URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Шахназарова Н.Г. Феномен национального в зеркале композиторского творчества (Россия - Армения). Очерки
Id: 40970
 
257 руб.

Феномен национального в зеркале композиторского творчества (Россия - Армения). Очерки

URSS. 2007. 224 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-484-00968-8.

 Аннотация

В предлагаемой читателю монографии феномен национального представлен на примере одного из важнейших его компонентов - национальной художественной традиции.

В книге рассматриваются соотношение национальной и этнической традиций, многосоставность национальной традиции (явления музыкальной культуры, которые традицию формируют, - фольклор, духовная музыка, любительское музицирование и др.), особенности функционирования традиции в музыкальной культуре. Также анализируется роль национальной традиции как значимого фактора в становлении композиторских школ России и Армении.

Несопоставимость их по значению вклада в мировую музыкальную культуру кажется очевидной. Однако автор отмечает те моменты, которые оказываются общими для процесса становления молодых композиторских школ вообще в условиях сложившейся европоцентристской концепции музыкального искусства.

В основе национальной традиции русской классической школы XIX века лежит творчество Глинки. Здесь реализованы или заложены в потенции принципы и тенденции, художественные идеи, основополагающие для ее национального облика, которые трансформировались, развивались в соответствии с индивидуальностью композитора в последующей музыке XIX века (у Даргомыжского, композиторов "Могучей кучки", Чайковского).

В главе об армянской музыке многоликость истоков национальной музыкальной традиции во многом обусловлена, как показывает автор, особенностями драматической истории Армении, становления ее как суверенного государства. Своеобразие ее облика как национального феномена во многом связано с традициями таких композиторов, как Комитас, Спендиаров, Хачатурян.

Книга будет полезна музыковедам, культурологам, историкам, этнографам и всем заинтересованным читателям.


 Оглавление

Введение
1 Национальная и этническая традиции
2 Национальная художественная традиция -- важнейший компонент феномена национального в культуре. Ее составляющие, функционирование в культуре
3 Становление традиций русской композиторской школы
4 "Могучая кучка". Чайковский
5 Музыкальные лики Армении
Послесловие
Список литературы

 Введение

Тема, заявленная в заглавии настоящей работы, может быть исследована в разных аспектах. Один из наиболее значимых вопросов связан с национальной традицией профессионального музыкального творчества, которое аккумулирует в себе многообразие национального мировосприятия и мирочувствования и материализует их в творчестве композиторов. В соответствии с этим главным объектом предлагаемого исследования является национальная музыкальная традиция, ее богатство и многоликость. Вначале поэтому необходимо обозначить авторскую позицию по отношению к таким категориям национальной проблематики, как "нация", "этнос", "традиция". Без этого невозможно осмысление процессов, происходивших -- и происходящих -- в области культуры, связей традиции с современностью, закономерностей их взаимодействия.

Не боясь преувеличения, рискну утверждать, что в нашей стране уделялось -- и уделяется -- особое внимание национальной проблематике в области художественного творчества. Причина столь пристального внимания к этому кругу вопросов, казалось бы, очевидна. Россия -- царская, советская, демократическая -- государство многонациональное. И от устойчивости, крепости связей между входящими в него народами зависит стабильность страны. Однако, как свидетельствуют исторические примеры, сам по себе факт многонациональности еще не объясняет столь пристального внимания к разным аспектам национального. Истинная причина -- в самом характере, особенностях государства, его политической структуры, основах идеологии, объединяющих разные народы в единое государство.

Так, не менее, если не более, многонациональное государство -- Америка -- утверждает себя как страна унитарная, где есть лишь одна национальность -- американец (при этом может быть и уточнение "такого-то китайского, армянского, украинского и иного происхождения"), и единый язык -- английский. Ее культура не терзается сомнениями по поводу того, несут ли на себе приметы национального своеобразия создаваемые художниками произведения. Проблемы, связанные с населяющими страну разными народами и, прежде всего, с эмигрантами из разных стран -- самые острые для государства -- концентрируются в области политики (уравнение в гражданских правах, уничтожение расовой дискриминации и т.д.). Здесь "нация важнее национальности, а права человека важнее нации". Это наблюдение справедливо и по отношению к Европе.

Мировые колониальные империи, как, например, Францию, Англию, Испанию, Голландию, национальная проблематика вообще мало заботила. Их колонии были отделены от метрополий, культура колониальных народов развивалась в рамках принятого колониального статуса и в меру своих естественных потенций. Влияние метрополий осуществлялось через деятельность миссионеров, ученых, энтузиастов-подвижников в Индии, Египте, Центральной Африке. Особенно много сделано ими в изучении местных культурных, художественных ценностей. Благодаря собирательской деятельности ученых из метрополии сокровища древних цивилизаций коллекционировались и оседали в музеях. Достаточно познакомиться с богатейшими экспозициями музеев в Ираке, обязанными немецким ученым и сейчас разграбленными войной, или музеев в Сирии (Дамаске, Халебе и др.), собранных французами, чтобы в этом убедиться.

Справедливости ради следует отметить, что немалая доля собранных сокровищ при этом вывозилась в метрополии (в частности, в Британский музей). И тем не менее просветительская миссионерская и научная деятельности западных ученых не может не учитываться. Она имела существенное значение и для Европы, открывая ей мир малоизвестных или вообще неведомых цивилизаций. Так постепенно в опыт европейских художников входили Китай, Япония, Индия, Ближний Восток, Африка.

Национальная проблематика становится важным слагаемым жизни общества после распада колониальных империй в европейских государствах и, как и в США, также связана с политическим статусом получивших свободу колоний. Один из примеров -- острый кризис, пережитый Францией после освобождения Алжира, бывшей своей колонии.

Жест Англии, предложившей жителям своих бывших колоний, а ныне членов Британского содружества наций, выбрать свободное место жительства, дорого ей стоил -- страну буквально захлестнула волна иммигрантов из стран Азии.

В самих метрополиях полиэтничность проявляет себя в основном на языковом уровне (сохранение диалектных особенностей основного языка) и отчасти конфессиальном (католики -- протестанты), что не влияет на национальную монолитность страны в целом. Так, в Северной Франции сохраняется французский язык, основанный на народной латыни северной Галлии, в Провансе -- на народной латыни южной Галлии. Но все это в рамках единой французской нации, возникшей в результате длительного процесса объединения двух этнических общностей.

В состав Великобритании входят шотландцы, уэльсцы (валлийцы), ирландцы, которые до настоящего времени сохраняют "свои самобытные языки и... остатки древнейших цивилизаций".

Многонациональная и многоязычная Швейцария, в которой существуют четыре только основных языка, нашла способ гармоничного совместного проживания их носителей и бесконфликтного языкового общения. "Большинство швейцарских ученых, -- пишет Н.Листова, -- различают нацию языковую (Shprachnation) и нацию политическую (Politisenenation) или государственную (Stadtsnation). Осознание общности государственной (граждане Швейцарии) не препятствует сохранению общностей кантональной, национальной, конфессиональной".

Во многом ситуация, которая отличает структуру европейских государств с точки зрения интересующей нас проблемы, объясняется тем, что их многонациональность создавалась стихийно либо определялась своеобразием исторического процесса оформления в единое государство. В Британии -- постепенным завоеванием уже существовавших на острове кельтских народов и присоединением в результате длительной борьбы Шотландии и Ирландии. Во Франции -- насильственным завоеванием Прованса. США вообще складывались как единое государство на основе хлынувших сюда масс самых разных народов, сцементированных в единую нацию -- американцев -- перипетиями судьбы первооткрывателей новых земель и их освоения, а также в результате освободительной борьбы против английского владычества. И хотя в Центральной Европе (и в Англии, и во Франции, и в Германии, и в Бельгии) народы, объединившиеся в единое государство, не утратили до конца ни диалектных особенностей языка, ни своеобразных черт быта и традиций, они не стали некоей особой, изолированной частью общего государственного целого, требующего специальных усилий для своего самоутверждения.

XX век -- особенно его вторая половина -- вносит в эту сложившуюся политико-культурную ситуацию значительные -- и драматические -- коррективы. Конфессиональные различия раздирают Северную Ирландию. Признания собственной позиции в культуре требуют валлонцы в Бельгии. Заявляет о себе в самой агрессивной форме национальное самосознание басков в Испании и т.д. Но это -- ситуация, требующая специального анализа, обусловленная множеством факторов (политических, экономических, идеологических). XX век вообще завершает определенный этап новой истории человеческой цивилизации, сконцентрировав поэтому все черты и коллизии переходного периода. Для нашей же темы важен "классический", если можно так определить, этап решения национальной проблематики европейских стран, чтобы отчетливо обнаружилось то специфическое, что сразу же выделило Россию во всех ее ипостасях -- досоветскую, советскую и постсоветскую -- из европейского контекста.

Своеобразие структуры Российской империи определялось уже тем, что ее колонии находились в границах самой России или в прилегающих к ее границам территориях, т.е. не только политически, но и территориально в рамках самого государства. Поэтому контакты России с ее колониями оказывались более тесными и непосредственными, а просветительская деятельность --более активной и продуктивной. Существенным было также то, что Россия включила в границы своей империи народы, сложившиеся с древнейших времен как значимые в истории цивилизации (например, грузины, таджики, армяне и др.), со своими художественными традициями, конфессиональными воззрениями, которые во многом резко отличались от российских и общеевропейских культурных норм. Они в свое время оказали немалое влияние на формирование культуры Европы.

Как и в имперских колониях европейских государств, в России вопросы национального суверенитета, гражданских и политических свобод, если и поднимались, то решались жестко силами подавления метрополии.

Необходимо указать еще на один аспект, связанный с рассматриваемой проблемой. Россия не только объединила восточные регионы в единое государство, но и сама ощущала себя на границе Европы и Азии -- дискуссии о принадлежности ее к тому или другому региону (европейской или азиатской цивилизации; ведь писал же Блок, "да, азиаты мы") уходят корнями в эпоху Петра I. Они вызвали к жизни и евразийское движение, и стремление обособить себя и от Европы, и от Азии, утверждая свой собственный путь в истории цивилизации (славянофильство).

Существование в рамках одного государства метрополии и колоний создавало известные возможности для образования, выявления и развития художественных талантов народов, покоренных или добровольно отдавших себя под власть русского императора. Известно также, как много почерпнули русские художники и писатели от непосредственных контактов, прежде всего, с Востоком. Если для литературы и живописи эти контакты дали в основном темы, сюжеты, характеры для произведений (достаточно назвать имена Пушкина, Лермонтова, Толстого, Верещагина), то музыка испытала более глубокое и, можно сказать, сущностное воздействие. Целая ее область, обозначенная Б.Асафьевым как "русская музыка о Востоке" (Глинка, Бородин, Балакирев, Римский-Корсаков, А.Рубинштейн), многократно проанализирована по всем параметрам, -- общеэстетическим, сюжетным, узко технологическим.

В свою очередь известные русские ученые посвятили свою жизньи исследовательский талант изучению экзотического Востока, собиранию и записи фольклорных образцов разных его регионов.

Совершенно новый поворот в национальной проблематике -- в ее политическом, государственном и эстетическом сегментах -- обозначился после создания СССР. Известный коммунистический лозунг "Пролетарии всех стран, соединяйтесь" был написан на знаменах Октябрьской революции 1917 года. Тем самым основой государственной идеологической концепции становился принцип классовый, а не национальный -- пролетарии родины не имеют. Мировая революция, которая мыслилась как акция ближайшего времени, предполагала немедленное слияние наций. Образованное новое государство -- Советский Союз -- призвано было первым реализовать эту концепцию.

Однако с первых же шагов строительства нового государства стала очевидной практическая нереальность осуществления такой идеи вообще и в условиях бывшей Российской империи в -- особенности.

Острые дискуссии развернулись в 20-х годах. Слиянию противостояли не только сами народы, не считая возможным отказаться от своего языка, элементов государственности, самобытной культуры. Ему препятствовал и разный уровень развития экономического и политического, многообразие типов культур и различная степень готовности принять европейскую концепцию цивилизации. Диапазон простирался от культур традиционного типа, близкого в ряде случаев к первобытно-общинному, до таких, которые в разной степени были уже приобщены к общеевропейскому опыту. На повестку дня встал вопрос не слияний, а развития, способного привести к выравниванию культурного уровня. Выход был найден в создании федерации в 1922 году -- СССР -- с последующим оформлением целенаправленной национальной культурной политики. Внутренние противоречия такого многонационального сообщества в течение десятилетий загонялись вглубь.

Основная направленность советской национальной политики диктовалась целями не столько гуманитарными, сколько политическими. Конечной целью виделось достижение по возможности единого уровня художественной культуры разных народов, что в идеале должно привести к окончательной интернационализации. Такие определения, как "советский народ", "советский человек", заключали в себе смысл слияния народов разных национальностей в некий новый общественно-социалистический феномен, характеристической метой которого являлась идеологическая общность.

Национальная культура, все ее институты и формы деятельности рассматривались как наиболее действенный (или один из наиболее действенных) фактор, способствующий успешному решению национального вопроса. Политизация, которой отмечены все сферы идеологии, не обошла и проблематику национальной культуры. Формула "культура (и искусство) социалистическая по содержанию, национальная по форме", предопределила на десятилетия государственную позицию по отношению к культуре и составляющим ее компонентам.

Тем не менее такая идеолого-политическая схема в процессе своей практической реализации давала и положительные результаты. Был период, когда решение национального вопроса в области культуры представлялось мне самым неоспоримым достижением советского государства. Успехи, которых достигло искусство, в частности музыкальное, большинства республик за годы советской власти, казались очевидными. Все противоречия и трагический контекст, сопровождавшие этот процесс, прояснялись постепенно, обнажая истинную цену, за эти успехи заплаченную.

Она стала очевидной после начала перестройки 80--90-х годов. Бывшие республики стремительно освобождались от власти и опеки "старшего брата". Проявилась и оборотная сторона этого молниеносного разрыва --разрушение десятилетиями укоренявшихся связей экономических и культурных прежде всего, которые, как обручем, "цементировали" многонациональное государство. Но теперь поиски новых форм объединения шли уже на других условиях --с позиций суверенных, равноправных государств, а не центра и контролируемых им республик. Именно благодаря специфическому облику, который приняла многонациональность в Советском Союзе, проблема национального на многие десятилетия стала одной из центральных и в политической, и в художественной жизни страны.

Сказанное объясняет, почему национальная проблематика -- в аспекте философском, социологическом, культурологическом, искусствоведческом -- стала одним из центров притяжения интересов советских ученых. Многочисленные дискуссии и специальные работы посвящались разным ее аспектам. Наиболее активно они обсуждались в 40--70-е годы.

Начиная примерно с 50-х--60-х годов в дискуссиях уделяется внимание этническому фактору. Нация рассматривалась рядом авторов как высшая форма этнической общности. (Соотношение этноса и нации предстоит рассмотреть в первой главе.)

Дискуссии вокруг разных аспектов национальной проблематики обнаружили терминологический разнобой, отсутствие общих позиций в определении основополагающих понятий, таких как "нация", "национальный характер", "психический склад", "национальное самосознание". Во всех работах, написанных до 90-х годов, очевидны следы идеологического воздействия советского периода, догматики классового подхода к любой проблеме. Это отчетливо ощутимо и в терминологии (социалистические и буржуазные нации), и в методологии, когда в основу характеристики особенностей народа кладется общность классовых (пролетариата, буржуазии), а не национальных черт. И хотя авторы, за редким исключением, не упоминают работу Сталина "Марксизм и национальный вопрос" (1913), но все попытки определить нацию в той или иной степени ограничиваются приведенными в ней критериями. Здесь указаны те признаки нации, которые, с дополнением или корректировкой, с учетом данных психологии и этнографии середины XX века -- фигурируют и в последующих определениях. Это общность языка, территории и -- что особенно важно для искусства -- психического склада, проявляющегося в общности культуры. Только непредсказуемой иронией истории можно объяснить тот факт, что сталинскому определению нации ставится в упрек недостаточная четкость классовой позиции: "Эти моменты (т.е. классовые черты, интернациональная общность целей, идеалов, чувств рабочих разных национальностей. -- Н.Ш.) не раскрыты в сталинском определении "общности психического склада буржуазной нации", что оставляет лазейки для буржуазных теорий национальной исключительности", -- пишет М.Каммари в статье "Нация".

К сожалению, практически во всех философских и этнографических исследованиях, посвященных национальной проблематике, попытка определить критерий национального, опыт искусства, художественного сознания находится на периферии исследовательских интересов и не учитывается как один из важнейших, если не самый важный.

Лишь в одной из статей высказана близкая автору настоящей работы мысль: именно искусство наиболее отчетливо и уловимо выражает национальную специфику мышления того или иного народа. Поэтому те, кто утверждает, что есть существенная разница (с точки зрения рассматриваемой проблемы) между Достоевским и русским крестьянином, не учитывают, что и Достоевский, и Толстой, и другие писатели выражают в концентрированной и рафинированной форме черты менталитета, характер чувствований и крестьянина также.

Именно этот компонент сложного, многосоставного феномена нации будет основным в дальнейших рассуждениях о национальной традиции. В 1955 году, в кандидатской диссертации "О национальных особенностях искусства (на примере музыки)", мне уже приходилось писать, что трудно уловимые и потому почти не поддающиеся четкому определению национальные особенности психологии и характера того или иного народа наиболее чувственно конкретно выражают себя через искусство. Именно там -- в литературе и особенно музыке -- возникает и формируется наше представление о специфических национальных чертах облика и эмоционально-психологической самобытности того или иного народа.

Однако и в последующие годы в сферу дискутируемых проблем не входило понятие национальной традиции и уж тем более национальной художественной традиции. За спорами о нации, национальном характере, значении территории, языка, национального самосознания для определения сущности понятия "нация", за попытками отделить, дифференцировать его от других близких понятий "народ", "этнос", как-то забылась одна из ключевых, содержательных и устойчивых форм проявления самобытности и самосознания нации -- национальная традиция культуры и искусства. Именно художественная традиция -- важнейший компонент любой культуры -- станет объектом исследования в последующих главах.

Естественно, что художественное творчество любого народа представляет достаточный материал для решения задачи, обозначенной в названии. Он включает разные виды искусства, разные его формы и жанры в культурах различных народов. Поэтому необходимо строгое ограничение объекта настоящего исследования, его материала и хронологических рамок. Вид искусства -- музыка, музыкальная культура -- определен формулировкой темы. Из множества форм реализации музыкальных потенций народа избрана лишь одна -- профессиональное композиторское творчество академических жанров. В этих рамках автор считает возможным позволить себе относительную свободу обращаться к разным жанрам (опера, симфония и др.), которые оказываются наиболее репрезентативными в том или ином контексте.

Объект исследования -- композиторские школы России (с 30-х годов XIX и до конца XIX века) и Армении (30-е -- 70-е годы XX века, период достижения зрелости). Основой для выводов, аргументирующих многогранность аспектов национальной художественной традиции, служат высказывания самих композиторов в письменных документах (мемуарах, письмах и других материалах).

Автор ни в коей мере не претендует на создание новой истории музыки или истории профессионального образования в России и в Армении. Задача гораздо более локальна -- проследить процесс формирования классической музыкальной традиции на примере композиторского творчества. Поэтому отобраны те явления и композиторы, которые имели принципиальное значение для данного процесса, что ни в коей мере не умаляет других, здесь не упомянутых.

Можно утверждать, что к 30-м годам XIX века Россия была готова к оформлению профессиональной композиторской школы. Уникальный слух Глинки впитал в себя мелодико-интонационные накопления предыдущего этапа развития русской музыкальной культуры, прежде всего фольклора и бытового музицирования, широко распространенного в России. Усвоив необходимые для композитора азы современного профессионализма, он не утратил острое чувство национальной самобытности.

Одним из основных принципов, реализованных в глинкинских творениях, в его эстетике, стало пристальное внимание к национальному компоненту музыкальной культуры -- к национальной проблематике вообще в разных ее аспектах. Причины тому, как представляется, в особенностях исторического пути России. Она сравнительно поздно -- с эпохи Петра I -- начала приобщаться к европейской цивилизации. Это вынуждало ее отстаивать суверенитет своего духовного мира. Прежде всего конфессионального -- не поддаваться влиянию ни католическо-протестантской Европы, ни мусульманского Востока, так близко и драматично вторгавшегося в ее судьбу. Оберегать свои этические и эстетические ориентации, так до конца и не понятые европейцами, признавшими как факт непостижимость "тайны русской души". Этот интригующий чужестранцев облик России в искусстве не только учитывался, но и акцентировался первой русской композиторской школой.

Несопоставимость культур России и Армении по художественному уровню, богатству традиций, многообразию выдающихся творческих явлений, а также с точки зрения избранных хронологических периодов, кажется очевидной с первого взгляда. Выбор же автора представляется произвольным и лишенным исторических и искусствоведческих оснований. Тем не менее определенная логика в таком сопоставлении просматривается. И суть этого логического обоснования -- в акцентированном внимании обоих культур к национальной традиции, к национальной проблематике искусства вообще, музыкального -- в особенности.

В исторических границах европейской музыкальной цивилизации русская профессиональная композиторская школа -- одна из молодых. Как школа, она окончательно оформилась лишь к середине XIX века. К этому времени европейские композиторские школы имели "за плечами", по меньшей мере, два столетия и еще такой же период формирования традиций музыкального профессионализма. Тем более поражает быстрое созревание русской школы. Практически с первых же шагов она заявила о себе как яркий, самобытный феномен, а уже через несколько лет поражала мир многообразием, свежестью и мощным творческим потенциалом своих представителей. Бесспорно, тому способствовал длительный период накопления творческого "капитала". Русской музыке предстояло определить свое место в сложившемся европейском "сообществе", не затеряться в нем, привнести в его звучание свой самобытный и неведомый до того Европе голос. Сделать это она могла, только опираясь на богатую национальную традицию и сознательно культивируя ее.

В подобной эстетической ориентации русская музыка не была исключением из ряда других молодых композиторских школ, формировавшихся в условиях уже утвердившейся европейской классики. Тем же путем отчетливого и сознательно подчеркнутого национального облика музыки самоутвердились в мировом контексте XIX и XX веков молодые школы Норвегии, Венгрии, Чехии, Финляндии, Болгарии. Примечательно, что в подобной ориентации на национальный фольклор видел путь к возрождению своей музыкальной культуры классик одной из старейших музыкальных цивилизаций -- английской -- Ральф Воан-Уильямс.

Русская школа с этой точки зрения кардинально отличалась не общеэстетическими принципами, а несопоставимым ни с какой другой культурой масштабом и количеством гениальных прозрений, целой плеядой ярчайших личностей, художественным уровнем и значимостью для мировой музыкальной цивилизации созданных произведений.

Если русская композиторская школа была молодой в границах европейского музыкального мира, то армянская -- еще более молодой в более узких границах -- России, Российской империи, в состав которой она вошла в первую четверть XIX века и находилась до конца 80-х годов XX века. Перед ней стояли те же задачи -- формирование собственной композиторской школы и в той же ситуации: необходимость включения в уже сложившийся мир музыки русской и через нее -- европейской. Армянская музыка также имела свои многовековые традиции духовных песнопений и многодиалектного фольклора. Драматическая судьба народа, вынужденного рассеяться по всему миру, обусловила и ранние -- уже в XIX веке -- контакты его части с европейской культурой и на этой основе создание первых произведений академических жанров.

По меньшей мере два момента отличали процесс формирования композиторской школы Армении, оказывали существенное влияние на развитие музыкальной культуры и придавали особую остроту ее национальному аспекту. Один из них -- менталитет, психология малочисленной сравнительно с Россией нации, которая зигзагами своей истории после пережитого периода могущества вынуждена была считаться с так называемыми нациями великими (в данном случае -- подчиняться России, а затем идеологическому, политическому и экономическому диктату советской власти). Это определяло болезненную реакцию на любой факт -- реальный или кажущийся -- ущемления национального достоинства. Второй момент, усложнявший процесс создания национальной профессиональной школы, -- специфический для монодической культуры ладо-интонационный и мелодический строй музыкального мышления. Это потребовало нахождения приемов, средств, способствующих органичному освоению европейских норм, не теряя при этом самобытности. В этом смысле армянская музыка шла тем же путем поисков, что и русская в своем стремлении "связать фугу западную с условиями нашей (русской. -- Н.Ш.) музыки" (М.Глинка).

В отличие от России становление армянской композиторской школы происходило уже в годы Советской власти -- ее летоисчисление можно начинать, видимо, с 20-х годов XX века. На удивление раннее явление зрелого профессионализма в армянской музыке представлено в конце XIX -- первом десятилетии XX века лишь одной фигурой -- Комитасом. Все другие попытки приобщения армянской монодии к европейской функционально-гармонической концепции и многоголосию -- лишь первые и достаточно примитивные опыты, не лишенные впрочем иногда особого обаяния восточной экзотики (например, в обработках Н.Тиграняна). Мы оставляем за скобками Т.Чухаджяна, прозванного "армянским Верди" за свою очевидную близость итальянскому гению и неизвестного в Армении до середины XX века.

Уверенная профессиональная зрелость приходит в 30-е годы. Поэтому композиторы Армении в своих эстетических воззрениях не могли избежать воздействия идеологических догм социалистической эстетики. Это не помешало им утвердить самобытный облик национальной музыки, но придало ей особую направленность, обусловленную господствующей в Советском Союзе эстетической концепцией.

Таким образом, правомерность сопоставления в аспекте избранной темы автор видит в том, что и русская классическая школа, и молодая композиторская школа Армении в период формирования национальной традиции ориентированы на утверждение национального своеобразия творчества как на осознанный эстетический принцип. Однако это не снимает существенных различий, благодаря которым несопоставимы "весовые категории" обеих культур в мировом музыкальном процессе. Они очевидны, по меньшей мере, в нескольких пунктах: опыт музыкальной культуры, предшествующий становлению композиторской школы, и объем этого опыта; понимание национальной традиции как некоего эстетического феномена и многообразие форм ее реализации в творчестве; художественная значимость самого творчества и его вклад в мировую культуру. Все эти моменты не могут не учитываться в процессе дальнейшего анализа, ибо нельзя забывать, что для армянской музыки, как и для всех других народов советского государства, именно русская классика была общеэстетической моделью, и что через опыт русской композиторской школы армянские композиторы осваивали и опыт европейского профессионализма. Сказанное объясняет и особенности структуры работы (значительный объем главы о русской музыки и несравнимый с нею объем главы об Армении).

Когда настоящая книга была уже в процессе производства, вышло в свет исследование известного армянского музыковеда Г.Ш.Геодакяна "Пути формирования армянской музыкальной классики". Так случилось, что и работа Г.Ш.Геодакяна, и третья глава моей книги "Музыкальные лики Армении", создаваемые независимо друг от друга, оказались близки по тематике, хотя и отличаются по аспекту рассмотрения (у Геодакяна традиции формирования классики, у меня создание национальных традиций). Наконец, ни по объему охватываемого материала, ни по основательности анализа всей истории армянской музыки моя глава не может сравниться с давно и заслуженно ожидаемой вышедшей книгой. Автор ее присутствует в моей монографии цитатами из его ранее опубликованных работ.


 Об авторе

Нелли Григорьевна ШАХНАЗАРОВА (Meлик-Шахназарова)

Музыковед, ведущий научный сотрудник Государственного института искусствознания, доктор искусствоведения, профессор. Заслуженный деятель искусств Российской Федерации.

Родилась в 1924 г. Окончила фортепианный факультет и аспирантуру по музыкальной эстетике Московской консерватории. Работала преподавателем в Московской консерватории, старшим редактором Музгиза. С 1960 г. по настоящее время -- сотрудник Государственного института искусствознания.

Начиная с кандидатской диссертации ("О национальных особенностях искусства") проблема национального в художественном творчестве -- в частности, в музыке -- становится главной в ее научной деятельности. Особенно привлекают исследователя два ее аспекта: национальная традиция, ее функционирование в культуре, жизнь в современном искусстве -- и взаимоотношения музыкального искусства неевропейской и европейской традиции. На эти темы написаны книги "О национальном в музыке", "Национальная традиция и композиторское творчество", "Музыка Востока и музыка Запада. Типы музыкального профессионализма".

Однако интересы Н.Г.Шахназаровой связаны и с другими актуальными вопросами современного музыкального искусства -- отечественного и зарубежного. Им посвящены такие работы, как "Проблемы музыкальной эстетики в теоретических трудах Стравинского, Шенберга, Хиндемита" (анализ сборника статей Шенберга "Стиль и идея", "Музыкальной поэтики" Стравинского, монографии Хиндемита "Мир композитора"), "Художественная традиция в музыкальной культуре XX века", "Парадоксы советской музыкальной культуры. 30-е годы".

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце