URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Черняк А.З. Проблема оснований знания и феноменологическая очевидность
Id: 400
 
231 руб.

Проблема оснований знания и феноменологическая очевидность.

URSS. 1998. 144 с. Мягкая обложка. ISBN 5-901006-32-1.

 Аннотация

Теории познания различаются тем, какой тип опыта признается в них предельно достоверным настолько, чтобы все остальное можно было обосновать с его помощью. Можно выделить по крайне мере четыре типа теорий познания: эмпирические, рационалистические, логико-лингвистические и прагматические. В данной книге рассматриваются элементы теории познания в философии Э.Гуссерля, методологическое основание феноменологии, проблема сущностного познания, а также аналитическая критика познавательного статуса "сущностей" на примере философии Л.Витгенштейна.


 Содержание

Введение
Глава 1 Элементы теории познания в философии Э. Гуссерля
 Интенциональность
 "Пассивное" и "активное" сознание
 Чувственные и категориальные интуиции, теория абстракции Э. Гуссерля
 Феноменологическая редукция: ее роль в прояснении оснований знания
 Проблема интерсубъективности конституирования
 Трансцендентальная феноменология и "жизненный мир"
Глава 2. Методологическое основание феноменологии: проблема сущностного познания
 Аналитическая критика познавательного статуса "сущностей" на примере философии Л. Витгенштейна
 Теория абстракции Э. Гуссерля
 Условия беспредпосылочного выполнения эйдетической редукции
 "Скептический парадокс" и проблема индивидуального языка
 Условия общезначимости результатов эйдетической редукции

 Введение

Как возможно знание? Каковы его основания? Какова структура познания? Каким методом можно прояснить характер познания? Для решения этих и других проблем разрабатываются теории познания. Они различаются тем, какой тип опыта признается в них предельно достоверным настолько, чтобы все остальное можно было обосновать с его помощью. Если так, хотя довольно грубо, проводить различие, то можно выделить по крайней мере четыре типа теорий познания: эмпирические, отдающие приоритет в обосновании чувственному опыту, рационалистические, опирающиеся на опыт интроспекции, логико-лингвистические, основывающиеся в своих построениях на результатах логического анализа языка познания, и, наконец, прагматические, исходящие из того, что решающее слово в познании принадлежит опыту взаимодействия между людьми. Рационалистические теории познания традиционно видят источник достоверности и условие возможности высказывать аподиктические (необходимые, не зависящие от обстоятельств их утверждения) истины в интеллектуальной интуиции. Это особый тип созерцания, осуществляемого исключительно силою разума и не связанного с чувственным опытом, т.е. не содержащего в себе ничего чувственно воспринимаемого или представляемого в образах фантазии. Такие созерцания достоверны в том смысле, что в личном опыте созерцающего нет ничего, что можно было бы им противопоставить, что давало бы повод усомниться в созерцаемом; то, что можно утверждать на основании такого опыта -- очевидно.

Основоположник современного рационализмаР. Декарт обратился в поисках оснований знания к внутреннему опыту, сделав свое собственное самосознание критерием выполнения поставленной задачи. Руководствуясь принципами систематического сомнения и анализа, разлагая сложные идеи на составляющие их более простые, Декарт нашел в своем опыте такую далее не делимую и не оставляющую сомнений в своей истинности идею: cogito ergo sum. Этот тезис, несмотря на его форму, не представлял собой, в понимании Декарта, умозаключения (предполагающего наличие посылки), но -- результат непосредственного созерцания простой идеи:

"Я вижу очень ясно, что для того, чтобы мыслить, нужно быть" Р. Декарт. Сочинения в 2-х томах // Философское наследие т. 106, М. 1989, стр. 282 // "Рассуждение о методе", ч. 4.

достоверность данного положения основывается на том, что в истинности выраженной в нем идеи невозможность усомнится: это значит, что утверждение противоположного внутренне противоречиво. О таких идеях Декарт утверждал, что их созерцание характеризуется ясностью и отчетливостью. Очевидность же всего прочего знания, согласно Декарту, основывается на возможности усматривать другие идеи с той же ясностью и отчетливостью, что и cogito ergo sum. Если ясность рассматриваемого положения означает невозможность в нем усомниться, то его отчетливость есть такое восприятие идеи, при котором она совершенно отлична от других и таким образом постигается: отчетливое восприятие, согласно Декарту, не может не быть одновременно и ясным, тогда как многое мы познаем ясно, но не отчетливо. Созерцаемое ясно и отчетливо в рационалистической традиции -- очевидно. Очевидность собственного существования философствующего и сомневающегося индивида стала, т.о., исходным пунктом рационалистических решений проблем оснований знания и специфической темой последующей, как рационалистической, так и нерационалистической, философии. Специфика этой темы такова, что, по мнению многих критиков, упрекавших Декарта и его последователей в психологизировании понятия истины, он сделал критерием достоверности индивидуальное переживание, хотя и достигнутое в особом состоянии ума. В этой связи одной из важнейших задач для философов рационалистической ориентации была и остается задача преодоления психологизма понятия "очевидности" и обоснования объективности -- независимости от индивидуальных особенностей судящего и от обстоятельств, сопровождающих вынесение суждения, -- и аподиктичности утверждаемых ими истин.

Г. Лейбниц, хотя и замечает, между прочим, что Декартово cogito ergo sum не есть уникальное по своему познавательному статусу созерцание, в целом воспринимает картезианский метод поиска оснований знания. Различая истины разума и истины факта (о последних судят a posteriori, поскольку из действительности чего-либо во всяком случае следует его возможность, а о первых -- a priori, на основании их возможности), Лейбниц также считал, что возможность идей разума может быть установлена посредством анализа, разлагающего их:

"...на идеи и истины более простые, пока не дойдем до первичных"Г. Лейбниц. "Монадология" // Сочинения в 4-х томах. Философское наследие, т. 4. М., "Мысль", 1982, стр. 418.

Первыми же среди истин разума по степени их достоверности и необходимости истинности во всех возможных мирах Лейбниц считал законы логики и прежде всего закон противоречия. Характер достоверности таких истин у Лейбница, как и у Декарта, выражает идея "ясности". Это:

"...первоначальные принципы, которые не могут быть доказаны, да и нисколько в этом не нуждаются. Это тождественные положения, противоположные которым заключают в себе явное противоречие"Там же, стр. 419.

Между тем, Лейбниц несколько модифицировал и, можно сказать, усилил критерии ясности и отчетливости. Так, в работе "Размышления о познании, истине и идеях" он не только различает темное и ясное познание, а в ясном смутное и отчетливое, но также, в последнем: неадекватное и адекватное, а в адекватном -- еще символическое и интуитивное. При этом ясным Лейбниц называет познание, позволяющее узнать предмет, выделить его среди других, отчетливым же такое познание будет, если можно дать определение предмета, достаточное для его индивидуации среди других -- или, иначе, если возможно перечислить его отличительные признаки. Вместе с тем Лейбниц указывает, что отчетливым может быть и познание первичного, неразложимого понятия, которое "может быть понято только через себя". Познание же таких сложных понятий, признаки которых бывают ясны, но представлены лишь смутно, он называет неадекватным, хотя и отчетливым. Адекватным же, по Лейбницу, было бы познание сложного понятия, в котором не только оно само, но и все его простые составляющие могут быть отчетливо представлены -- т.е. если анализ понятия может быть доведен до конца. Затрудняясь решить, доступно ли человеку такое адекватное познание, Лейбниц замечает, что как правило оно бывает адекватным символическим, т.е. таким, при котором отдельные понятия, входящие в состав анализируемого, представлены лишь знаками. Наивысшим же познанием Лейбниц считает адекватное интуитивное -- такое, которое не нуждается в представлении всех понятий, на которое разлагается анализируемое:

"Первичное отчетливое понятие мы можем познать только интуитивно, в то время как сложные понятия -- по большей части только символически"Там же, стр. 103.

Дж. Локк в "Опыте о человеческом разумении" также формулирует задачу разума в отыскании основания достоверности истин как "путь идей". Среди видов знания, согласно Локку, наибольшей достоверностью обладает интуиция соответствия или несоответствия между идеями -- т.е. непосредственное и ясное созерцание некоего отношения. Но единичные "идеи", по Локку, соответствуют единичным впечатлениям, отвлекаются от них: они, т.о., не познаются непосредственно, a priori, но, будучи фундированы чувственными очевидностями, - a posteriori. Также и очевидности соответствия, согласования и абстракции идей в философии Локка обосновываются эмпирически. Очевидность "истин разума" оказывается тем, что может быть соотнесено с чувственным оптом и верифицировано посредством такого соотнесения. Дальнейшее философское развитие идеи эмпирического обоснования очевидных истин привело, как известно, к тому виду скептицизма, который поставил под сомнение саму возможность какого бы то ни было знания, выходящего за рамки констатаций. Предпринятая уже в двадцатом столетии в рамках логического позитивизма попытка решить эту проблему считается неудачной или по крайней мере незавершенной. Рационалистическая парадигма исходит, понятно, из другой предпосылки: для ее представителей с самого начала очевидно, что наиболее общие истины не проверяемы опытным путем. Но у рационализма в решении проблем оснований знания свои трудности; главные среди них, по-видимому, -- психологизм его языка и, соответственно, солипсистский характер его выводов.

В конце девятнадцатого, начале двадцатого века новую попытку построить рационалистическую теорию познания предпринял Эдмунд Гуссерль. Очевидность Гуссерль предлагает понимать как показатель чистой предметной "самоданности", как характеристику такого созерцания (разумеется, не чувственного, а интеллектуального), в котором сами познаваемые предметы даны нами такими, каковы они есть. В наше время, когда определяющую роль в эпистемологии и методологии науки (по крайней мере в англоязычных странах) играют такие во многом антирационалистические течения мысли как прагматизм и аналитическая философия, теория познания, построенная на картезианских основаниях, может показаться чем-то вроде анахронизма или даже музейного экспоната. Это, однако, не основание для того, чтобы просто ее отбросить за ненадобностью; надо понять, если это возможно, чьи трудности неразрешимее -- рационализма или других, антирационалистических, подходов. Чтобы сделать это хоть в какой-то мере, важно оценить те возможности, которыми феноменология располагает для решения проблем оснований знания и перспективы ее взаимодействия с теориями познания других типов.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце