URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Рёскин Д. Законы Фиезоло: Истинные законы красоты. Пер. с англ.
Id: 40413
 
215 руб.

Законы Фиезоло: Истинные законы красоты. Пер. с англ. Изд.2

URSS. 2007. 152 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-484-00684-7. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

Настоящая книга, написанная выдающимся английским теоретиком искусства Дж. Рёскином (1819-1900), посвящена изобразительному искусству. Автор, в свое время много путешествовавший по Италии, излагает принципы рисования, установленные великим флорентийцем Джотто. Эти принципы — истинные законы красоты — отличаются от методов классических школ, которые считались общепринятыми и в которых, по мнению автора, содержатся серьезные ошибки и недостатки. Книга содержит серию практических приемов и упражнений, которые рекомендуются молодым людям, имеющим склонность к рисованию, а также афоризмы Дж. Рёскина, признанного мастера этого литературного жанра.

Книга будет интересна философам-эстетикам, историкам искусства, а также всем любителям рисования.


 Оглавление

Предисловие
ЗАКОНЫ ФИЕЗОЛО
Глава I. Великое искусство есть словословие
Глава II. Три отдела живописного искусства
 Афоризмы
Глава III. Первое упражнение в прямых линиях. Деление щита Св. Георгия на четыре части
Глава IV. Первое упражнение в черчении кривых. Круг
Глава V. Об элементарных формах
Глава VI. Об элементарном органическом строении
Глава VII. О двенадцать зодиакальных красках
Глава VIII. Об отношении колорита к контурам
Глава IX. О рисовании графической карты
Глава X. О цвете и тени

 Предисловие

Изданiе этой книги задержано по обстоятельству, казавшемуся мне очень досаднымъ, и невольной (съ моей стороны) медленностью въ работе но это невольная задержка дала мне возможность придать ей такую форму, которую, мне думается, не будь никакого основанiя изменять впоследствiи въ чемъ-нибудь существенномъ, такъ какъ она заключаетъ въ себе систему наставлений въ искусстве, вообще применимую при обученiи молодыхъ людей и вполне элементарную для профессiональныхъ художниковъ. По языку она настолько проста, насколько это было для меня возможно, и, главнымъ образомъ, обращена къ молодежи (включая сюда и студентовъ нашихъ уняверситетовъ); при чемъ книга эта такъ составлена, что если учащiеся не имеютъ подъ рукой учителя, то могутъ сами обучиться, читая ее внимательно, что существенно важно для ихъ успеха. Но къ этимъ основнымъ принципамъ, я всегда присоединялъ такiе, которые желательно установить для руководства более успешныхъ учениковъ или для объясненiя практическихъ прiемовъ образцовыхъ учителей.

Упражненiя, приводимыя въ этой книге, когда серiя ихъ будетъ закончена, составятъ практическiй сводъ, который можно посоветовать считать обязательнымъ для юношей обоего пола, выказывающихъ наклонность къ рисованiю. Вообще не следуетъ принуждать юношей и девушекъ, не желающихъ рисовать, но если существуетъ природная наклонность, достаточно сильная, чтобъ они терпеливо вынесли вею требуемую дисциплину, то необходимо каждаго благовоспитаннаго юношу и девушку обучать элементамъ какъ рисованiя, такъ и музыки, обучать въ раннемъ возрасте и обучать тщательно. Обучать не тщательно, значитъ, строго говоря, совсемъ не обучать и даже, хуже того, лишать возможности когда-нибудь самимъ научиться правильно рисовать. Обыкновенные методы делать акварельные наброски, рисовать крандашемъ и т.п., такъ широко преподаваемые второстепенными мастерами, просто препятствуютъ ученикамъ въ теченiе всей ихъ жизни правильно понимать достоинства великаго искусства.

Система практическихъ прiемовъ, предлагаемая мною, отличается во многихъ отношенiяхъ отъ общепринятой и по некоторымъ пунктамъ является даже противоподожной той, которая была за последнiе годы принята въ нашихъ общественныхъ школахъ искусства. Можно счесть это противоречiе чисто деломъ каприза и претензiи, если я не приведу имеющiяся у меня основанiя, противъ ошибокъ существующей, общепринятой системы.

Первая ошибка этой системы заключается въ томъ, что въ ней запрещается точность измеренiя и обращается особенное вниманiе на практику угадыванiя величины предметовъ. Правда, иногда хорошо сначала по глазомеру набросить контуръ и затемъ исправить рисунокъ промеромъ; но при существующей методе, ученикъ кончаетъ свой неаккуратный рисунокъ до конца и привыкаетъ во время всего хода работы къ неверности всехъ контуровъ. Такiя практическiя упражненiя не только могутъ считаться вредными, но даже пагубными. Ни одинъ ученикъ, придерживавшiйся привычки къ ложнымъ контурамъ, не можетъ уже возстановить точность глазомера. Мало того: онъ не можетъ даже усвоить первыхъ условiй художественнаго сужденiя. Тонкое произведенiе искусства отличается отъ грубаго такой тонкостью очертанiй, которую и самыя совершенныя измеренiя не въ состоянiи определить, но на которую точность измеренiй направляетъ вниманiе, а определенность границъ, въ пределахъ которыхъ допускается maximum отклоненiй, придаетъ руке способность постепенно приближаться къ совершенству, недоступному для инструментовъ. Человекъ постепенно сознаетъ красоту, которая даже и при самыхъ добросовестныхъ усилiяхъ остается недоступной, и способность эта растетъ въ немъ и при ощибкахъ, и при успехе. Но въ техъ случаяхъ когда правильность контуровъ сознательно и привычно нарушается, существенныя качества любой красивой формы неизбежно утрачиваются, и ученикъ навсегда остается въ неведенiи объ ихъ существованiи.

Вторая ошибка существующей системы заключается въ томъ, что наставники налегаютъ на выполненiе законченныхъ светотеневыхъ рисунковъ, прежде чемъ ученикъ прiобрететъ достаточную тонкость глаза, чтобъ замечать ихъ градацiи. Для развитiя этой способности необходимо самое тщательное и терпеливое изученiе, а это возможно только при разнообразной практике въ рисованiи съ естественныхъ предметовъ, во время которой вниманiе ученика должно быть направлено только на самыя тени, а отнюдь не на способы воспроизведенiя ихъ. Можно даже позволить ученику воспроизводить ихъ, какъ онъ хочетъ или можетъ, отъ него только требуется, чтобъ тень была правильной густоты и величины, а отнюдь не того, чтобъ она была красиво поперечно штрихована или обманчиво прозрачна. Въ настоящее же время едннственныя достоинства, требуемыя отъ теней, состоятъ въ томъ, чтобъ оне были красиво сделаны и живописно эфектны, а нисколько не обращается вниманiя на правильное ихъ расположенiе и надлежащую густоту. И вотъ въ результате получается то, что ученикъ, сделавшись живописцемъ, остается простымъ фабрикантомъ условныхъ теней прiятной выделки и до конца жизни неспособенъ постичь условiй простейшихъ, естественныхъ переливовъ чiароскуро.

Третья ошибка господствующаго метода, окончательно пагубная, заключается въ томъ, что, ученикамъ предлагаются вполне симметричныя или уравновешанныя формы для упражненiя въ рисунке орнаментовъ; тогда какъ каждая прекрасная форма въ этомъ мiре крайне разнообразна въ мельчайшихъ подробностяхъ уравновешивающихся сторонъ. Придайте самой красивой человеческой фигуре вполне симметричную позу, завейте волосы съ обеихъ сторонъвъ совершенно одинаковыя кудри -- и вы получите нечто смешное или чудовишное. И никакой законъ красоты не можетъ быть благородно соблюденъ безъ случайнаго или преднамереннаго нарушенiя симметрiи.

Нравственное влiянiе этихъ чудовищныхъ условiй орнамента ва духъ современнаго рисовальщика очень странно. Я, судя по моему прошлому опыту въ Колледже для Рабочихъ и по настоящему въ Оксфорде, нахожу что англiйскiй ученикъ долженъ въ настоящее время по необходимости склоняться къ одной изъ двухъ противоположныхъ ошибокъ, одинаково роковыхъ. Онъ или будетъ рисовать механически и симметрично и изобразить две стороны листа или растенiя, какъ будто вырезалъ ихъ, сложивъ пополамъ бумагу, или станетъ марать и чертить ради эфекта, не повинуясь никакому закону; и я нахожу величайшее затрудненiе, съ одной стороны заставляя рисовалъщиковъ орнаментовъ рисовать листъ какой бы то ни было формы, встречаемой въ действительности, а съ другой -- заставляя пейзажистовъ рисовать вообще листъ любой величины. Такъ что процессъ, въ силу котораго выполняется какая-нибудь художественная работа и въ силу котораго она только и можетъ быть выполнена, въ обоихъ случаяхъ враждебенъ современному духу англичанъ. Действительные художники безусловно подчиняются закону и безусловно свободны въ ихъ фантазiи; тогда какъ мы одновременно и своевравны и тупы; мы твердо настаиваемъ на томъ, чтобъ итти самостоятельно, но, прiобретая самостоятельность, не можемъ пройти и двухъ шаговъ безъ того, чтобы не держаться за решетку.

Главная причина всего этого злополучiя заключается въ старанiи прiобрести некоторый навыкъ, чтобъ наживать деньги, рисуя для промышленности. Ни одинъ ученикъ, преследующiй, главнъмъ образомъ, эту цель, не будетъ въ состоянiи вообще рисовать; и самое названiе "школа рисованiя" заключаетъ въ себе самую глубокую ложь искусства. Чертить могутъ учить и наставники, но рисовать можетъ учить толъко небо; и каждому учащемуся, думающему продавать свое вдохновенiе, небо отказываетъ въ помощи.

Какого рода учащимся и на какихъ условiяхъ ниспосылалась до сихъ поръ эта помощь неба и будетъ ниспосылаться и впредь, съ неизгладимой ясностью начертано въ исторiи искусства прошлаго. И книга эта называется "Законъ Фiезоло", потому что вся система христiанскаго искусства основана на принципахъ, установленныхъ Джiотто во Флоренцiи, а онъ воспринялъ ихъ отъ аттическихъ грековъ черезъ Гимабуэ, последняго изъ ихъ учениковъ, прививъ ихъ къ существовавшему искусству у этрусковъ, т.е. у той рассы, отъ которой произошли и оба его учителя и онъ самъ.

Въ центре Флоренцiи, последнее великое произведенiе природной этрусской архитектуры, ея баптистерiя, и наиболее совершенное произведенiе христiанской архитектуры, ея колоколенка, находятся на разстоянiи какихъ-нибудь ста шаговъ одна отъ другой; и со ступенекъ этой колоколенки крайнiя условiя рисунка, предшествовавшаго завершенiю христiанскаго искусства, видны на соборе Брунелеччи. Подъ "законы Фiезоло" поэтому можно довольно строго и точно подвести любой принциаъ искусства, фактически осуществляемый у его чистейшаго источника отъ двенадцатаго по пятнадцатое столетiе включительно. И задача предлагаемой книги состоитъ въ томъ, чтобъ преподать нашимъ англiйскимъ юношамъ, изучающимъ искусство, элементы этихъ христiанскихъ законовъ, какъ вполне отличные отъ языческцхъ законовъ ложно -- или мнимо -- классическихъшколъ, подъ влiянiемъ которыхъ за последнее время наши юноши были исключительно воспитаны.

Темъ не менее въ этой книге искусство Джiотто и Анджелико преподается не потому, что оно христiанское, а потому что оно безусловно верно и хорошо; и точно такъ же языческое искусство Палладiо и Джiулiо Романо отрицается не какъ языческое, а какъ ложное и дурное, вполне погубившее не только наши англiйскiя школы искусства, но и все остальныя, въ ноторыхъ оно когда-либо преподавалось или допускалось.

Методы рисованiя, установленные флорентинцами въ духе истинныхъ традицiй этрусковъ и грековъ, не имеютъ соперниковъ по выполненiи и вечны въ принципе, и мне придется только добавить здесь къ нимъ такiе методы въ примененiи къ рисованiю пейзажей, въ которыхъ не чувствовалось нужды во дни ихъ перваго изобретенiя, и такiя объясненiя ихъ элементарнаго практическаго примененiя, какiя въ былыя времена давались наставниками только устно.

Нетъ никакой возможности дать въ объеме этого руководства достаточное количество образцовъ для учениковъ, сделавшихъ различные успехи; и потому я одновременно, поскольку успею, дамъ гравюры или литографiи образцовъ, находящихся въ моихъ оксфордскихъ школахъ въ полный листъ и пущу ихъ въ продажу отдельно. Но это руководство будетъ содержать въ себе все, что было неизменно ценно въ моихъ предыдущихъ "Элементахъ Рисованiя" съ добавленiемъ того, что мне выяснили мои позднейшiя наблюденiя надъ результатами этихъ уроковъ. Весь трудъ будет состоять изъ двенадцати номеровъ, по две гравюры въ каждомъ, и составитъ въ целомъ два тома обыкновеннаго размера моихъ изданiй; въ первомъ томе я преимущественно буду говорить о рисованiи для начинающихся, а во второмъ -- о цветахъ для бодее успевшихъ учениковъ. Я надеюсь также, что въ состоянiи буду убедить автора превосходнаго маленькаго трактата о математическихъ инструментахъ (Weale's Rudimentary Series N 82) издать учебникъ въ одну четверть того, что содержится въ этомъ страшно обширномъ томе, и напечатать его более круанымъ шрифтомъ, приспособивъ ее для руководства изучающихъ искусство; я попрошу его опустить изъ нея описанiе инструментовъ, полезныхъ только для инженеровъ, и восемьдесятъ четыре страницы объявленiй, приложенныхъ въ конце ея. Если мне удастся убедить его сделать это, то я буду иметь возможность всегда ссылаться на его книгу при элементарныхъ урокахъ о постройкахъ.

Мне хотелось бы въ этомъ предисловiи высказать еще многое, но если бъ я вздумалъ исполнить мое намеренiе, та предисловiе разрослось бы въ целую книгу, и потому я кончаю, пожелавъ читателю заметить, что степень успеха и удовольствiя, которое онъ въ конце-концовъ достигнетъ въ этихъ или въ другихъ художественныхъ упражненiяхъ, будетъ въ действительности зависеть отъ степени его желанiя понять достоинства другихъ художниковъ и сделать свои собственныя дарованiи неизменно полезными. Безумiе большинства любителей работъ заключается, главнымъ образомъ, въ ихъ самодовольстве и въ томъ, что они любуются собою; гораздо лучше совсемъ не уметь рисовать, чемъ безполезно тратить жизнь на то, чтобъ любоваться своимъ собствевнныъ ничтожествомъ или, что еще хуже, чтобъ забавной ловкостью отвлекать вниманiе другихъ людей отъ благороднаго искусства. Немыслимо, чтобъ исполненiе любителя не было бы само по себе слабо; и всегда достоинство его состоитъ только въ томъ, оно помогаетъ изучающему составить себе истинные принципы сужденiя и направлять свои ограниченныя силы на полезныя цели.

Брантвудъ, 31 iюля 1877 года.


 Об авторе

Джон Рёскин (1819--1900)

Крупнейший английский теоретик и историк искусства, писатель, поэт, художник, литературный критик и публицист, блестящий лектор-популяризатор, автор работ по естествознанию и социальный реформатор. Окончил Оксфордский университет (1839), много путешествовал по странам Европы. Своими лекциями, школами и музеями в Оксфорде содействовал развитию художественного вкуса во всех отраслях английской жизни. В 1869 г. избран первым почетным профессором искусств Оксфордского университета.

В своих трудах выступал с романтической критикой капиталистической цивилизации, враждебной искусству как синтезу природы, красоты и высокой нравственности, призывал к возрождению средневекового ручного труда, коллективных форм художественного творчества. Его эстетика была синтезом искусствоведческих идей античности, романтизма и просветительства. Рёскин считал, что искусство любой страны является выражением ее нравственной, социальной и политической жизни. Взгляды Рёскина оставили глубокий след в творчестве не только английских писателей и художников, но и таких великих мыслителей, как Лев Толстой, Махатма Ганди и другие.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце