механизмов мышления и речи, все же очевидно, что исследование роли речедвигательных раздражений в мозговой деятельности может пролить свет и на эту проблему. Эта попытка и делается в предлагаемой вниманию читателей книге.

В первых двух главах дается краткий обзор истории и современного состояния проблемы взаимоотношения мышления и речи и специально -- истории проблемы внутренней речи. Эти главы вводят читателя в круг философских, логических и психологических проблем, связанных с внутренней речью, ее генезисом и структурой, и описывают результаты ее исследования с помощью различных методов.

Глава III содержит исследования процессов речевого обобщения и речевой редукции и образования свернутых (обобщенных) ассоциаций и семантических комплексов при формировании умственных действий. С целью исследования этих процессов применялся метод мышление вслух -- принудительной вербализации мыслей в момент их возникновения. Это давало возможность сопоставить логически предполагаемый порядок (алгоритм) решения мыслительных задач с фактическим порядком их решения учащимися средней школы. В качестве примера были взяты некоторые физические задачи, а результаты сопоставления логически предполагаемого и фактического хода их решения представлены в виде графиков, наглядно демонстрирующих процессы речевой редукции при формировании умственных действий. В качестве другого примера образования свернутых умозаключений приводятся данные психологического анализа понимания иностранного текста людьми, в разной степени владеющими этим языком. При хорошем знании языка процесс чтения в значительной степени сводится к быстрому схватыванию основных опорных, или ключевых, слов, являющихся носителями общего смысла фразы или текста. В связи с этим высказывается гипотеза, что такого рода семантические комплексы, или "операторы", являются основными структурными элементами внутренней речи, посредством которых происходит логическая переработка (расчленение и интеграция) семантической информации в процессе мышления.

Следующим шагом, приближающим нас к более непосредственному исследованию внутренней речи, явились эксперименты, в которых выяснялось влияние различных искусственно создаваемых речевых (артикуляционных и слуховых) помех на 'различные виды мыслительной деятельности. Такого рода помехи делали очень затруднительным внутреннее проговаривание слов (временно блокировали внутреннюю речь) и тем самым позволяли выяснить роль внутренней речи при различных мыслительных действиях. Результаты этих исследований представлены в главах IV и V. Они показывают, что внутренняя речь обладает как функцией смыслового обобщения, так и функцией смыслового запоминания и что обе эти функции крайне нарушаются при действии речевых помех.

В трех последующих главах -- VI, VII и VIII -- излагаются результаты электрофизиологического исследования внутренней речи при вербальном и наглядном мышлении. Они являются наиболее точными и позволяют делать некоторые выводы относительно нейродинамики мыслительных процессов. Прежде всего они показывают, что при решении всех более или менее сложных мыслительных задач, в том числе и наглядных, возникает отчетливая речедвигательная импульсация либо в форме повышения общего тонуса речевой мускулатуры (тоническая реакция), либо в форме кратковременных вспышек речедвигательной импульсации, возникающих в момент скрытого проговаривания слов (фазическая реакция). По мере же автоматизации умственных действий речедвигательные импульсации уменьшаются и даже могут исчезнуть вообще, возникая лишь при переходе от одних умственных действий к другим. Приводимые в этих главах электромиограммы во многих случаях обнаруживают дискретный характер речедвигательной импульсации, что позволяет рассматривать внутреннюю речь как "квантовый" механизм мышления.

Наконец, в последней IX главе мы вновь 'возвращаемся к клиническим и нейроанатомическим данным и обсуждаем их применительно к установленным нами фактам динамики и функций внутренней речи.

Хотя наши исследования внутренней речи продолжались довольно длительное время (начало им было положено в 1940 году), все же из-за очень большой сложности проблемы они не могли охватить все ее стороны. Мы ограничивались главным образом психофизиологической разработкой ее со стороны динамики и функций речедвигательных раздражений как базального компонента второй сигнальной системы. Остальные вопросы лишь намечаются в этих исследованиях и содержат много пробелов, которые лишь отчасти восполняются обзором работ других авторов.

Тем не менее хотелось бы надеяться, что даже такой ограниченный план исследования речевых механизмов мышления, с выделением в нем в качестве центрального звена проблемы внутренней речи, все же может способствовать развитию общей теории мышления.

* * *

В своем исследовании я многим обязан моему бывшему научному руководителю Б.М.Теплову, с которым я начинал эти работы и консультациями которого я постоянно пользовался в дальнейшем. Я очень признателен также всем научным сотрудникам лабораторий мышления и речи Института психологии Академии педагогических наук GCCP за обсуждение этих работ и во многих случаях за непосредственное участие в них. Особенно большая помощь при проведении экспериментов и их обработке мне была оказана Н.И.Балашевой.

Я хотел бы также поблагодарить Е.И.Бойко за ценные замечания по рукописи при подготовке ее к печати.


 Об авторе

Александр Николаевич СОКОЛОВ (1911--1996)

Один из выдающихся отечественных психологов, доктор психологических наук, профессор, специалист в области психологии мышления и речи. В книге "Внутренняя речь и мышление" обобщены результаты его многолетних теоретических и экспериментальных исследований взаимоотношений мышления и речи, роли внутренней речи и речедвигательной активности в мыслительной деятельности человека. Несмотря на прошедшие десятилетия и стремительный прогресс электрофизиологических методов, книга А.Н.Соколова до сих пор сохраняет свою ценность, поскольку внутренняя речь все еще остается малоизученным механизмом мышления.

Широкие научные интересы А.Н.Соколова в исследовании высших уровней психики, опирающихся на речемыслительную деятельность, сформировались под влиянием великих отечественных психологов: Б.М.Теплова, П.П.Блонского, С.Л.Рубинштейна, А.А.Смирнова.

А.Н.Соколов -- автор около 100 научных трудов, среди которых: "Внутренняя речь при наглядном мышлении" (М., 1966); "Речедвигательная аффектация и проблема мозговых механизмов мышления" (М., 1967); "Психофизиологическое исследование внутренней речи как механизма мышления" (М., 1978) и др.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце