URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Кокошин А.А. О стратегическом планировании в политике
Id: 53083
 
319 руб.

О стратегическом планировании в политике

URSS. 2007. 224 с. Твердый переплет. ISBN 978-5-484-00981-7.

 Аннотация

В своей монографии академик РАН А.А.Кокошин рассматривает комплекс вопросов методологии и практики стратегического планирования в политике применительно к деятельности государства на международной арене, к укреплению военной мощи государства в экономическом развитии и др. Автор предлагает формулу стратегического планирования, включающую в себя определение жизненно важных и стратегических интересов, целеполагание, эшелонирование во времени и пространстве задач, средств и ресурсов, необходимых для достижения поставленных целей. В исследовании автор опирается на свой опыт и как ученого, и как практического работника исполнительной власти (первого заместителя министра обороны РФ, секретаря Совета обороны РФ, затем секретаря Совета безопасности России), а также депутата Государственной Думы Федерального Собрания РФ.

Книга предназначена как для специалистов в области стратегического планирования в государственном аппарате и в бизнесе, так и для широкого круга читателей, в том числе для студентов и аспирантов гражданских и военных вузов.


 Оглавление

1 Введение
2 Планирование и прогнозирование
3 Образцы успешного научного предвидения
4 Целеполагание, его связь с определением национальных интересов, жизненно важных интересов и стратегических интересов
5 Об отечественном опыте стратегического планирования
6 "Асимметричный ответ" на "Стратегическую оборонную инициативу" как пример стратегического планирования в сфере национальной безопасности
7 Сочетание противоборства и сотрудничества в современной мировой политике и значение этого сочетания для стратегического планирования
8 Пример внешнеполитической стратегии США: СНБ-68
9 Стратегические действия и противодействия
Примечания
Приложения
 1.Об опыте стратегического планирования в Японии
 2.Об опыте стратегического планирования в Южной Корее
 3.Краткое изложение труда нобелевского лауреата академика РАН В.Л.Гинзбурга ""Физический минимум" на начало XXI века"
 4.Развитие стратегических ядерных вооружений как мера по сохранению способности к адекватному ответному удару в рамках стратегии "асимметричного ответа" на СОИ (из опубликованного отчета Комитета советских ученых)
 5.О системе "АС" для анализа устойчивости военно-стратегического развития
 6.Специальные средства и способы противодействия противоракетной обороне (из опубликованного отчета Комитета советских ученых)
Именной указатель
Об авторе

 Введение

Успешное стратегическое планирование и последовательные, согласованные действия по реализации избранной стратегии -- это сравнительно редкое явление как во внутренней, так и во внешней политике государств. В подавляющем большинстве случаев действия, совершаемые государственными руководителями, политиками, подчинены актуальным вопросам настоящего времени, текущим потребностям. Тем не менее стратегическое планирование представляет особую ценность и при правильной постановке дела является одним из наиболее эффективных инструментов политики.

Применение стратегического планирования означает значительно более высокий уровень управления, нежели рефлексивное ситуационное управление. В силу этого полностью оправданной является установка Президента РФ В.В.Путина на создание государственной системы стратегического планирования в Российской Федерации.

Концентрация на событиях текущей жизни, на рефлексивных ситуационных действиях свойственна обыденному сознанию. Оно скорее реагирует на события, чем стремится управлять ими. Это свойство распространяется на подавляющую часть политического класса практически любой страны. К сожалению, лишь очень небольшая часть современных политиков-практиков способны мыслить, обращаясь к будущему, планировать будущее, т.е. обладают стратегическим мышлением.

Видный отечественный специалист по вопросам управления Г.Б.Кочетков справедливо отмечает, что "успех стратегического планирования в решающей степени зависит от того, насколько умеют "мыслить стратегически" руководители данной организации, насколько они нацелены на него", ибо "профессиональные плановики лишь способствуют становлению планового процесса и обеспечивают его эффективность, но не могут сами осуществлять стратегическое планирование в организации".

Именно осуществление качественного, на самой современной научной основе стратегического планирования является одним из важнейших средств обеспечения интеллектуального превосходства нашей страны в ведении дел на международной арене.

Стратегическое планирование (в различных сферах) -- это один из механизмов стратегии развития страны, являющейся исключительно актуальной проблемой для современной России. Выдвижение такого рода стратегии (или даже более частных стратегий, в том числе внешнеполитической стратегии или стратегии политико-военной) имеет политико-мобилизационную функцию, для обеспечения которой формулируется определенная семантика, выстраиваются целые семантические ряды (семантические конструкции), в которых концептуализируются основные, центральные идеи стратегии, призванные воздействовать как на массовое, так и на элитарное сознание.

Так, в современной стратегии национального развития Китая существенную роль играют такие семантические конструкции, как "сокрытие возможностей", "построение общества малого достатка" (сяокан), "гуманное правление", "управление государством с помощью морали" и др. Все более важную роль в последнее время играет в публичной политике руководства КНР формула "мирное возвышение". Под этим подразумевается, что Китай должен стать могучим, не нанося ущерба развитию соседних стран и мирового сообщества в целом.

Как справедливо отмечает российский политолог А.Чаадаев, "величайший успех -- найти точные слова для описания того, что происходит и, главное, что должно происходить завтра...".

Нельзя не отметить, что общественно-политические ожидания в нашей стране относительно необходимости выработки стратегии развития страны весьма значительны, и такого рода ожидания полностью обоснованы. Они отражают специфику пространственно-временного положения нашей страны в мире, характер нашей национальной психологии, которая не учитывается многими авторами.

Все важнейшие вопросы, которые входят в сферу стратегии развития страны (стратегического планирования) -- это, в конце концов, вопросы большой политики, политической стратегии -- будь то вопросы поэтапного завоевания страной тех или иных позиций на мировых рынках наукоемкой продукции или стратегия распространения русского языка, российской культуры в мировом информационном пространстве, не говоря уже о таких проблемах, как пропорциональное развитие регионов России в интересах обеспечения территориальной целостности страны, строительство Вооруженных сил, развитие оборонно-промышленного комплекса, обеспечение биобезопасности страны и т.п.

При этом надо постоянно иметь в виду, что выработка стратегии национального развития должна опираться на серьезную научную базу, на глубокие знания как своего собственного общества, нашей страны, наших социокультурных особенностей, так и на знание внешнего мира, понимание "траекторий развития" тех стран, которые добились и добиваются значимых успехов в экономическом и социальном развитии, в обеспечении своей субъектности в мирополитической системе, в глобализирующемся мире. Во многих сегментах отечественного политического класса, госаппарата, бизнеса фактически отсутствует понимание сверхсложности данной задачи, процесса формулирования такой стратегии, даже отработки системы координат, в которой должна определяться и реализовываться данная стратегия. Очевидно, что эта система координат должна носить многомерный и междисциплинарный характер, отражая нарастающую сложность и комплексность того мира, в котором Россия как нация должна добиться успеха, обеспечить для многих поколений достойное место в мире.

Каждое государство, соответствующее общество одновременно существует в нескольких пространственно-временных системах координат, что особенно наглядно проявляется в условиях глобализации. Во-первых, это общемировая глобальная система координат; во-вторых, это система координат, специфическая для определенного региона, в котором находится данная страна; в-третьих, это пространственно-временные координаты для конкретной страны. При рассмотрении положения страны в современном мире следует учитывать каждую из таких систем координат, присущее им разное историческое время.

Современную политику государства, нации, стремящейся обеспечить свои интересы в мировой политике и в мировой экономике, свою субъектность, свой реальный суверенитет, можно уподобить одновременной игре в многомерные шахматы на нескольких шахматных досках; при этом правила игры время от времени обновляются -- по мере изменений в составе основных "игроков", многие из которых ведут такую же многомерную (и многошаговую) игру. В такой политике крайне важно сохранить свою национально-государственную, культурно-цивилизационную идентичность, угроза размывания которой резко возрастает при развитии процессов глобализации, во многом носящих деструктивный характер. В странах, добившихся крупных результатов в своем развитии в годы после Второй мировой войны (Китай, Индия, Франция, Япония и др.), политики, не говоря уже об интеллектуальной элите, весьма значительное внимание уделяют обеспечению такой идентичности.

* * *

Соответствующие исследования как прикладного, так и теоретического порядка в нашей стране весьма слабо стимулируются и политическим классом, и бизнесом. Во многих же сегментах самих общественных наук в нашей стране господствует интеллектуальная анархия (пользуясь выражением выдающегося отечественного ученого А.А.Свечина) вместо здорового научного плюрализма. Мы должны помнить, что явный недостаток знаний о своей собственной стране, который имелся у советских "руководящих кругов" (андроповское замечание на июньском Пленуме ЦК КПСС 1983 года: "Мы не знаем страны, в которой мы живем"), оказался одной из важнейших причин краха попытки модернизации, экономического реформирования в 1980Не годы.

Для выработки стратегии национального развития, адекватной потребностям превращения России в современную великую державу с высокой степенью субъектности (что отвечает настроениям большей части населения нашей страны), необходимо и серьезное понимание отечественным политическим классом закономерностей техноэволюции (по весьма широкому спектру технологий, определяющих облик экономики и социальной сферы, начиная с медицины, здравоохранения, военного дела, характера массовой культуры и т.д.) и цивилизации в целом. У политического класса должно наличествовать также понимание и основных тенденций развития современной как прикладной, так и фундаментальной науки -- физики, биологии, химии, множащихся "гибридных" дисциплин. "Технологические прорывы" в различных областях будут создавать принципиально новые возможности для появления на мировых рынках высокоприбыльных продуктов, видов услуг, освоение которых и определяет во многом национальную конкурентоспособность той или иной страны.

Сама по себе задача раннего распознавания таких прорывов требует сохранения и развития отечественной науки по широкому спектру -- даже если в целом ряде сегментов у нас нет собственных возможностей обеспечить такие прорывы самим. В нашей стране в последние годы популярным стало (у значительной части политического класса, в госаппарате, в бизнесе) узкоутилитарное представление о науке: если она не дает экономического эффекта, не трансформируется быстро в коммерчески реализуемые технологии, то такая наука стране-де не нужна; не нужна при этом и такая отечественная наука, достижениями которой преимущественно пользуются в других странах. Это неверная логика, не соответствующая реальностям современной высокотехнологизированной цивилизации, где одним из важнейших условий обеспечения субъектности страны в процессе глобализации, ее реального суверенитета является обеспечение понимания ее политическим классом, интеллектуальной элитой, бизнес-элитой динамики происходящих изменений, которые в весьма значительной степени измеряются, оцениваются в естественно-научных и инженерно-технических категориях, ставших неотъемлемой частью современной многомерной культуры.

Так что функция науки в нашем обществе, в нашей стране состоит не только в том, чтобы создавать технологическую базу для новых продуктов, видов услуг, новых систем вооружений и технических средств для спецслужб и правоохранительных органов. Она призвана, в числе прочих задач, постоянно производить новое знание, которое позволяло бы обеспечить понимание того, что происходит в науке и технике стран, опередивших Россию (и стремящихся нарастить свой отрыв от остальных государств ради сохранения своих доминирующих позиций и в мировой экономике, и в мирополитической системе). Это создает основу для того, чтобы развить в нашей стране через 10--20 и более лет те производства, которые мы еще не сможем развивать в среднесрочной перспективе.

Нельзя не отметить, что в таких странах (прежде всего в США, Франции, Японии, Германии и др.) как государством, так и частными компаниями ведутся специальные исследования и разработки по познанию закономерностей техноэволюции, по выявлению тенденций развития науки и техники по крайней мере по сотням направлений. Аналогичные исследования в нашей стране присутствуют в крайне незначительном, неадекватном масштабе. Имевшиеся в СССР заделы в этой сфере, за редким исключением, не получили должного развития. Сохранение понимания того, что происходит в мировой науке и технике, имеет огромное значение для обеспечения нашей национальной безопасности, для принятия как симметричных, так и асимметричных мер в этой сфере. Это касается в том числе способности трезвой, реалистической оценки многообразных видов оружия на новых физических принципах (например, оружия направленной передачи энергии), предназначенного как для физического поражения живой силы и военных (и невоенных) объектов противника, так и для прямого воздействия на психику. Все более важную роль будут играть и различные средства поражения экспоненциально усложняющейся инфраструктуры (телекоммуникационных сетей, энергосетей, водоснабжения, теплоснабжения и пр.) современной высокоурбанизированной цивилизации, в частности средства с "минимальным побочным эффектом" для мирного населения.

Новые проблемы и опасности возникают в связи с бурным развитием биотехнологий, особенно на основе молекулярной биологии, генной инженерии. Представляется, что уровень осознания возникающих здесь проблем не только политическим классом многих стран, но и их интеллектуальными элитами значительно отстает от того, что реально происходит в области биотехнологий. Между тем мы уже находимся на пороге следующей революции, связанной с субмолекулярной биологией (нанотехнологией).

Одно из важнейших отличий отечественных деятелей неолиберального толка от западных политиков, придерживавшихся таких воззрений, состоит в том, что многие деятели в западных странах (особенно в США) в рамках парадигмы неолиберальной экономики самым активным образом занимались развитием целого ряда новейших технологий и направлений фундаментальной и прикладной науки.

Яркий пример этому -- вице-президент США Альберт Гор, который в рамках деятельности двух администраций президента Билла Клинтона (1993--2000) плодотворно занимался информационными технологиями и биотехнологиями (особенно стимулированием и всяческой поддержкой исследований по геному человека, увенчавшихся крупными успехами). При этом А.Гор активно опирался на экспертное сообщество в лице руководства Национальной академии наук США и ее аппарата, советника президента США по науке и его аппарата, на ряд ведущих научных центров страны -- как государственных, так и частных.

Другим примером такого рода можно считать деятельность президента Индии Абдул-Калама, который до прихода на этот пост был одним из "гуру" национальной науки и наукоемкой промышленности (как ее военного, так и гражданского секторов) и сохранил эту роль после прихода на пост президента страны в 2002 году. С именем Абдул-Калама связано создание ракетно-космической промышленности Индии (в том числе ракет-носителей под ядерное оружие), индийских суперкомпьютеров, ряда технологий для военной авиации, мощный импульс в развитии всего комплекса информационных технологий, обеспечивающих радикальное повышение боевой эффективности вооруженных сил. Таким "гуру" Абдул-Калам остается и в должности Президента Индии.

Говоря о деятельности А.Гора, нельзя не отметить, что она опиралась на глубокую (по современным меркам) традицию тесного взаимодействия высшей власти в США с наукой, которая берет свое начало с известного Манхэттенского проекта (создание атомной бомбы), реализация которого означала новое качество этого взаимодействия, причем далеко не только в военной сфере.

Весьма важной вехой для осознания американским политическим классом значения науки и техники стал доклад крупного ученого Ванневара Буша президенту Ф.Д.Рузвельту (1945) о перспективах научных исследований и развития различных технологий в послевоенную эпоху. На основе выводов и рекомендаций этого доклада произошел кардинальный пересмотр научно-технической политики в этой стране. Он послужил толчком к началу широкомасштабного государственного финансирования как фундаментальных исследований, так и прикладных разработок. Существует небезосновательное мнение о том, что "реализация положений этого доклада обеспечила политическую институционную основу того процесса, который был позднее назван научно-технической революцией".

Мощный импульс развитию науки и техники в нашей стране дал и советский "атомный проект". Однако нет свидетельств тому, что реализация в СССР этого проекта сопровождалась подготовкой документа, по стратегическому значению аналогичного докладу Ванневара Буша.

У автора данной работы нет никаких сомнений в том, что такого рода доклад был бы крайне актуален для задач формирования стратегии развития России в современных условиях, в частности для развития нанотехнологий, о чем говорится в Послании Президента В.В.Путина Федеральному собранию РФ 2006 года.

Эффективное стратегическое планирование способно обеспечить получение государством на международной политической арене стратегической инициативы, что в современных условиях крайне важно для нашей страны для участия в управлении процессами глобализации, для того чтобы быть реальным субъектом системы мировой политики (что соответствует и важнейшим характеристикам российского национального самосознания, нашему социокультурному и экономическому потенциалу, потребностям обеспечения благосостояния народа).

Любая стратегия -- это выбор приоритетов, определенного направления и последовательности действий, пользуясь военным языком -- эшелонирование этих действий во времени и пространстве. Когда субъект политики (экономики, военного дела и др.) выбирает ту или иную стратегию (тем более объявляет о ней публично), он связывает себя в течение длительного времени, вносит определенные ограничения на собственную "свободу рук". Сам по себе выбор приоритетов в стратегии -- это весьма важное самоограничение. Применительно к государственной политике оно касается в том числе возможностей тех или иных компонентов государственного аппарата (в том числе ведомств), определенная часть которых при выборе той или иной стратегии, формулировании стратегического плана оказывается в известной мере ущемленной. Так что процесс оптимизации как неотъемлемая часть стратегического планирования неизбежно ведет к столкновению интересов в бюрократии; и он требует преодоления этого сопротивления в ее различных сегментах.

Надо стремиться иметь гибкую, адаптирующуюся к реальным изменениям стратегию, но обеспечение такой гибкости имеет свои пределы, которые определяются самой природой стратегии и стратегического планирования. Чрезмерная гибкость, закладываемая в планирование, может на деле обернуться отказом от него.

В отличие от стратегического планирования оперативное планирование уже касается конкретных операций, действий, их последовательности, составления конкретных графиков, четкого определения ресурсов, необходимых для выполнения тех или иных пунктов плана, отраженных в графиках и т.п. В современных условиях приобрело большое значение политико-психологическое воздействие, виртуальные действия (в политике, бизнесе, в военной сфере). Это является особой темой, весьма слабо разработанной в отечественной теоретической, политической, политико-военной и военно-стратегической мысли сравнительно с тем, что имеет место в англосаксонских странах, Франции и Китае. В целом оперативное планирование можно считать стадией детализации, операционализацией стратегии, перевода ее в конкретные показатели деятельности различных структур и организаций.

Стратегическое планирование является процессом, состоящим из ряда шагов и стадий. Оно должно быть приспособлено к реально существующим механизмам принятия решений. Последнее обстоятельство часто упускается из виду разработчиками стратегических планов, особенно из академической среды, не имеющими опыта практической работы. (При этом в стратегических планах могут закладываться и мероприятия по изменению механизмов управления, самой системы управления.)

В современных условиях в России стратегическое планирование может быть как индикативным, так и директивным (для сравнительно ограниченного числа направлений национального развития). Оба вида планирования должны осуществляться в тесном партнерстве между государством (как исполнительной, так и законодательной властью) и бизнесом. Очевидно, что роль бизнеса должна быть более значительной в индикативном планировании.

Индикативное планирование является преимущественно методом косвенного воздействия на субъекты экономической деятельности. Не сковывая инициативу частного бизнеса (и государственных компаний или государственно-частного капитала), оно создает очень важные ориентиры для бизнеса, для стратегического планирования корпораций, ориентируя их, в том числе, в мировой экономике, в экономике отдельных регионов в смежных отраслях. Одна из важнейших задач индикативного планирования состоит в определении приоритетов в национальной политике развития на определенный период времени.

Если говорить о директивном планировании для современных условий, то речь должна прежде всего идти о долгосрочном и среднесрочном планировании строительства российских Вооруженных сил, о целом ряде важнейших сегментов оборонно-промышленного комплекса (включая ядерный оружейный комплекс), о многих сегментах национальной транспортной, энергетической и информационно-коммуникационной инфраструктуры. Автор приходит к выводу о том, что без директивного планирования (в сочетании с индикативным) не обойтись в деле развития ряда регионов России ради решения долгосрочных задач обеспечения территориальной целостности страны, нашей национальной безопасности. Это относится в первую очередь к Дальнему Востоку, Забайкалью и ряду других районов Восточной Сибири, а также к Калининградской области.

Очевидно, что создание системы стратегического планирования предполагает и формирование соответствующих органов государственного управления, опирающихся на независимые (напрямую) от госаппарата, от исполнительной власти исследовательские центры. Важна также отработка механизма взаимодействия между госаппаратом и организациями бизнеса (Торгово-промышленной палатой РФ, Российским союзом промышленников и предпринимателей, "Деловой Россией", различными региональными организациями бизнеса). Здесь в полном масштабе должен быть учтен опыт Японии, Южной Кореи и ряда других государств, где десятилетиями эффективно взаимодействуют госаппарат и бизнес именно по вопросам стратегического развития страны (см. прил.1, 2).

Немаловажная роль в стратегическом планировании в российских условиях должна принадлежать обеим палатам Федерального собрания -- в том числе за счет создания в них собственных аналитических подразделений, увеличивающих научно-экспертный потенциал парламента. Парламент, наряду со Счетной палатой, призван играть и существенную роль в контроле за исполнением принятых планов, опираясь на знание депутатами того, что реально происходит на местах. Надо постоянно помнить, что исполнение принятых планов -- это ахиллесова пята стратегического управления во многих странах. И надзор в этой сфере не может быть обеспечен лишь контрольными органами самой исполнительной власти и аппарата главы государства.

Понятия стратегия, стратегический, изначально зародившиеся сугубо в военной (или политико-военной) сфере, в настоящее время широко применяются практически к любым другим сферам как общей военной, так и личной жизни человека. (В политико-военной сфере также употребимо понятие высшая стратегия.) Исключительно активно понятие стратегия используют в деловой жизни -- практически нет ни одной сколько-нибудь значимой корпорации, компании, не осуществляющей в тех или иных масштабах стратегического планирования. При этом большая часть ТНК (а в последнее время и многие китайские ТНК, сознательно "выращиваемые" Пекином) активно занимаются исследованием международно-политической (и политико-военной) среды, учетом политических факторов в своем стратегическом планировании. Стратегия имеет устойчивую тенденцию трансформации из искусства в науку -- в рамках более общей тенденции формирования и развития науки об управлении (скорее, комплекса наук, объединенных по функциональному признаку). Во многих случаях выработка стратегии должна опираться на глубокое понимание революционных изменений, происходящих в различных сферах, которые необходимо рельефно выявлять на значительно более длительном историческом фоне и в более широком и общем контексте социальной (социокультурной) динамики. Особое внимание необходимо обращать на революцию в военном деле, которая все больше определяет характер будущих войн и вооруженных конфликтов. Использование достижений революции в военном деле теми или иными государствами (или негосударственными акторами мирополитической системы) в том числе может привести к возрождению применения военной силы в гораздо б\'ольших масштабах, чем мы наблюдаем в настоящее время, вплоть до попыток осуществления крупномасштабных структурно-системных изменений в мировой политике не периферийного, а центрального значения.

В современных условиях ряд авторов, размышляя о различных вариантах стратегии, о конкретном наборе действий, комбинаций, свойственных той или иной стратегии (применительно как к военной стратегии, так и к политической), а также и стратегии той или иной частной корпорации (компании), используют понятие стратагема. Это понятие возникло, по-видимому, за несколько столетий до нашей эры в Греции, но получило свое наибольшее признание в первом веке нашей эры в Римской империи. Латинский автор Юлий Фронтин (ок. 40--103 годы н.э.) объяснял своим читателям значение этого греческого слова как "ловкость, применяемая полководцами, которая греками именуется одним названием стратагем". То есть под термином стратагемы древние понимали не только хитрости в современном смысле слова, но и различные приемы и уловки, которые использовали военачальники для поддержания морального духа армии или одержания победы. Стратагемы, отталкиваясь от их классического содержания (прежде всего по Полиэну, представляющему в своем труде несколько сот примеров стратагем), можно считать неотъемлемой частью асимметричных стратегий. Асимметричные стратегии прежде всего нацелены на то, чтобы позволить "слабому победить сильного". Асимметрия в войнах часто наличествует в силу существенной разницы в положении воюющих сторон (как это было у Вьетнама и у США в период Вьетнамской войны (в 1960--1970Не годы)). Очевидная асимметричность отличает китайскую линию поведения в отношении США в политико-военной сфере.

Если говорить о военном деле, то к асимметричным стратегиям, действиям прибегает не только "слабый" в отношении "сильного" в общеупотребительном понимании этих слов, но и та сторона, которая при всей своей мощи не может себе позволить столь же больших потерь, что и значительно более слабая сторона.

Но у стран может быть сравнительно симметричное положение в системе международных отношений и близкие по своему характеру и масштабам политические цели с одновременно весьма различными асимметричными стратегиями. Примером такой асимметричной стратегии с высокоэффективным результатом являются стратегические оборонительные действия России против Наполеона в 1812 году, отработанные, глубоко продуманные М.Б.Барклаем-де-Толли и доведенные до логического конца М.И.Кутузовым.

Накануне и в начальный период Первой и Второй мировых войн в нашей стране подобного рода асимметричной стратегии разработано не было, что обернулось для нас в первом случае тяжелыми военными поражениями и политическим крахом Российской империи, а во втором -- неоправданно гигантскими потерями, чрезвычайно ослабившими нашу страну на многие десятилетия вперед. С высокой степенью вероятности можно предположить, что избрание асимметричных стратегий для обоих случаев дало бы нашей стране совершенно иные результаты участия в двух мировых войнах -- победу в Первой мировой войне и победу в Великой Отечественной войне с меньшими потерями.

В ходе "холодной войны" в рамках "гонки вооружений" (что в некотором смысле было эквивалентом третьей мировой войны) Советский Союз со своими союзниками, будучи в несколько раз экономически слабее США и их союзников, преимущественно следовал симметричной стратегии. Это вело к прогрессирующему и кумулятивному истощению наших ресурсов и ослаблению воли народа и политической элиты к продолжению борьбы за достойное место в мировой экономике.

В 1980Не годы в одном из важнейших сегментов противостояния двух сверхдержав с советской стороны на серьезном научном уровне была сформулирована асимметричная стратегия в ответ на рейгановскую программу разработки и создания широкомасштабной противоракетной обороны со значительной ролью космических компонентов -- программу так называемой "стратегической оборонной инициативы" (СОИ), в чем довелось принять активное участие и автору. Эта концепция (носившая в просторечии наименование "асимметричный ответ" на СОИ) была официально принята на вооружение советским руководством и публично объявлена на советско-американской встрече на высшем уровне в Женеве в ноябре 1985 года (см. подробнее в гл.6 данной книги).

В современных условиях задача формулирования и реализации асимметричных стратегий политико-военного взаимодействия (в том числе противостояния) является исключительно важной задачей для обеспечения российских национальных интересов, национальной безопасности России. Это касается также и российской политики и военной стратегии ядерного сдерживания, для чего может и должен быть использован отечественный опыт, идеи и разработки предыдущих десятилетий.

При осуществлении стратегического планирования необходимо очень трезво учесть как собственные слабые и сильные места, так и слабые и сильные места своих конкурентов (оппонентов), партнеров. Важное значение в любой стратегии имеет определение, по заветам Сунь-Цзы, "направления главного удара", или "центра гравитации" по Клаузевицу.

Качественное стратегическое планирование требует знания того, что думает о тебе оппонент (противник), каким он представляет себе тебя; необходим учет как знания рационального, так и восприятия эмоционального (иррационального) через образы и символы.

Весьма распространенным приемом при осуществлении стратегического планирования (и при принятии стратегических решений в целом) является использование исторических аналогий -- как в политике, так и в бизнесе.

Как пример такой аналогии в стратегическом планировании в отечественном бизнесе -- позиционирование "Газпрома" главой этого гиганта А.Б.Миллером как глобальной диверсифицированной компании через аналоги в виде "Эккссон-Мобил", "Бритиш Петролеум", "Ройал Датч Шелл": "Путем приобретения крупных нефтяных активов "Газпром" проведет дальнейшую диверсификацию источников дохода, снизит зависимость от экспорта газа и поставок на внутренний рынок. Структура бизнеса компании станет похожей на структуру глобальных игроков энергетического сектора -- таких как "ExxonMobil", "BP", "RD / Shell". Сейчас доля нефти в общем объеме добычи углеводородов у этих компаний составляет в среднем около 55%".


 Об авторе

Андрей Афанасьевич Кокошин -- профессор, доктор исторических наук, действительный член Российской академии наук.

Окончил Московское высшее техническое училище (университет) им.Баумана по специальности радиоэлектроника.

Длительное время работал в Институте США и Канады АН СССР, в том числе на посту зав. отделом военно-политических исследований, зам. директора Института.

В 1992--1997 гг. -- первый заместитель министра обороны России. В 1997--1998 гг. А.А.Кокошин занимал посты Государственного военного инспектора -- секретаря Совета обороны, затем секретаря Совета безопасности России. В 1998--1999 гг. -- и.о. вице-президента Российской академии наук.

Член Российской академии ракетных и артиллерийских наук.

Член Российской академии естественных наук.

С 1999 г. -- директор Института проблем международной безопасности Российской академии наук.

С 2003 г. -- декан факультета мировой политики МГУ имени М.В.Ломоносова.

С 1999 г. -- депутат Государственной думы Федерального собрания РФ.

А.А.Кокошин является автором ряда трудов по вопросам, связанным со стратегическим планированием: "Прогнозирование и политика", "Армия и политика" (в соавторстве), "Промышленная политика и национальная безопасность России", "Стратегическое управление: Теория, исторической опыт, сравнительный анализ, задачи для России", "Вопросы стратегического управления в сфере обороны" и др.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце