URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Мегрелидзе К.Р. Основные проблемы социологии мышления
Id: 42044
 
499 руб.

Основные проблемы социологии мышления. Изд.3

URSS. 2007. 488 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-00171-5.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается уникальный труд грузинского философа и социолога К.Т. Мегрелидзе, в котором едва ли не впервые в мировой философской литературе был исследован с социологической точки зрения такой феномен, как мышление. По мнению автора, мышление людей развивается не столько по природным и биологическим законам, сколько под воздействием общественно-исторических закономерностей. Книга состоит из десяти глав, в которых последовательно рассмотрены коренные вопросы возникновения и развития мышления. В своем философском исследовании автор широко пользуется данными психологии, физиологии, лингвистики, этнографии и других научных дисциплин. Он также рассматривает вопросы смежных философских дисциплин для обоснования своих положений.

Книга будет интересна философам, социологам, психологам и представителям других гуманитарных наук, а также широкому кругу читателей, интересующихся проблемами мышления и познания.


 Оглавление

От редактора
Предисловие
Общая экспозиция вопроса о мышлении
 Критика натуралистических установок

ЧАСТЬ I  

Глава I. Материальные условия и социальные предпосылки, необходимые для возникновения человеческой ступени сознания
 Трудовая жизнедеятельность. Потребительское и производительное отношение. Труд и продукт труда. Продукт труда -- материальный посредник общественных отношений. Труд и общество. Взаимная обусловленность.
Глава II. От животной ступени сознания к человеческому мышлению
 Биологические корни сознания. Инстинкты и рефлекторные реакции. Интеллектуальные действия животных. Недостатки физиологической психологии и классической психологии. О гештальтпсихологии. Проявления сознания у животных. Отличительная черта человеческого сознания. Общение в мире животных и социальное общение. Идеаторное содержание сознания. Существенные особенности человеческого сознания. Предварительные итоги.
Глава III. Материальная культура и мышление
 Трудовая деятельность и мышление. Материализация идеи в процессе трудовой деятельности и приобретение вещами идейного содержания. Овеществленный разум и его общественное значение. Качественная особенность социальных отношений. Орудие труда - Рука - Разум. Познавательное значение опосредствованной деятельности. Сказание о том, как "трансцендентное делается имманентным" и как "имманентное делается трансцендентным".
Глава IV. Проблема восприятия в свете марксистской философии
 Точка зрения классическюй психологии и философии. Ощущение - не простейший психический атом. Ощущение - не символ, а отражение действительности. Социальная обусловленность чувственно данного. Из истории восприятия цветов. Точка зрения марксизма по вопросу о чувственном восприятии.
Глава V. К вопросу о самосознании субъекта
 Вещи осознаются главным образом по их социальной значимости. Самосознание исторически более позднее явление, чем осознание предметов деятельности. Осознанию индивидуального субъекта исторически предшествовало осознание коллективного субъекта.

ЧАСТЬ II  

Глава VI. Возникновение идеи
 Понимание. Понятие. Понятие и представление. Отдельное и общее. Учение о бытии и понятие. Учение о понятии у эмпиристов и у Канта. Место понятия в системе рационалистических воззрений. Случайность и необходимость. Три картины мира. Понятие и действительность. Замкнутое образование. Замкнутое образование и конкретное понятие. О математических понятиях. Обобщение и общие понятия. Образование понятий.
Глава VII. Социогенез идей
 Общественный характер индивидуального мышления. К вопросу о параллелизмах и схождениях. Теория расселения. Теория заимствования. Теория тождественности человеческого разума. Географическая теория. Недостатки существующих гипотез. Вопросы параллелизмов в марксистском освещении. О происхождении огнива. Параллелизмы в области исчисления времени. Схождения в области типов мышления. Общественное бытие и общественное сознание. Индивид и общество. Общественное возникновение идей.
Глава VIII. Процесс общественного обращения идей
 Распространение идей. Социальное обращение продуктов духовного творчества. О народном творчестве. О заимствовании. Общественное сознание. Состав и содержание общественного сознания.
Глава IX. Социальное осуществление идей
 Материальная опора идей. Потребности и интересы. Строение общественных интересов. Господство фетишистских отношений. Избыточный продукт и частная собственность. Собственническое отчуждение и его ликвидация. Понятие общесилового социального поля истории. Классовые интересы. Идеи-дериваты общественных интересов. Характер исторической закономерности в антагонистическом обществе. Социальное осуществление идей. Классовое сознание. Идейные сдвиги и сдвиги общественные.
Глава X. Проверка идей в процессе их осуществления
 Что такое опыт. Проверка идей опытом, практикой. Прагматизм и марксизм. Тезис о практике в его общефилософском значении. Заключительное замечание.

 От редактора

Книга, предложенная сегодня вниманию читателей, является посмертным изданием труда Константина (Кита) Романовича Мегрелидзе "Основные проблемы социологии мышления".

К.Р.Мегрелидзе родился в 1900 году, в селе Хриалети Озургетского уезда. Среднее образование получил в потийской гимназии.

Окончив Тбилисский государственный университет в 1923 г., К.Р.Мегрелидзе был командирован ЦК КП(б) и Наркомпросом Грузии в Германию для усовершенствования знаний.

Ко времени возвращения на Родину, в 1927 г., уже определился круг вопросов, которые занимали К.Р.Мегрелидзе на протяжении всей жизни, он начал работать над проблемами развития мышления, одновременно он читал лекции в ВУЗ'ах, работал в ЦК КП(б) Грузии, с 1929 г. был начальником Управления Главнауки Наркомпроса Грузинской ССР.

С 1932 г. он продолжил работу в Ленинграде, в Институте языка и мышления Академии наук СССР. Был также заведующим национальным отделом Ленинградской публичной библиотеки (ныне им.Салтыкова-Щедрина). В эти годы в нашей периодике печатались статьи К.Р.Мегрелидзе по научным и политическим вопросам на грузинском и русском языках, а иногда на немецком языке в зарубежных изданиях.

В Ленинграде К.Р.Мегрелидзе работал главным образом над вопросами психологии и социологии мышления и философии языка. Его исследования печатались в академических изданиях 1935--1937 гг. и в специальной периодической прессе. Многие работы того периода утеряны, сохранились лишь статьи: "О ходячих суевериях и "пралогическом" способе мышления (реплика Леви Брюлю)" и "От животного сознания к человеческому". Последняя статья является одной из глав фундаментального труда "Основные проблемы социологии мышления", над которым автор работал много лет.

В феврале 1938 г. труд был отпечатан в издательстве АН СССР под редакцией академика И.И.Мещанинова, но перед самым его выходом автор книги был репрессирован и тираж изъят. Иосифу Мегрелидзе, работавшему в то время в институте языка и мышления, удалось спасти, и сохранить подписанный к печати экземпляр.

В конце 1939 года вымышленное обвинение было снято с К Р.Мегрелидзе, он был освобожден и восстановлен в своих прежних должностях в Ленинграде, но подорванное здоровье потребовало его возвращения в Грузию, где он продолжал свою научную работу в грузинском филиале АН СССР.

В Тбилиси он начал разработку новых проблем. Ознакомившись по докладам К.Р.Мегрелидзе с главами из его труда "Основные проблемы социологии мышления", академик И.А.Джавахишвили, действ, член АН ГССР Д.Н.Узнадзе, академик С Н.Джанашиа нашли целесообразным издание этой книги в Тбилиси, но в связи с началом войны издание книги не было осуществлено. Константин Романович Мегрелидзе погиб в 1943 г. в возрасте 43 лет, не успев осуществить и развить свои обширные научные замыслы. Новый труд, над которым он работал в конце своей жизни, также утерян.

В 1956 г. вновь встал вопрос об издании книги. В АН ГССР была создана специальная комиссия в составе, профессоров Ш.Дзидзигури, С.Нарикашвили, С.Церетели, Г.Читая, Т.Шарадзенидзе и автора этих строк, которой была передана книга на отзыв. Комиссия нашла, что труд не утратил своего научного значения и актуальности. Текст был окончательно отредактирован нами с учетом всех обоснованных замечаний рецензентов.

Труд К.Р.Мегрелидзе привлекает внимание в первую очередь актуальностью темы и ценностью точки зрения, применяемой автором. Социологическое исследование мышления дело сравнительно новое. Если в области психологии и логики мышления у нас немало ценных исследований, то этого нельзя сказать о социологии мышления. В буржуазной науке мышление рассматривалось двояко: как чисто субъективное явление, или как факт совершенно объективного надиндивидуального характера. Соответственно оно считалось предметом изучения индивидуальной психологии или метафизики, причем социальный фактор в происхождении и развитии мышления игнорировался в обоих случаях. Лишь в последний период начали серьезное, систематически-философское исследование этой проблемы с точки зрения "подлинного идеализма" (М.Шеллер и др.). В марксистско-ленинской литературе вряд ли найдется работа, которая исследовала бы социологию мышления в таком аспекте и с такой полнотой, Как настоящая книга. Подразумевается, что ни одно человеческое душевное явление не может быть правильно объяснено и понято без учета социального фактора. К мышлению это относится в первую очередь. Исходя из этого -- актуальность темы данного труда совершенно очевидна.

Не менее значительно и то, что сделано автором для решения этой проблемы. Широкая эрудиция, основательное знание научных дисциплин, призванных сказать решающее слово по данному вопросу, и применяемая им синтетическая точка зрения дают автору возможность обеспечить необходимую всесторонность в рассмотрении вопроса и достигнуть убедительных результатов.

Останавливаясь лишь на важнейших достоинствах этого труда, укажем следующее:

1. Работа К.Р.Мегрелидзе безусловно вызовет оживление интереса к аналогичным исследованиям. Нужно сказать, что одно время этот интерес у нас был сильнее, чем сейчас, чего, конечно, нельзя приветствовать.

2. К достоинству труда нужно отнести и то, что ни один из основных вопросов этой проблемы, выявленный по сегодняшний день, не ускользнул из поля зрения автора. И это одно из необходимых условий правильного решения проблемы.

3. Нужно отметить также и то, что принцип социологического исследования проводится в труде с логической последовательностью от начала до конца. Если иногда и может возникнуть впечатление доведения этого принципа до крайности, то лишь потому, что слишком велика привычка к психологическому исследованию мышления и к игнорированию социального фактора в процессе его изучения.

4. Заслугу автора надо видеть и в том, что его работа не только не ограничивает возможности исследования мышления с других точек зрения, в аспекте других наук, но, напротив, четко определяет их место в объединяющей общефилософской концепции.

5. Характерной чертой книги является также то, что, рассматривая отдельные вопросы, автор высказывает совершенно оригинальные суждения и критически, пересматривает некоторые распространенные положения (напр., характеристика Спинозы).

6. В настоящее время в нашей литературе трудно указать труд, который охватывал бы столь разнообразные научные данные и столь систематически использовал бы их.

Все мы, способствовавшие выходу в свет настоящей книги, уверены, что она принесет ту пользу, которую мы от нее ожидаем.

А.Бочоришвили

 Предисловие

Наука о мышлении, как и всякая другая наука, есть историческая наука, "наука об историческом развитии человеческого мышления"
Энгельс.

Кому непонятен смысл этих слов Энгельса, или кто, причастный к научной мысли, станет отрицать, их правильность? Между тем трудно назвать кого-либо из числа философов, психологов и даже лингвистов, т.е. среди ученых, по своей профессии обязанных заниматься изучением мышления, кто соблюдал бы это элементарное требование и последовательно проводил его в своих исследованиях.

Чем же занимались все другие специалисты по мышлению, если их наука не была исторической наукой, чем занимаются психология, логика, философия, а также лингвистика?

Автору этой книги по условиям времени и места своей учебы пришлось, будучи марксистом по своему мировоззрению, пройти старую по существу (хотя и в советское время) философскую школу. Ему выпало на долю добросовестно пройти также и школу классической психологии, с усердием штудируя учение об ощущениях, представлениях и ассоциациях, занимаясь лабораторным исследованием порогов раздражения, различения, объема внимания, законов памяти и т.д.

Чем интересовались в этих кабинетах психологии? Там разлагали живого человека на особого рода частицы, на психические атомы ощущений, представлений, элементарных чувств, волевых импульсов и т.д. Затем при помощи "всесильного " понятия ассоциации -- этого самого универсального средства классической психологии -- мы старались из этих атомов и молекул "склеить" манекен человека.

Если бы автору пришлось пройти школу физиологической психологии или рефлексологии, он бы, очевидно, занимался разложением живых существ на простейшие элементы другого рода: нервные пути, связи нейронов, замыкание и размыкание рецепторных и моторных путей, и стремился бы воссоздать слабое подобие человека путем сложения простейших рефлексов.

Психология человека рассматривалась как отрасль естествознания. Человека мы считали разновидностью животного, органы его чувств -- приемниками, открытыми для внешних воздействий, а психику и мышление человека -- продуктом чисто биологического процесса развития. И вместе с тем, уверенные в своей правоте, мы продолжали считать себя последовательными марксистами. Мы знали кое-что о диалектическом и историческом материализме, имея в этой области, однако, более смелости, чем положительных знаний, мы знали, например, что развитие человека как общественного существа подлежит общественно-историческим законам, но все это мы относили к области другой науки -- обществоведения и считали, что* оно нисколько не касается нас, изучающих психологию человека, мышление которого, мы думали, есть естественный продукт сложения ощущений, или, как о том говорили представители Gestaltpsycohologie, частный случай универсального закона конституции.

Несколько иначе и под углом зрения других укоренившихся традиций изучались вопросы мышления и познания в буржуазной философии. Свою главную задачу она видела в том, чтобы построить чисто абстрактную, но "логически безупречную" схему. Так, например, по мнению философов XIX и XX вв., для всякого познания необходимы три вещи: во-первых, предмет познания (Erkenntnisobjekt), во-вторых, познающий субъект (Erkenntnissubjekt), и, в-третьих, связь между ними. В силу этого очерчиваются три основных круга философской проблематики, ставшие традиционными для европейского философского мышления: 1. Проблема объекта (Gegenstandsproblem. Problem der Gegenstandlichkeit). 2. Проблема субъекта ("эмпирическое я", "трансцендентальное я", "сознание вообще" и т.д.) и 3. Проблема данности ("как внешний сознанию объект может стать ему имманентным", "как имманентные сознанию определения делаются трансцендентными " и т.д.). На основе этих чисто логических диспозиций возникал длинный ряд других, столь же отвлеченных вопросов, следующего, например, типа: всякое реальное бытие необходимо подразумевает существование предметов в пространстве, во времени, в известной зависимости и т.д. Стало быть, категории пространства, времени, причинности и другие суть априорные условия всякой реальности, всякого опыта и познания. По этому шаблону писались философские исследования, составлялись книги и возводились мировоззренческие системы.

Подобного рода отвлеченно-логические резонации не могли, конечно, привести к исторической постановке вопроса и едва ли не вся европейская философия свелась к тому, что занимались лишь поисками границ познания и определением общих априорных условий мышления, которое считалось вечным и неизменным.

Домарксистская философия в большинстве случаев не отдавала себе отчета в том, что нормы мышления и формы познания, являясь социальным продуктом, изменяются в процессе исторического развития общества. Если кое-кто из буржуазных мыслителей и замечал это, то не делал отсюда должных выводов для действительной перестройки методов и навыков исследования мышления.

Когда же обнаружено было (главным образом трудами этнографов) существование мышления иной структуры, нежели наша, теоретики оказались в довольно затруднительном положении; один из них (Э.Тэйлор, Дж.Фрэзер) стали пытаться подогнать эти факты под известные формы религиозной мысли с целью подчинить их так или иначе нормам господствующего европейского мышления (теория "анимизма "); другие же (Дюркгейм, Леви-Брюль), усмотрев в этих фактах своеобразие примитивного мышления, стали относить их к дологическим формам мышления. И в том и в другом случае непоколебимым оставалось древнейшее мнение о том, будто существует одна только логика, общеобязательная для всех времен и народов, и всякие отклонения от нее или немыслимы вовсе или принадлежат к "дологическому" мышлению.

Вопрос о "примитивном" мышлении нас интересует, конечно, не только с точки зрения той или иной терминологии (participation mystique, prelogique и т.д., которые мы считали неправильными), но и по существу. Мы убеждены, что тысячевековое развитие племен и народов в самых разнообразных жизненных условиях и коренные перевороты в развитии их языка и мышления предполагают не одну вечно тождественную логику, а различные формы мышления, т.е. ряд различных логик, предшествующих нашей. Каждая из них была для своего времени не менее правомочна, чем средневековая формалистическая логика для буржуазного общества, не менее закономерна и ничуть не хуже.

Из прошлых своих занятий психологией и философией автор извлек все же одну пользу: убеждение в том, что он делает не то, что надо и ищет не там, где следует, что к вопросам мышления надо подойти с какой-то иной точки зрения -- Господствующие же в Европе течения психологии и философии ответа на эти вопросы не дают и по своим установкам дать не могут. Это заставило автора заняться более конкретными вопросами из истории развития представления о числе, времени, пространстве, причинности и т.д. В процессе их разработки он впервые понял в чем ошибка, и поставленное у нас эпиграфом положение впервые наполнилось для него) смыслом, конкретным содержанием: изучать мышление изолированно от других проявлений общественной жизни бесполезно, невозможно и не имеет смысла. Поясним нашу мысль.

Представители идеалистической философии считают, что мышление развивается и движется собственной силой, вырастая из самого себя, а потому оно может быть объяснено также исключительно из него же (мышления) самого. Таким же вполне самостоятельным развитием характеризуются, по мнению идеалистов, и все другие области: хозяйство, техника, право, язык, религия, философия и т.д. Каждая из них ведет независимую от других областей свою собственную линию развития. Правовые идеи, говорят, могут вытекать из правовых, религиозные идеи -- из религиозных, философские идеи -- из предшествовавших им философских воззрений и т.д. Мир распадается таким образом на ряд не связанных между собой частей. Каждая из них, предполагается, имеет свою особую историю со своими законами, не связанную якобы с историей и законами развития других. Представление о единстве исторического процесса отсутствует. Отсюда естественно вытекает отрицание исторической закономерности и стремление заменить историю описанием отдельных фактов (требование "идеографической" науки в противовес "номотетической").

Из тех же представлений о расщепленном историческом процессе вытекало и другое требование традиционной философской науки: раз каждая из этих отраслей (техника, хозяйство, право, религия, эстетика и др.) имеет свои собственные не разделяемые другими внутренние принципы последовательного развития, то смешение их (этих принципов) грози^ по всеобщей путаницей и крахом научной мысли. Этим объясняется тревожная забота буржуазных мыслителей об установлении строгих границ между науками с запретом их нарушения. Известны, напр., опасения Канта насчет того, чтобы границы наук не перепутались между собой. Мы, однако, не склонны видеть в этом большой беды и не думаем, что без установления строгих границ между науками мы лишаемся возможности разобраться что к чему относится.

Наша точка зрения коренным образом расходится с этими воззрениями. Ветхие искусственные границы, подобно китайским стенам отгораживающие науки друг от друга, должны быть разрушены. Выход за пределы узкого кругозора отдельной специальности должен стать лозунгом в нашей исследовательской практике, если мы не хотим запереть научную мысль в душные рамки формализма, обреченного на вечное бесплодие.

Мы должны исходить из того, что для марксиста проблема мышления (и познания) представляет собой лишь часть более общего вопроса о процессе общественно-исторического развития.

По мере собирания и обработки материала по истории мышления у автора возникли новые вопросы и потребовался пересмотр ряда старых понятий. Эти новые проблемы вместе со старыми, представшими в другом свете, мало-помалу увязывались между собой и составили некую единую цепь идей, недостающие Звенья которой постепенно восполнялись.

Во всей этой работе основанием и руководством служили автору идеи Маркса, Энгельса, труды которых, чем глубже он их изучал, тем сильнее его увлекали и поражали своей грандиозностью. Из их идей и выросла вся данная работа.

Общий вывод, к которому мы пришли и который служил затем руководящей нитью исследования, состоит в следующем: в истории становления и развития человеческого общества труд, орудия труда, материальная культура, язык и мышление представляют собой составные части целого как неразрывно связанные и взаимно друг друга обусловливающие; и если мы хотим изучить мышление, нужно весь этот сложный общественный комплекс брать целиком в его совокупности и единстве с общим историотворческим процессом развития человечества.


 Об авторе

Константин (Кита) Романович МЕГРЕЛИДЗЕ (1900--1943)

Выдающийся грузинский философ и социолог. В 1923 г. окончил Тбилисский университет. С 1923 по 1927 гг. учился в Германии, где посещал лекции известных ученых -- философа Э.Гуссерля (Фрейбург) и психолога М.Вертгеймера (Берлин). По возвращении читал лекции в вузах Грузии, работал начальником управления Главнауки Наркомпроса Грузинской ССР. С 1932 г. работал в Ленинграде, в Институте языка и мышления АН СССР. В 1939 г. вернулся в Грузию и продолжил работу в Грузинском филиале АН СССР. Погиб на фронте Великой Отечественной войны в 1943 г.

Научные исследования К.Р.Мегрелидзе были посвящены вопросам психологии и социологии мышления и философии языка. При жизни он напечатал несколько статей на данные темы в академических изданиях и научной периодике. Его книга "Основные проблемы социологии мышления", неоднократно подписывавшаяся в печать в 1930-е гг., но изданная только в 1965 г., стала пионерской работой в области социологии мышления. При этом данная область знания была исследована в таком широком аспекте и с такой полнотой, что труд К.Р.Мегрелидзе стал беспрецедентным явлением в мировой философской и социологической литературе.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце