URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Карнап Р. Значение и необходимость. Исследование по семантике и модальной логике
Id: 52335
 
391 руб.

Значение и необходимость. Исследование по семантике и модальной логике. Изд.2

URSS. 2007. 384 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-00086-2.

 Аннотация

Rudolf Carnap. Meaning and Necessity. A Study in Semantics and Modal Logic

Настоящая книга, написанная известным американским философом и логиком Р.Карнапом (1891-1970), является заключительным томом его "Исследований по семантике", который имеет самостоятельное значение. Он подводит некоторые итоги эволюции взглядов одного из лидеров логического позитивизма на философию и логическую семантику. Карнап, обосновывая здесь свои теоретико-познавательные позиции и вновь подтверждая позитивистскую семантическую концепцию предмета философии, развивает некоторые новые логические идеи. "Главной целью этой книги, - как пишет автор, - является развитие нового метода семантического анализа значения, то есть нового метода анализа и описания значений языковых выражений" (метод экстенсионала и интенсионала). Однако основное значение книги заключается не в принадлежащем автору новом методе экстенсионала и интенсионала, а в выявлении трудностей анализа смысла и критическом обсуждении предлагавшихся разными авторами методов их решения.

Книга будет интересна философам, логикам, математикам, лингвистам, а также всем заинтересованным читателям.


 Содержание

Предисловие
Предисловие автора
Предисловие автора ко второму изданию
Глава I. Метод экстенсионала и интенсионала
 § 1.Предварительные разъяснения
 § 2.L-понятия
 § 3.Эквивалентность и L-эквивалентность
 § 4.Классы и свойства
 § 5.Экстенсионалы и интенсионалы
 § 6.Экстенсионалы и интенсионалы предложений
 § 7.Индивидные дескрипции
 § 8.Метод Фреге для дескрипций
 § 9.Экстенсионалы и интенсионалы индивидных выражений
 § 10.Переменные
 § 11.Экстенсиональные и интенсиональные контексты
 § 12.Принципы взаимозаменимости
 § 13.Предложения о мнениях
 § 14.Интенсиональная структура
 § 15.Применения понятия интенсиональной структуры
 § 16.Метод анализа значений по Льюису
Глава II. L-детерминированность
 § 17.L-детерминированные десигнаторы
 § 18.Проблема L-детерминированности индивидных выражений
 § 19.Определение L-детерминированности индивидных выражений
 § 20.L-детерминированность предикаторов
 § 21.Логические и дескриптивные знаки
 § 22.L-детерминированные интенсионалы
 § 23.Сведение экстенсионалов к интенсионалам
Глава III. Метод отношения именования
 § 24.Отношение именования
 § 25.Неоднозначность в методе отношения именования
 § 26.Ненужное удвоение имен
 § 27.Имена классов
 § 28.Различение номината и смысла у Фреге
 § 29.Номинат и смысл: экстенсионал и интенсионал
 § 30.Недостатки метода Фреге
 § 31.Антиномия отношения именования
 § 32.Решения антиномии
Глава IV. О метаязыках для семантики
 § 33.Проблема сведения объектов
 § 34.Нейтральный метаязык М'
 § 35.М' не беднее, чем М
 § 36.Нейтральные переменные в М'
 § 37.О формулировке семантики в нейтральном метаязыке М'
 § 38.О возможности экстенсионального метаязыка для семантики
Глава V. О логике модальностей
 § 39.Логические модальности
 § 40.Модальности и переменные
 § 41.Семантические правила для модальной системы S2
 § 42.Модальности в словесном языке
 § 43.Модальности и переменные в словесном языке
 § 44.Куайн о модальностях
 § 45.Заключения
Приложение
 A.Эмпиризм, семантика и онтология
  1.Проблема абстрактных объектов
  2.Языковые каркасы
  3.Что значит принятие какого-либо рода объектов?
  4.Абстрактные объекты в семантике
  5.Заключение
 B.Постулаты значений
  1.Проблема истинности, основанной на значении
  2.Постулаты значений
  3.Постулаты значений для отношений
  4.Постулаты значений в индуктивной логике
 C.О предложениях мнения. Ответ Алонзо Черчу
 D.Значение и синонимия в естественных языках
  1.Анализ значения в прагматике и семантике
  2.Установление экстенсионалов
  3.Установление интенсионалов
  4.Интенсионалы в языке науки
  5.Общее понятие интенсионала предиката
  6.Понятие интенсионала для робота
 E.О некоторых понятиях прагматики
Библиография
Комментарии
Алфавитный указатель

 Предисловие

1. Читателя, приступающего к изучению так называемой классической математической логики -- например, по книге Гильберта и Аккермана "Основы теоретической логики", уже с первых шагов подчас отпугивают приводимые для иллюстрации примеры:

"Если 2 Х 2 = 5, то снег черен",

"Если 2 Х 2 = 5, то снег бел",

"Если 2 Х 2 = 4, то снег бел",

которые все к тому же трактуются как истинные высказывания.

В дальнейшем, правда, становится ясно, что примеры эти приводятся именно для того, чтобы объяснить, что связка "если... то" будет употребляться в книге не в обычном смысле, что выражение "Если А, то В" (где А и В -- какие-нибудь высказывания) будет означать только: "Из двух высказываний: не-A и B -- хотя бы одно истинно".

Но тогда естественно возникает вопрос: в чем же состоит обычный смысл этой связки? Столь же естественным представляется и ответ, что связкой "если... то" соединяются обычно только высказывания, связанные между собой по смыслу. При каких условиях, однако, два высказывания могут считаться связанными по смыслу? И что такое вообще смысл высказывания?

Последний вопрос приобретает особую важность в связи с проблемами машинного перевода с одного языка на другой. Ведь перевод должен передавать именно смысл высказанного, то есть нечто объективное и независимое от того языка, средствами которого оно выражено. В чем же состоит это нечто и чем обеспечивается возможность его отождествления, несмотря на различие языка или языковой формы, в которой оно выражено?

Кругу вопросов этого рода и посвящена в основном книга Карнапа "Значение и необходимость". Автор предлагает в ней новый метод анализа значения языковых выражений, который он называет "методом экстенсионала и интенсионала"; подробно выясняет отношение своего метода к методам, предложенным другими авторами (Фреге, Расселом, Куайном, Черчем и др.), причем методы эти он освещает критически, останавливаясь подробно на тех чертах их, которые, по его мнению, следует квалифицировать как их недостаток; применяет, наконец, свой метод к построению логики модальностей, таких, как "необходимость", "возможность", "случайность", "невозможность". Книга завершается несколькими статьями, написанными после выхода в свет первого ее издания и представляющими собой в основном ответ на появившуюся в связи с первым изданием книги критику.

2. Проблематика, связанная с вопросами смысла (или, более общо, значения) языковых выражений, отнюдь не проста. Чтобы в ней разобраться, приходится вводить в рассмотрение целую систему семантических категорий. Система, рассматриваемая Карнапом, включает в себя понятия: "индивид", "дескрипция" (или описание предмета), "класс", "свойство", "отношение", "суждение", "описание состояния", "фактическая истинность", "логическая истинность", "фактическая эквивалентность", "логическая эквивалентность", "экстенсионал" языкового выражения, его "интенсионал" ("экстенсионал" и "интенсионал" предиката соответствуют в определенном смысле объему и содержанию понятия), "интенсиональный изоморфизм" (с помощью которого определяется далее понятие синонимов, то есть выражений, имеющих один и тот же смысл) и ряд других.

Фреге, Рассел, Куайн, Черч и др. кладут в основу своих методов логического анализа языковых выражений понятия "имени" и его "номината" (предмета, обозначаемого данным именем), а также соответствующего "отношения именования" (отношения имени к его номинату).

Поскольку Карнап останавливается на отношении своего метода к методам других авторов, ему приходится вводить в рассмотрение и круг понятий, связанных с методами "отношения именования".

3. Мы не имеем здесь возможности сколько-нибудь подробно остановиться на трудностях, для преодоления которых вводятся в семантику все эти категории (или которые возникают в связи с задачей адекватного определения этих понятий). Читатель встретится с ними уже с первых страниц книги. В качестве иллюстрации приведем здесь только один пример.

Рассмотрим высказывание:

"Город Манагуа есть столица государства Никарагуа". (1)

Так как "город Манагуа" и "столица государства Никарагуа" -- это разные имена одного и того же номината (в данном случае города), то естественно полагать, что, говоря о столице государства Никарагуа, мы говорим именно о городе Манагуа, то есть что слова "столица государства Никарагуа" мы можем заменить словами "город Манагуа". (И уж, во всяком случае, все, что верно для столицы государства Никарагуа, верно и для города Манагуа. Так, если верно, что "На улицах столицы государства Никарагуа можно увидеть возки, запряженные буйволами", то верно и то, что "На улицах города Манагуа можно увидеть возки, запряженные буйволами".) Однако если мы произведем эту замену уже в самом нашем высказывании (1), то получим:

"Город Манагуа есть город Манагуа" (2)

- высказывание, которое хотя и истинно, но заведомо не может заменить высказывания (1), поскольку оно утеряло содержащуюся в этом первом высказывании информацию.

Еще хуже будет обстоять дело, если мы произведем аналогичную замену в высказывании (которое довольно часто может оказаться истинным):

"X не знает, что город Манагуа есть столица государства Никарагуа", (3)

или в заведомо истинном высказывании:

"Фраза "столица государства Никарагуа" состоит из трех слов", (4)

ибо в результате такой замены мы получим ложные высказывания:

"X не знает, что город Манагуа есть город Манагуа", (5)

"Фраза "город Манагуа" состоит из трех слов". (6)

Когда же можно производить такого рода замену и когда нет? Можно ли сформулировать какие-нибудь общие правила на этот счет? В том числе правила, указывающие, можно ли осуществить такую замену, не меняя истинности (соответственно, ложности) высказывания. И какую замену можно делать, если требуется обеспечить сохранение высказыванием его смысла? Попыткам дать ответ на эти вопросы и посвящены прежде всего методы, рассматриваемые в книге Карнапа: его собственный метод "экстенсионала и интенсионала" (гл.I) и различные методы "отношения именования" (гл.III).

Оказывается, что сформулировать такие общие правила отнюдь не просто, что уже в этой связи возникает ряд трудностей, ситуаций, представляющихся подчас даже противоречивыми (см., например, так называемый "парадокс анализа", § 15), которым занимаются авторы многих исследований по вопросам семантики, -- по их собственному признанию, довольно безуспешно.

В своей книге Карнап специально останавливается на многих из этих трудностей и критически разбирает различные предложенные как им самим, так и другими исследователями методы их решения. Эта сторона книги представляет несомненный интерес для советского читателя, привыкшего критически относиться к методологии буржуазных авторов.

4. Метод "экстенсионала и интенсионала" Карнапа (и положенная в его основу трактовка упомянутых выше категорий семантики) породил довольно значительную литературу, посвященную его критике. Ряд конкретных замечаний, раскрывающих неудовлетворительность предлагаемых Карнапом решений некоторых вопросов, нашел отражение в комментариях к русскому переводу книги "Значение и необходимость".

Здесь мы не будем останавливаться детально на этой критике. Заметим лишь, что трудности, возникающие фактически в связи со всеми вышеупомянутыми категориями семантики, на наш взгляд, не случайны, ибо корень их состоит в том, что автор отрывает логическое от фактического, тождество от различия, фразу от контекста, в котором она находится, теоретическое решение вопроса от его практического решения, логическое исследование от исторического и т.п. В действительности в самих правилах логики и грамматики находит отражение многотысячелетний опыт людей, пользующихся языком для выражения своих мыслей и логикой для их анализа и обоснования. Вряд ли можно строить поэтому теорию смысла каких-либо выражений, не исходя из того, что смысл каких-то других выражений нам уже понятен или может быть объяснен наглядно, с помощью сопровождаемых словами действий: так, сущность пирога познают, съедая его (и смысл слова "пирог" разъясняют так же). Теория же должна прежде всего объяснять, как, зная уже смысл одних выражений, определять с его помощью смысл других, более сложных или новых выражений. Но в таком случае нужно точно формулировать, что именно считается уже известным и что ищется. Больше того, от теории требуется, чтобы она -- хотя бы при определенных условиях -- давала возможность действительно найти искомое, чтобы она содержала конструктивные способы решения определенных задач, в том числе и познавательного характера.

Требованиям конструктивности теория Карнапа заведомо не удовлетворяет. Но и допущения, из которых автор исходит -- особенно в отношении тех языков и выражений в этих языках, смысл которых предполагается (или должен предполагаться) уже известным, -- в книге не формулируются в явном виде. Читателю предоставляется догадываться, что если формулируется (для некоторого искусственного языка S1) семантическое правило обозначения (см. 1--2) "Нх" обозначает "х is human (a human being)", то тем самым предполагается, что читатель владеет английским языком: понимает выражения этого языка и связывает с ними, как это и бывает обычно, не только какой-то смысл, но и некоторые знания фактического характера, подчас неотделимые от этого смысла -- в частности, неоднократно используемые автором в его примерах фактические знания, что люди -- разумные существа и что они -- двуногие, но не обладающие перьями животные. Обусловленные невыявленностью таких предположений противоречия, с которыми мы встречаемся в книге Карнапа, разобраны в комментарии к стр.36--44. Здесь для нас существенно только, что попытка отделить (в абсолютном смысле) логическое, понимаемое как вытекающее из одних лишь семантических правил, от фактического заведомо неосуществима.

Само собой разумеется, что такого рода соображения ни в какой мере не претендуют на то, чтобы подменить собой подробный критический анализ книги Карнапа. Здесь скорее имеется в виду побудить читателя принять участие в этой работе, во многом лишь предстоящей нам (особенно поскольку речь идет о конструктивном решении задач, связанных с построением больших информационных машин или с машинным переводом).

5. Нам представляется необходимым обратить также внимание на то, что многие конкретные недостатки методов Карнапа обусловлены его гносеологическими установками. Но, прежде чем перейти к краткому освещению последних, остановимся еще на одном вопросе, связанном непосредственно с оценкой метода "экстенсионала и интенсионала" самим Карнапом.

Основную заслугу своего метода Карнап видит в том, что с помощью этого метода устраняется характерное для других методов "удвоение имен", состоящее в различении логиками "класса" и "свойства" как двух самостоятельных категорий. Действительно, в тех формализованных системах ("языках"), в которых действует так называемый принцип объемности (например, в некоторых аксиоматических теориях множеств), можно отождествить свойство с классом. Установив какой-нибудь канонический способ выражения свойств (такой, что все эквивалентные свойства получают одно и то же каноническое выражение), можно, наоборот, свести класс к свойству.

Однако из этого еще не следует, будто различение класса и свойства не может оказаться весьма существенным. Именно на таком различении смысла выражений "х принадлежит Р" ("х есть элемент класса, определяемого свойством Р") и "Р(х)" ("x обладает свойством Р", последнее может при этом не определять никакого класса) и основан один из способов устранения известных антиномий (парадоксов) теории множеств, предложенный Д.А.Бочваром. Вообще метод расщепления понятий (на два или большее их число) в соответствии с различными возможными оттенками смысла есть один из наиболее важных способов уточнения (конкретизации) смысла выражений. Этот метод постоянно используется наукой, когда речь идет именно о логическом анализе значения выражений и уточнении их смысла в соответствии с требованиями науки (сам Карнап пользуется им, например, когда различает "вероятность1") и "вероятность2"). Само собой разумеется, что такой анализ должен обнаружить, говоря коротко, не только различие в тождестве, но и тождество в различии. Не случайно и сам Карнап начинает с того, что вводит две разные категории -- "экстенсионал" и "интенсионал", -- обобщающие фактически понятия объема понятия ("класса") и содержания понятия ("свойства"), и лишь впоследствии обнаруживает, что его "метод экстенсионала и интенсионала нуждается только в одном выражении для того, чтобы говорить как о свойстве, так и о классе" (стр.29). Поскольку, однако, предположения, на которых основан этот метод, остаются невыясненными, больше того, самый метод предлагается, по существу, как универсальный, а главным достоинством его провозглашается доставляемая им "экономия мышления", состоящая в замене двух разных выражений одним, не приходится удивляться тому, что действительное развитие науки оказывается несовместимым с такими установками: оно обнаруживает и важность обобщения понятий, и важность содержательного расщепления понятий на два (или большее число), и условия применимости (то есть границы) методов, претендующих на универсальность.

Но таким образом мы опять приходим к необходимости разобраться в философских установках, из которых исходит автор в своей книге. Здесь также мы не ставим перед собой задачи детально разобраться во всех вопросах, затронутых автором в его книге или нашедших отражение в тех или иных решениях рассматриваемых им конкретных проблем анализа значения языковых выражений. Это потребовало бы специального исследования. Но мимо основных черт общих философских установок автора нельзя пройти даже в кратком предисловии к его книге.

6. В этой связи нужно отметить прежде всего глубокое расхождение между философскими взглядами автора и приемами, которыми его побуждает пользоваться конкретный материал его научных исследований. Для путаной идеалистической в своей основе философии логического позитивизма, к числу виднейших представителей которой принадлежит Р.Карнап, характерно вообще стремление совместить типичные для подлинной науки материалистические установки, на которых основано решение конкретных научных задач, с идеалистическими по своему существу исходными гносеологическими принципами.

Читая книгу Карнапа, мы можем обнаружить в ней и такие места, в которых речь идет о том, что свойства вещей понимаются им "не как нечто психическое, скажем, образы или чувственные данные, а как нечто физическое, как то, что имеют сами вещи" (стр.53). Или такие, где говорится: "Под свойством Черное мы имеем в виду нечто такое, что какая-либо вещь может иметь или не иметь и что этот стол на самом деле имеет. Аналогичным образом суждение, что этот стол черный, есть нечто такое, что экземплифицировано фактом существования стола такого, каков он есть" (стр.63). Значительное место уделяется в книге критике номинализма, не допускающего в науку никаких абстрактных категорий (универсалий). А в качестве критерия, позволяющего отбирать "хорошие" (удовлетворяющие требованиям научности) абстракции, выдвигается (в борьбе с номинализмом)... критерий практики (который, правда, трактуется при этом лишь прагматистски). "Принятие или отказ от абстрактных языковых форм, -- пишет Карнап, -- точно так же, как и принятие или отказ от любых других языковых форм в любой отрасли знания, будет в конце концов решаться эффективностью их как инструментов, отношением достигнутых результатов к количеству и сложности требуемых усилий. Декретировать догматические запрещения определенных языковых форм вместо проверки их успехом или неудачей в практическом употреблении более чем напрасно -- это положительно вредно, ибо это может препятствовать научному прогрессу" (стр.320).

В то же время, как и все представители современного идеалистического эмпиризма, Карнап претендует, конечно, на нейтральность в споре материализма с идеализмом. Он и в этой книге объявляет себя верным последователем идей Венского кружка, который "отверг и тезис о реальности внешнего мира, и тезис о его нереальности как псевдоутверждения" (стр.312). Вся та замечательная критика, которой Ленин подверг в своем "Материализме и эмпириокритицизме" такого рода претензии на нейтральность, полностью применима поэтому и сейчас к философским установкам Карнапа. И действительно, в идеалистическом характере его установок не приходится сомневаться. Материальный, мир вещей с точки зрения материализма есть первичное; мышление, а следовательно, и язык, в той мере, в какой он употребляется для выражения мысли, -- вторичное. Карнап же переворачивает это соотношение между первичным и вторичным. Для него первичным является не мир вещей, а язык. Каждый человек волен выбирать такой язык, какой ему нравится. Если мы рассматриваем "простейший вид объектов, с которыми мы имеем дело в повседневном языке: пространственно-временно упорядоченную систему наблюдаемых вещей и событий", то, значит, "мы приняли вещный язык" (стр.300). Правда, "все мы приняли вещный язык еще в детском возрасте как нечто само собой разумеющееся. Тем не менее мы можем считать это вопросом выбора в следующем смысле: мы свободны выбирать, продолжать ли нам пользоваться вещным языком или нет; в последнем случае мы могли бы ограничиться языком чувственных данных и других "феноменальных" объектов, или построить иной язык, отличный от обычного вещного языка... или, наконец, могли бы воздержаться от высказываний ... Принять мир вещей значит лишь принять определенную форму языка... Принятие вещного языка ведет, на основе произведенных наблюдений, также к принятию и утверждению определенных предложений и к вере в них. Но тезиса о реальности мира вещей не может быть среди этих предложений, потому что он не может быть сформулирован на вещном языке и, по-видимому, ни на каком другом теоретическом языке" (стр.301--302).

Я думаю, не требуется особых комментариев, чтобы стало ясно, что, несмотря на видимое безразличие к выбору материалистического или идеалистического "языка", язык, на котором разговаривает Карнап и который -- в противоречии с его собственными установками -- выбран им не произвольно (и не как первичное), а как способ выражения его философских взглядов, достаточно ясно свидетельствует о том, что мы имеем дело с идеализмом. И притом с субъективным идеализмом, поскольку утверждается, будто каждый волен выбирать себе ту форму "языка", какая ему (данному субъекту) нравится.

Ясно также, что на такой основе в действительности нельзя построить никакой подлинно научной (объективной) теории анализа значения языковых выражений. Не удивительно поэтому, что Карнап не формулирует в своей книге (в сколько-нибудь ясной форме) исходные допущения, на которых строится его метод экстенсионала и интенсионала; что в действительности он, худо ли, хорошо ли, мотивирует выбор используемых им семантических категорий именно такими соображениями, которые должны показать, что этот выбор отнюдь не произволен, а определяется тем объективным содержанием, в котором ему нужно разобраться; наконец, он (в осторожной форме) позволяет себе надеяться, что практическая проверка его метода и метода отношения именования заставит предпочесть именно его метод, поскольку позволит обнаружить, что "метод отношения именования должен рассматриваться по крайней мере как способный вводить в заблуждение, если не как неадекватный" (стр.176).

Невольно хочется повторить в применении к Карнапу его собственное остроумное соображение, высказанное им по поводу физика, пользующегося абстрактными понятиями в своей научной работе, но чурающегося их в связи со своими философскими номиналистическими установками: "Более вероятно, что он будет говорить о всех этих вещах [абстрактных объектах физики] так, как и всякий другой, но с неспокойной совестью, как человек, который в своей повседневной жизни делает с угрызениями совести многое такое, что не согласуется с высокими моральными принципами, которые он исповедует по воскресеньям" (стр.299).

50 лет прошло со времени выхода в свет "Материализма и эмпириокритицизма" В.И.Ленина. Но когда читаешь статью Карнапа "Эмпиризм, семантика и онтология", помещенную в Приложении к его книге, лишний раз убеждаешься в том, как гениально прозорлив был В.И.Ленин в своей критике любых разновидностей "нейтральных" в споре материализма с идеализмом философов.

7. В применении специально к языку суть дела в философских установках Карнапа состоит, на наш взгляд, в том, что Карнап мыслит себе "язык" лишь как формальную систему, выражения которой строятся в соответствии с определенными правилами. При этом вопрос о том или ином выборе последних для него "является не теоретическим, а практическим вопросом, скорее вопросом выбора, чем утверждения" (стр.309. Курсив наш. -- С.Я.). Даже признавая значение обдуманного выбора таких соглашении, руководимого соображениями практической целесообразности и плодотворности (см., например, стр.302, 309), Карнап не считает возможным делать из того факта, что теория оказалась с успехом применимой на практике, какие-либо (теоретические) выводы об адекватности этой теории отображаемой ею области явлений действительности.

Для "обоснования" такого отрыва теории от практики Карнап пытается использовать то обстоятельство, что выводы об адекватности (или неадекватности) теории отображаемым ею соотношениям действительности нельзя получить в виде окончательных ответов "да -- нет" по "внутренним" правилам некоторой формализованной системы ("языка"); что они носят содержательный характер и "являются не вопросами типа "да -- нет", а вопросами о степени [соответствия]" (стр.302).

Однако нужно иметь в виду, что и при построении формальной теории нельзя (невозможно даже) исключить полностью содержательные моменты. Ведь даже такая формализованная "теория", которая нарочито строится лишь как некоторая игра в символы по определенным правилам, вынуждена исходить по меньшей мере из предположений:

(1) что эти символы суть материальные объекты -- буквы, палочки, кружочки и т.п., с которыми люди привыкли иметь дело именно на практике, которые не ломаются, не портятся, не стираются (не гибнут и не размножаются), когда по правилам нашей "игры" им этого не положено делать;

(2) что правила обращения с этими символами осмысленны и, более того, не только понятны "играющим", но и практически (в обычных случаях) осуществимы (во всяком случае, потенциально осуществимы). Иными словами, даже в такой полностью формализованной теории ответы "да--нет" (говорящие на самом деле только о том, выводится ли данное предложение Р из других предложений P1, P2,..., Pk по данным правилам R1 R2,...,Rl) являются не окончательными, а верными лишь в той степени, в которой практически осуществляются предположения, лежащие в основе этой теории.

Больше того, в науке формальная теория и определенным образом уточненный язык ее терминов и выражений нужны на самом деле не как простая игра в символы по некоторым правилам, а лишь в связи с их содержательным истолкованием. Проблема смысла языкового выражения -- это и есть проблема такого истолкования, а в этом истолковании нельзя отвлечься от таких вещей, с которыми люди знакомятся только на практике: нельзя отделить теорию от практики, формализованный "язык" от его содержательного истолкования. Можно и нужно уточнять языковые выражения -- так, например, как это происходит в математике, где с ними оперируют по определенным, четко сформулированным и однозначно понимаемым правилам. Но не следует думать, будто такое оперирование означает отказ от содержательного истолкования выражений языка формальной системы, будто оно вообще возможно вне связи с фактическими знаниями людей, приобретаемыми ими в жизни, на практике. Не случайно всякое уточнение важнейших понятий науки (например, разные уточнения понятия алгоритма в современной математической логике, принадлежащие Черчу, Тьюрингу, Посту, Клини, А.А.Маркову, А.Н.Колмогорову и др.) всегда сопряжено с некоторым содержательным тезисом, истинность которого может быть проверена только практикой (в том числе и практикой научного исследования).

Между тем Карнап пытается представить дело так, будто внутренние вопросы теории можно начисто оторвать от внешних вопросов, касающихся ее отношения (как целого) к реальности; будто водораздел между теоретическими и практическими вопросами можно провести, противополагая теоретический вопрос, как допускающий окончательный, решающий, "внутренний" (для данной формальной системы) ответ "да -- нет", практическому вопросу, который -- сколь бы важным он ни был -- есть "не вопрос просто о "да или нет", а вопрос о степени" (стр.319--320, см. также стр.302).

На наш взгляд, в этом нельзя не увидеть попытки использовать действительный прогресс науки -- связанный прежде всего с созданием формализованных логико-математических систем -- для идеалистических "выводов", несовместимых на самом деле с этим научным достижением. Действительно, учитывая конкретные условия обстановки, места и времени, наука добивается правильной постановки и однозначного решения поставленных практикой вопросов (в том числе и практикой самого научного исследования, которое не случайно -- даже в самых абстрактных областях науки, таких, например, как математическая логика, -- все более и более тесно связывается с техническими приложениями). В этой связи науке приходится уточнять используемые ею понятия, добиваться возможности оперировать с ними по определенным, конструктивным, правилам. И если это удается сделать, то можно по праву говорить о достигнутом наукой успехе. Но из этого отнюдь не следует, будто этот успех не есть прежде всего приближение к еще более полному, адекватному познанию исследуемой области действительности; будто с ним вообще не связан вопрос о степени этого приближения; будто "внутренний" критерий формальной выводимости по определенным правилам не есть только вспомогательный критерий для критерия практики -- вспомогательный, поскольку, если выводы, получаемые с его помощью, оказываются неприменимыми (или плохо применимыми) на практике, то, хотя это лишь (!) "вопрос о степени", наука отказывается от такого непригодного практически вспомогательного критерия, независимо от того, что "теоретически" он, может быть, и дает ответы типа "да -- нет" на некоторые "внутренние" вопросы. В соотношении между критерием формальной выводимости "внутри" некоторой системы ("языка") и критерием практики (который отнюдь не является только "внешним" для подлинно научной теории) первичным является, таким образом, критерий практики. Карнап же и здесь переворачивает это соотношение, отказывая критерию практики в праве решать теоретические задачи, в праве отвечать вообще "да или нет" на основной для науки вопрос о ее отношении к реальности.

Иного критерия -- как основного, как последнего, который должен иметь решающее значение, -- в науке и не может быть: иначе не было бы никакой науки, ибо она лишилась бы возможности развиваться. "Точка зрения жизни, практики должна быть первой и основной точкой зрения теории познания, -- пишет В.И.Ленин. -- И она приводит неизбежно к материализму, отбрасывая с порога бесконечные измышления профессорской схоластики. Конечно, при этом не надо забывать, что критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью какого бы то ни было человеческого представления. Этот критерий тоже настолько "неопределенен", чтобы не позволять знаниям человека превратиться в "абсолют", и в то же время настолько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма".

Но в таком случае и от вопроса о реальном существовании системы объектов, о которых идет речь в некотором языке, нельзя отделаться, сославшись на то, что это -- внешний (для языка) вопрос, а "внешний вопрос является не теоретическим, а скорее практическим вопросом о том, принимать или не принимать эти лингвистические формы" (стр.315).

8. Проблема анализа значения языковых выражений есть только одна из задач семантики. Для развития семантики как части математической логики особое значение имела история аксиоматического метода. Встающие в связи с этим методом проблемы непротиворечивости, независимости и особенно полноты системы аксиом заставили вскоре перенести центр тяжести с формального построения аксиоматической дедуктивной системы на ее содержательные модели или интерпретации. Так как полнота формальной системы понимается чаще всего в смысле выводимости в ней.

(ее средствами) всех содержательно истинных предложений модели, которые могут быть выражены на "языке" этой формальной системы, то встал вопрос об уточнении понятия содержательной истинности такого рода предложений. Этому уточнению и связанным с ним вопросам об условиях (и границах) его применимости был посвящен ряд работ, начиная с известной статьи А.Тарского "Понятие истинности в формализованных языках". Весь этот круг вопросов семантики (относящихся к теории моделей и понятию истинности) совсем не затрагивается в книге Карнапа. Не освещается в ней и понятие "семантическая система", введенное Карнапом в его предшествующих работах по семантике. Хотя в своем предисловии к настоящей книге автор пишет, что эта его книга не предполагает знакомства с двумя предшествующими томами его "Исследований по семантике", понятием "семантическая система" (и некоторыми другими понятиями того же рода) он пользуется постоянно, не останавливаясь на них специально.

В той мере, в какой это оказалось возможным (без значительного увеличения объема книги), редакция снабдила такие места примечаниями или краткими комментариями в конце книги.

Хотя, проблемами содержательной интерпретации формализованных логических и логико-математических теорий (формальных логических и логико-математических систем), а также связанными с ними вопросами анализа смысла выражений советские ученые занимаются уже достаточно давно (назовем в этой связи работы А.Н.Колмогорова и Н.А.Шанина, посвященные конструктивному истолкованию логико-математических суждений, а также ряд работ Д.А.Бочвара, в том числе и упоминавшуюся уже нами), но монографических работ по вопросам семантики у нас, к сожалению, пока еще нет. Перед переводчиком и редакторами книги Карнапа стояла поэтому трудная задача выбора подходящей терминологии. Хотя терминология, использованная в переводе, по мнению редакции, отнюдь не всегда может считаться удовлетворительной, пришлось остановиться на ней, чтобы не исказить в переводе смысл текста и передать, насколько возможно, стиль автора (часто довольно сухой и громоздкий, несмотря на стремление автора сделать содержание книги более обозримым с помощью кратких аннотаций перед каждой главой, а затем и каждым разделом книги, а также посредством удобного способа нумерации предложений, на которые в дальнейшем ему приходится ссылаться).

В качестве читателя книги я, во всяком случае, могу сказать, что она пробуждает горячее желание критически разобраться в затронутых автором вопросах и противопоставить его точке зрения наш диалектико-материалистический и конструктивный подход к проблемам смысла языковых выражений как в естественных языках, так и в формализованных логических или логико-математических системах.

Данной цели, на мой взгляд, и предназначено служить предпринятое Издательством иностранной литературы издание перевода этой пользующейся достаточной известностью у специалистов книги Карнапа.

С.Яновская

 Предисловие автора

Главной целью этой книги является развитие нового метода семантического анализа значения, то есть нового метода анализа и описания значений языковых выражений. Этот метод, называемый методом экстенсионала и интенсионала, выработан путем модификации и расширения некоторых обычных понятий, особенно понятий класса и свойства. Этот метод будет сопоставлен с различными другими семантическими методами, употребляемыми в традиционной философии или используемыми современными авторами. Эти другие методы имеют одну общую характерную черту: все они рассматривают выражение в языке как имя какого-либо конкретного или абстрактного объекта (entity). В отличие от этих методов предлагаемый здесь метод рассматривает выражение не как имя чего-либо, а как имеющее интенсионал и экстенсионал.

Эту книгу можно считать третьим томом серии, которую я назвал "Исследования по семантике" ("Studies in Semantics"), два тома которой были опубликованы ранее. Но данная книга не предполагает знакомства с предшествующими и не зависит от них. Семантические термины, используемые в этом томе, полностью объясняются в тексте. Предлагаемый метод для определения L-терминов (например, "L-истинно", что значит "логически истинно", "аналитическое") отличается от методов, рассмотренных в книге "Введение в семантику" ("Introduction to Semantics"). Теперь я считаю, что метод, описанный в этом томе, более удовлетворителен для языков с относительно простой структурой.

Второй после анализа значения основной темой этой книги является модальная логика, то есть теория модальностей, таких, как необходимость, случайность, возможность, невозможность и т.д. Различными авторами предлагались разные системы модальной логики. Мне, однако, кажется, что невозможно построить удовлетворительную систему до того, как будут достаточно выяснены значения модальностей. Я полагаю, далее, что это выяснение лучше всего может быть достигнуто соотнесением каждого из модальных понятий с соответствующим семантическим понятием (например, необходимости с L-истинностью). Будет показано, что этот метод ведет также к выяснению и устранению некоторых затруднений, которые встречались логикам в связи с модальностями. В предисловии ко второму тому "Исследований по семантике" я сообщил о своем намерении опубликовать в качестве следующего тома книгу о модальной логике, содержащую наряду с другими предметами синтаксические и семантические системы, которые комбинируют модальности с квантификацией. Но эта книга не является еще выполнением обещания: она содержит только анализ и обсуждение модальностей, предваряющие построение модальных систем. Самые системы здесь не даются. В одной статье, опубликованной в другом месте (см. Библиографию), я предложил исчисление и семантическую систему, комбинирующие модальности с квантификацией, и резюмировал некоторые результаты, касающиеся этих систем. Более полное изложение результатов, уже полученных и ожидаемых, должно быть отложено до другого времени. Исследования модальной логики, приведшие к методу, развиваемому в этой книге, были проведены в 1942 году, и первый вариант этой книги был написан в 1943 году во время отпуска, предоставленного мне Чикагским университетом и оплаченного Рокфеллеровским фондом. Каждому из этих учреждений я хочу выразить благодарность. Профессора Алонзо Черч и У.В.Куайн прочитали первый вариант и обсудили его со мной в обширной переписке. Я очень благодарен им обоим за поощрение, а также за разъяснения, данные в ходе этого обсуждения, а проф. Куайну -- также за изложение его взглядов и особенно его отношения к моему методу модальной логики. Это изложение цитируется и детально обсуждается в предпоследнем разделе этой книги. Я также обязан профессорам К.Г.Гемпелу и Дж.Маккинзи за некоторые полезные замечания. Мисс Гертруде Джейгер я благодарен за ее квалифицированную помощь при подготовке рукописи.

Чикаго, ноябрь 1946 года,

Р.К.

 Предисловие автора ко второму изданию

Основной текст книги остался без изменений. Но добавлено приложение, содержащее пять ранее опубликованных статей. Они были написаны в результате обсуждений проблем, разбираемых в этой книге. Кое-где они дают более детальную или более ясную формулировку моей позиции, а кое-где отражают изменение моих более ранних взглядов, совершившееся под влиянием обсуждения и возражений, выдвинутых другими авторами.

Содержание помещенных в приложении статей А-Е относится к некоторым разделам книги следующим образом: статья В дает очерк нового метода в связи с определением L-истинности в § 2 и понятием описания состояния как описания возможного состояния. Проблема природы и допустимости суждений и других объектов, обсуждаемая в § 6 и 10, более детально разбирается в статье А.Статья С указывает на изменение в трактовке предложений мнения в § 13--15. Статья D защищает семантическое понятие интенсионала против экстенсионалистских возражений, подобных возражениям Куайна, обсуждаемым в § 44, показывая научную правомерность соответствующего прагматического понятия языкового значения. Статья Е добавляет к этому некоторые краткие замечания о прагматических понятиях.

К библиографии добавлено много ссылок на позднейшие публикации.

Я хочу поблагодарить издателей "Revue Internationale de Philosophie", "Philosophical Studies" и издателя (Basil Blackwell, Oxford) книги "Philosophy and Analysis" за их любезное разрешение перепечатать статьи.

Калифорнийский университет, Лос-Анжелес, декабрь 1955 года.

Рудольф Карнап

 Об авторе

Рудольф КАРНАП (1891--1970)

Известный американский философ и логик немецкого происхождения, видный представитель логического позитивизма. Родился в Вуппертале. Получил образование в Йенском и Фрайбургском университетах. В 1921 г. в Йене защитил докторскую диссертацию. Преподавал вначале в Венском университете (1926--1931), а затем в Германском университете в Праге (1931--1935). Был одним из наиболее активных членов группы философов и математиков, известной как Венский кружок. В 1936 г. эмигрировал в США. Был профессором Чикагского университета (1936--1952) и Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (1954--1970). В 1952--1954 гг. работал в Принстонском университете.

Уже в первой работе -- "Логическое построение мира" (1928) -- Карнап сформулировал идею о возможной основе единства знания: по его мнению, науки о природе и науки о культуре способны объединиться в том случае, если окажутся в состоянии перевести содержательный язык о "переживаниях", "вещах" и т.п. на формальный лексикон, описывающий структуры и отношения. Среди работ Карнапа, посвященных логике и семантике, известность получили "Логический синтаксис языка" (1934), "Основания логики и математики" (1939), "Исследования по семантике" (1942--1943), а также настоящая книга, впервые вышедшая в 1947 г. и изданная на русском языке в 1959 г.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце