URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Мильталер Ю. Что такое красота? Введение в эстетику. Перевод с немецкого
Id: 47935
 
139 руб.

Что такое красота? Введение в эстетику. Перевод с немецкого. Изд.2

URSS. 2007. 120 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-484-00946-6.

 Аннотация

J. Milthaler. Das Raetzel des Schoenen. Eine Studie ueber die Prinzipien der Aesthetik

В настоящей книге автор применяет к исследованию эстетики позитивный подход, при котором художественное произведение неотделимо от личности, его воспринимающей. Избранный Ю.Мильталером метод изучения прекрасного исходит из «рассмотрения духовного процесса в воспринимающем субъекте», откуда «выводятся существенные свойства красоты в художественном произведении». Автор излагает и анализирует ставшую основой данного труда теорию эстетики, созданную И.Кантом и Г.Спенсером, а также мнения Ж.-М.Гюйо, которые во многом подвергает критике; рассматривает взгляды Аристотеля, Г.Аллена, Г.Э.Лессинга, Ф.Шиллера, Г.Гельмгольца.

В начале своего исследования Ю.Мильталер, используя многообразные примеры и рассуждения различных авторов, стремится определить сущность эстетического наслаждения; при этом за основу он берет процессы, происходящие в человеке, воспринимающем красоту. Затем, рассматривая живопись, поэзию, музыку, архитектуру, он определяет свойства художественного произведения и выводит условия, необходимые и достаточные для создания прекрасного. В заключительной главе автор использует установленные им выводы о сущности художественного произведения для разделения искусств на основные группы. Книга написана доступным и увлекательным языком.

Книга будет интересна ученым -- искусствоведам, философам, психологам, а также широкому кругу читателей, интересующихся данной тематикой.


 Содержание

Введенiе
Глава первая. Эстетическое наслажденiе
Глава вторая. Художественныя произведенiя
Глава третья. Разделенiе прекраснаго и искусствъ

 Введение

Какъ въ науке вообще, такъ и въ определенныхъ ея частяхъ, при обсужденiи отдельныхъ задачъ, различаются две ступени развитiя: метафизическая и позитивная. Оне определяются способомъ изследованiя; на метафизической ступени предпочитается дедукцiя, и думаютъ, что только она одна можетъ открыть новыя истины. На второй, напротивъ того, применяется индукцiя, дедукцiя же служитъ только для проверки гипотезъ и для яснаго изложенiя одной области знанiя съ целью передать ее другимъ. Метафизическая наука считаетъ себя способной объяснить всю обширную область существующихъ явленiй одной общей теорiей; позитивная же наука, напротивъ того, уверена, что только постепенно, подвигаясь шагъ за шагомъ, можно прiобрести верныя знанiя. Она какъ можно яснее определяетъ ограниченную область, устанавливаетъ въ резкихъ чертахъ главную ея задачу и пытается разрешить ее всеми имеющимися у нея средствами.

Развитiе различныхъ наукъ представляетъ множество примеровъ этого рода: такъ, изъ метафизической астрологiи вышла позитивная астрономiя, и точно также изъ алхимiи -- химiя. Но въ дальнейшемъ теченiи развивающихся наукъ выступаютъ снова метафизическiя теорiи. Къ таковымъ принадлежитъ въ химiи флогистическая теорiя горенiя Сталя и электрохимическая теорiя Берцелiуса. Въ физике представленiе о действiи на разстоянiи чисто метафизическое; современные изследователи позитивнаго направленiя отказались отъ него, по крайней мере въ области электричества и магнетизма.

Для построенiя своей всеобъемлющей теорiи метафизическая наука пользуется рядомъ широкихъ гипотезъ, не задумываясь большею частью о томъ, не заключаются ли некоторыя изъ нихъ одна въ другой, и не опровергаются ли оне взаимно. Гипотезы эти часто объясняютъ больше, чемъ отъ нихъ требуется. Ихъ обращаютъ въ догматическiя формулы, не сознавая ихъ произвольности. Позитивная наука, напротивъ того, пользуется лишь немногими гипотезами, тщательно проверяя ихъ согласованiе одной съ другой и постоянно настаивая на томъ, что оне имеютъ лишь предположительное значенiе. Оне служатъ къ решенiю лишь данной задачи, но ее оне решаютъ уже вполне. Метафизика отличается еще темъ, что представленiя и понятiя, верныя только для маленькаго определеннаго круга фактовъ, она стремится преждевременно обобщить, не определяя этихъ понятiй по отношенiю къ расширенной области. Позитивизмъ же съ большей осторожностью применяетъ найденныя понятiя и принципы къ новымъ явленiямъ, и когда нужно, т.е. когда къ этому побуждаетъ опытъ, онъ изменяетъ ихъ применительно къ цели. Наконецъ метафизика любитъ, по своему дедуктивному характеру, разделять явленiя и понятiя, которыя всегда соединены въ явленiяхъ, и разсматривать ихъ такъ, какъ будто бы было возможно ихъ раздельное существованiе; позитивизмъ же при такихъ зависимыхъ одно отъ другаго понятiяхъ всегда сознаетъ ихъ нераздельность. Вследствiе этого относительность считается существенной чертой позитивизма.

Особенно резко выступаетъ различiе этихъ системъ пониманiя въ психологiи. Более старая метафизическая психологiя облегчаетъ себе объясненiе различныхъ проявленiй духа темъ, что предполагаетъ въ немъ рядъ силъ и способностей, каковы: память, воображенiе, разсудокъ, разумъ, воля и др. Новейшая позитивная психологiя, вышедшая изъ физiологiи, считаетъ основой всего представленiе и изследуетъ законы, по которымъ происходитъ сцепленiе представленiй; второй основной принципъ психологiи заключается въ томъ, что каждое представленiе связано съ ощущенiемъ прiятности или непрiятности или, иначе говоря, что всякое представленiе связано съ положительнымъ или отрицательнымъ ощущенiемъ. При помощи этихъ двухъ фактовъ позитивная психологiя объясняетъ, какъ образуются такiя психологическiя явленiя, какъ воля, самосознанiе и т.д.

Въ области эстетики оба способа изследованiя выясняются очень определенно. Первый научный трудъ по эстетике въ Германiи, "Эстетика" франкфуртскаго профессора Баумгартена (въ ней въ первый разъ применяется названiе эстетики къ этой области знанiя), основана всецело на Вольфовской философiи и потому носитъ догматически-метафизическiй характеръ. Она послужила образцомъ для целаго ряда подобныхъ ей трудовъ. Точно также философiя Шеллинга и Гегеля является въ новейшее время основой целаго ряда учебниковъ эстетики; самый замечательный изъ нихъ -- Эстетика Теодора Фишера. По Гегелю, красота является "чувственнымъ проявленiемъ идеи". Это определенiе исходитъ изъ понятiя о Гегелевской "идее" и потому вызываетъ такiя же существенныя возраженiя, какъ само это понятiе. Въ метафизической эстетике мы также находимъ указаное выше неправильное разделенiе существующихъ лишь совместно понятiй. Характерны въ этомъ отношенiи слова Гете объ Аристотелевскомъ определенiи трагедiи.

"Совершенство художественнаго произведенiя въ самомъ себе составляетъ вечное, ненарушимое требованiе искусства. Нельзя себе представить, чтобы Аристотель, имевшiй предъ собой высшiе образцы совершенства, думалъ о впечатленiи на зрителей. Это мелко!" и далее:

"Мы стремимся къ совершенству художественнаго произведенiя въ самомъ себе. Они же думаютъ о его воздействии на другихъ. Объ этомъ истинный художникъ соверщенно не заботится, такъ же, какъ природа, производя на светъ лъва или колибри. Если бы мы даже навязали наши убежденiя Аристотелю, то были бы правы, потому что и безъ него это совершенно верно и справедливо. Если хотятъ иначе понимать это место, пусть это делаютъ".

Гете противится здесь всякому определенiю художественнаго произведенiя производимымъ имъ впечатленiемъ. Въ частности же онъ возстаетъ противъ "отдаленнаго" нравственнаго воздействiя: Лессингъ, по мненiю Гете, ложно толковалъ Аристотеля, говоря, что возбуждаемыя трагедiей впечатленiя "ужаса и состраданiя" разрешаются у зрителя влеченiемъ къ добродетели. Въ очерке: "Послесловiе къ Аристотелевской поэтике" (1826). Гете говоритъ: "Какъ могъ Аристотель, который всегда точно держится предмета обсужденiя, говоря о построенiи трагедiи, думать о ея воздействiи и еще более объ отдаленномъ впечатленiи, которое трагедiя производитъ на зрителя".

Вотъ въ краткихъ словахъ вытекающее отсюда ученiе метафизической эстетики: художественное произведенiе должно быть само по себе совершенно, и его должно отделять оть объекта его воздействiя. Определенiе художественнаго произведенiя не должно опираться на действiе, которое оно оказываетъ на зрителя, ибо это действiе можетъ быть случайнымъ. Противъ такого пониманiя возстаетъ позитивная эстетика: подъ зрителемъ следуетъ разуметь средняго человека, одареннаго нормальными духовными силами и образованiемъ, свойственнымъ определенной эпохе. Такихъ людей много, и къ нимъ обращается художникъ со своими произведенiями. Художественное произведенiе действуетъ на этого нормальнаго зрителя характернымъ для себя образомъ. Воздействiе это несомненно и одинаково для всехъ зрителей. Кафру Бетховенская соната покажется некрасивой такъ же, какъ трагедiя Софокла негру, потому что эстетическое впечатленiе имъ недоступно. И далее: художественное произведенiе немыслимо раздельно отъ воспринимающаго лица, и такъ же, какъ цветокъ перестаетъ обладать цветомъ и расплывается въ движенiяхъ частицъ эфира, если мыслить светъ вне воспринимающаго его глаза, -- точно также отъ художественнаго произведенiя останется только известнымъ образомъ расположенное количество матерiи, известная последовательность колебанiй воздуха, если исчезаютъ зрители или слушатели. И, наконецъ, истинный художникъ следуетъ, когда онъ пишетъ стихи или сочиняетъ музыкальную пьесу, внутреннему побужденiю и создаетъ свое произведенiе некоторымъ образомъ инстинктивно, не думая о правилахъ и о впечатленiи, а между темъ всякое художественное произведенiе, если даже художникъ никому его не сообщилъ, уже разъ произвело свое впечатленiе -- на самого художника въ то время, какъ онъ его задумывалъ. Процессъ творчества вызываетъ въ художнике подобное же теченiе мыслей, только сопровождаемое, вероятно, более сильными чувствами, какъ и у зрителей, воспринимающихъ его чувства и наслаждающихся его произведенiями.

Къ построенiю позитивной эстетики можно придти двумя путями: во первыхъ, можно найти свойства красоты индуктивнымъ изученiемъ значительнаго числа признанныхъ художественныхъ произведенiй и такимъ способомъ определить отдельныя области искусства. Подобнымъ анализомъ художественной техники Аристотель дошелъ до своихъ осноiвныхъ положенiй относительно искусства и прекраснаго, изложенныхъ въ Поэтике. Лессингъ, который справедливо считалъ Поэтику Аристотеля столь же неоспоримымъ и фундаментальнымъ произведенiемъ, какъ Элементы Эвклида, съ большой меткостью пояснилъ мысли Аристотеля и сделалъ изъ нихъ дальнейшiе выводы. Въ позднейшее время Фехнеръ въ своемъ "Подготовительномъ курсе къ эстетике" сделалъ по тому же методу ценныя изысканiя, главнымъ образомъ, по теорiи пластическихъ искусствъ. Этотъ методъ имеетъ однако одинъ недостатокъ. Съ его помощью можно придти къ целому ряду неоспоримыхъ положенiй о понятiи прекраснаго, но нельзя решить, исчерпываютъ ли найденныя положенiя свойства прекраснаго; находя необходимыя условiя для красоты, нельзя однако утверждать, что этихъ условiй достаточно.

Этотъ недостатокъ избегается на второмъ пути; въ сущности, это -- окольный путь, потому что анализъ не исходитъ прямо изъ художественнаго произведенiя, а изъ разсмотренiя духовнаго процесса въ воспринимающемъ субъекте -- и отсюда уже выводятся существенныя свойства красоты въ художественномъ произведенiи. Генiальный Аристотель первый пошелъ и по этому пути своимъ знаменитымъ определенiемъ трагедiи; онъ основываетъ его на чувствахъ, возбужденныхъ въ зрителе. Но этому методу онъ следовалъ только отчасти. Кантъ же въ своей "Критике способности сужденiя" сразу основалъ эстетику на созерцанiи субъекта, и по его следамъ пошелъ Шиллеръ въ своихъ эстетическихъ трудахъ. Англичанинъ Гербертъ Спенсеръ далъ более твердое основанiе этой системе, включивъ въ нее эволютивную психологiю. Я на следующихъ страницахъ попытаюсь изложить Канто-Спенсеровскую теорiю и извлечь ближайшiя следствiя положенiй, намеченныхъ лишь коротко и большею частью въ виде намековъ.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце