URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Артемьева Е.Ю. Психология субъективной семантики
Id: 62820
 
225 руб.

Психология субъективной семантики. Изд.2

URSS. 2007. 136 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-00332-0.

 Аннотация

В настоящей монографии раскрываются конкретные аспекты включения субъекта в деятельность, исследуются некоторые содержательные стороны деятельности человека и структуры его субъективного опыта. Особое внимание уделено психологическим процессам познания и описания геометрических форм. Представлен экспериментальный и методический материал.

Для специалистов-психологов, занимающихся проблемами визуального мышления, восприятия, памяти.


 Оглавление

Предисловие (А.Ш.Тхостов)
От автора
Глава I. Координаты объекта и координаты опыта
Глава II. Эмоционально-оценочные коды объектов. Гипотеза "первовидения"
Глава III. Немного о природе актуальных координат
Глава IV. Стратегии испытуемых
Глава V. Манипулятивный профиль испытуемого
Глава VI. Патология актуальных структур
Субъективная картина мира и некоторые перспективы ее описания. (Вместо заключения)
Приложения
Литература

 Предисловие

Писать предисловие к книге своего учителя -- это очень ответственное и почетное дело. Важно в этом случае найти правильную интонацию, избегая жанра оды, эпитафии или, что еще хуже, критического разбора. Мою задачу несколько облегчает то, что сама Елена Юрьевна Артемьева, насколько я помню ее характер, вряд ли приветствовала бы оду, а скорее бы предпочла критику.

В этом смысле книга хорошо отражает ее характер. Одной из первых в отечественной психологии она обратилась к области субъективной семантики, заведомо апеллирующей к сфере частного, индивидуального, субъективного, в общем, всего того, что по определению выходит за рамки строгой формализации. Хотя именно от нее, математика по своему первому образованию, этого можно было бы ожидать менее всего. Задача проверить алгеброй гармонию всегда была скрытой целью всех естествоиспытателей, приходивших в психологию с накопленным опытом своей первой профессии. Е.Ю.Артемьевой же это было совсем не свойственно, она очень хорошо понимала, что психология, ориентирующаяся только на естественно-научный идеал, часто теряет свою суть, не достигая идеала научности, но теряя при этом богатство смысловых оттенков. Возможно, именно потому, что она была профессиональным математиком, она хорошо понимала как преимущества, так и ограничения применения математических методов в психологии, счастливо избегнув двух крайностей, свойственных дилетантам: обожествления математики и презрения к ней (часто проистекающего из незнания).

Хотя при этом она очень уважала структурированное, строгое, даже жесткое мышление, если оно было не сковывающим панцырем, а гибким внутренним каркасом, без которого любое, сколь угодно красивое психологическое рассуждение превращается в жанр необязательного импрессионистического описания субъективного опыта, при котором этот опыт так и остается сугубо субъективным и недоступным для наблюдателя. Ей, одной из немногих, удалось соблюсти очень трудный баланс объективации субъективного при сохранении специфики последнего. Ее немногочисленные работы (к сожалению, она очень недолго прожила) -- это очень интересные и довольно успешные попытки решения почти неразрешимой проблемы.

Подобная "хорошо структурированная гибкость" была не только свойством ее научного творчества, но и чертой характера. Она была очень открытым человеком, и следствием этой открытости была ее абсолютно искренняя любовь к студентам, с которыми ей часто было интереснее, чем с коллегами ее возраста. Интереснее именно потому, что она больше всего любила новизну и разнообразие. Несколько поколений студентов помнят ее дом, в котором тебе всегда были рады, всегда давали поесть, и который был центром притяжения для очень и очень многих. Меня всегда поражало: Елена Юрьевна была не очень здоровым физически человеком, но всегда была рада гостям, совсем, как мне тогда казалось, не обременявшим ее. В ее доме можно было встретиться с самыми неожиданными людьми, внезапно посреди научной дискуссии начинавшими петь под гитару.

Артемьева была моим учителем довольно долгое время, начиная с моих первых студенческих работ. Выбор ее в качестве научного руководителя, как я понимаю теперь, был обусловлен именно ее открытостью и неформальностью. Она не была учителем в смысле ментора, мне даже не хватало ее критических замечаний: меня часто в то время "несло", и некоторая строгость бы совсем не повредила. Зато она умела создавать потрясающую атмосферу поддержки, возможности фантазирования, оберегая от слишком раннего окостенения "научного мировоззрения", часто оборачивающегося зашоренностью.

Книга, представленная читателю, написана довольно давно, но ее научная актуальность не утрачена. Кое-что в ней выглядит на современный взгляд несколько наивно, в то время и теоретические, и экспериментальные возможности были несравненно беднее (многие описанные эксперименты делались в буквальном смысле "на коленке"), но в ней осталось главное: нетривиальность результатов, часть из которых требует дополнительного осмысления, свежесть и открытость манеры изложения.

Доктор психологических наук, профессор А.Ш.Тхостов

 От автора

Развитые формализмы современной науки, богатые возможности техники экспериментирования и обработки результатов порождают естественное стремление к применению строгих и даже унифицированных процедур исследований. Выбор все более жестких экспериментальных схем -- один из путей движения в этом направлении. В психологии этот путь представлен желанием как можно точнее задать инструкцию, как можно тщательнее исключить неконтролируемые входные параметры, как можно жестче регламентировать стимуляцию -- все это для того, чтобы результат стал однозначно интерпретируемым. Эта практика дистиллированной стимуляции, как любая разумная диета, несомненно способствует стройности результатов, но исключает некоторые радости научного бытия. Картина встречи субъекта с миром несколько обедняется. Из поля зрения исследователя выпадает тот наиболее драматический момент, когда субъект принимает стимуляцию встречным структурированием мира, когда деятельность находит свой объект.

Специальное же внимание к ситуации нежестких инструкций и неопределенных стимулов (разумеется, при условии анализа с помощью адекватных теоретических и методических средств) таит, на наш взгляд, много интересных возможностей. Наблюдения в условиях "свободных" инструкций могут помочь выявить устройство субъективной картины мира (картины мира для субъекта), отражающей в себе и его (субъекта) личностно-манипулятивные особенности. Прямая констатация актуальных свойств, которыми наделяется являющийся объект, может дать сведения о когнитивных структурах опыта, о наиболее доступных для исследования семантических структурах. Эти соображения определили и название книги -- "Психология субъективной семантики".

Весьма существенным для описываемых нами структур является их участие в отношениях субъекта с миром: иными словами, если аксиоматика большинства психологических теорий апеллирует к психотехнике (организации психических процессов), то нам хотелось бы работать внутри психологии. Поэтому мы не всегда могли прямо воспользоваться терминологией существующих теорий, и нам пришлось вводить понятия типа "структура субъективного опыта", "координаты опыта субъекта".

Конечно, мы не раз наталкивались на существенные методические и интерпретационные трудности. Далеко не все из них нам удалось преодолеть. И основную свою задачу мы до сих пор видим в привлечении внимания к некоторой богатой, но полузабытой экспериментальной реальности, в обосновании возможности работать с ней.

Наши исследования были начаты несколько лет назад совместно с Л.С.Назаровой. Велика ее помощь и в подготовке этой книги. Большинство приведенных в тексте рисунков получены из ее коллекции. В экспериментальных исследованиях также принимали участие бывшие в то время студентами О.Бондаренко (Сальманова), А.Шипицына, М.Татарлиева, А.Тхостов. В тексте использовались материалы их дипломных работ. Приношу благодарность всем этим людям.

Мне потому особенно дорога сегодня сохранившаяся теснота наших деловых отношений, что я кончаю работу над рукописью в горькие дни нестерпимой боли утраты нашего общего учителя -- Александдра Романовича ЛУРИЯ. И теперь, когда стало остро понятно, чем были для нас его советы, одобрение или стимулирующее несогласие, я хочу посвятить его памяти хотя бы эту книгу. Я хочу это сделать еще и потому, что реализованная здесь эмоциональная направленность -- желание использовать в теоретических конструкциях не только статистические, но и единично наблюдаемые факты -- была общей точкой наших позиций.

Сентябрь 1977 г.

 Об авторе

Елена Юрьевна АРТЕМЬЕВА (1940--1987)

Отечественный психолог, психосемантик, доктор психологических наук. Выпускница механико-математического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова, преподавала в течение 25 лет на кафедре нейро- и патопсихологии факультета психологии МГУ. Занималась вопросами медицинской психологии, разрабатывала проблемы субъективной семантики в норме и патологии, методику применения математических методов в психологии. Внесла важнейший вклад в решение одной из фундаментальных задач современной психологии -- предложила концепцию следов деятельности, благодаря которым происходит регуляция структурной презентации мира субъектом. Е.Ю.Артемьева ввела понимание смысла как следа деятельности и основанные на этом понятия модальной субъективной семантики. Теоретические положения, разработанные Е.Ю.Артемьевой, до сих пор широко используются в курсах общей психологии, читаемых на психологических факультетах; предложенные ею методики используются в практике клинических исследований.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце