URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Караулов Ю.Н. Словарь Пушкина и эволюция русской языковой способности
Id: 36794
 
239 руб.

Словарь Пушкина и эволюция русской языковой способности. Изд.2

URSS. 2006. 168 с. Мягкая обложка. ISBN 5-484-00524-8. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

Книга построена как описание эксперимента по прочтению современного литературно-художественного текста с помощью <Словаря языка А.С.Пушкина>, т.е. глазами читателя первой трети XIX в.: Пушкин читает Маканина. Основную часть работы составил комментированный словарь, в котором ретроспективно отражена грамматическая, семантическая и словообразовательная эволюция слов и выражений русского языка на протяжении полутора веков. Экспериментальные данные позволяют сделать ряд новых наблюдений над жизнью слов и их изменениями в связи с развитием культуры, ростом научных знаний, становлением новой <картины мира>.

Для лексикологов, лексикографов, специалистов по общему языкознанию, преподавателей русского языка.

The book is constructed as a description of a process of understanding a modern work of a belles-lettres fiction through the mirror of , as if Pushkin reads Makanin. There are two principal subjects of research in the book: the functioning linguistic competence and development of Russian words, constructions, expressions during a century and half. Evolution of realias and conceptions are also under consideration. The main part of the book is represented as commented vocabulary wich contains information about morphological, semantic and pragmatic changes in temporal dimension. At the same time analysis of comprehension of these changes through linguistic consciousness of native speaker from the Pushkin epoch is realized. As a result it is possible to explain mechanisms of linguistic competence and to formulate new theory of Russian language functioning in connection with progress of culture, growth scientific knowledge and formation of linguistic-based modern world-model.


 Оглавление

Вводная часть. ЯЗЫКОВАЯ СПОСОБНОСТЬ И ВОЗМОЖНОСТИ ЕЕ МОДЕЛИРОВАНИЯ

  Методологические предпосылки решения задачи и выбор диагностирующей языковой личности
  Приемы моделирования процессов понимания
  Представления о творческих потенциях и эволюции языковой способности

Часть I. ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ АССОЦИАТИВНО-ВЕРБАЛЬНОЙ СЕТИ (ABC) В ПРОЦЕССАХ ПОНИМАНИЯ ТЕКСТА

Глава I. Внешние показатели эволюции слов и их восприятие носителем языка (потенциальный словарь носителя)
 1.Композиционные оправдания
 2.ABC и "сеть" словарей
 3.Лексические вариации в ABC
  Словоизменение
  Пассивный словарный запас
  Варьирование фонетико-морфологического состава слова
 4.Словообразовательные ресурсы ABC
 5.Заимствования
Глава II. Эволюция содержательной стороны слова
 6.Процессы семантического развития слов и возможности их освоения ABC читателя
 7.Новые слова
  Аббревиатуры советского времени
  Явления и реалии современной жизни
  Новые явления культуры и техники
  Диалектные слова
  Слова общего характера
Глава III. Некоторые синтаксические новации
 8.Синтаксис словосочетаний и предложений
  Новое в словосочетаниях
  Двойное обозначение агенса
  Синтаксические периоды и парцелляция
 9.Функции двоеточий
 10.Использование скобочной записи
 11.Когнитивные и прагматические предпосылки "безличности"
 12.Итоги работы ABC и переход к другим уровням

Часть II. ИЗМЕНЕНИЯ В "КАРТИНЕ МИРА" И ПРАГМАТИКОНЕ НОСИТЕЛЯ РУССКОГО ЯЗЫКА

Глава IV. Когнитивный уровень функционирования языковой способности
 13.Общая характеристика единиц этого уровня
 14.Новые понятия -- новые знания о мире
 15.Фразеология
  ФЕ пассивного словаря
  Фразеологизмы послепушкинского времени (1840-1910 г.г.)
  Фразеологизмы XX века
 16.Игра слов
 17.Метафора
  Метафорический перенос значения
  Метафоры-словосочетания
  Изобразительные метафоры
 18.Развитие метафорического поля и возникновение образа
 19.Генерализованные высказывания
 20.Новые фреймы
Глава V. Прагматика текста и прагматикой читателя
 21.Прагматическая роль элементов композиции
  Зачин и композиционные стыки
  Мена "точек зрения" в повествовании
  Кинематографическая изобразительность
  Образ автора
 22.Сюжетная пружина повествования
  Ключевые слова
  Герои в поисках смысла
Заключение: Serendipity
  Условные обозначения изменений в языке и соответствующих операций на разных уровнях языковой способности человека в процесах понимания текста
  Книги того же автора

 Из вводной части


О лексикализации грамматики

Под языковой способностью человека понимают обычно возможность для него производить и понимать тексты, ранее ему не известные, им не производившиеся и не слышанные. Согласно распространенным представлениям языковая способность складывается из составляющих, которые соответствуют уровням языковой структуры. Так, различают фонетический компонент языковой способности, морфологический, синтаксический, лексический. Последний совпадает с индивидуальным лексиконом, со словарем "в голове" человека и является ответственным за лексико-семантические связи слов, основывающиеся на ассоциативных принципах. В соответствии с подобными представлениями в процессе порождения или восприятия текста происходит соединение, осуществляется синтез разных компонентов, которые в другое время представляют собой независимые одно от другого, самостоятельные образования и хранятся в памяти человека по отдельности: отдельно лексика, отдельно правила словоизменения, отдельно правила соединения слов или правила словообразования. Такова наиболее распространенная модель владения языком, которая в явном или неявном виде разделяется, как кажется, большинством лингвистов.

Проведенные мною исследования усредненной ассоциативно-вербальной сети (ABC) современных носителей русского языка так же как анализ индивидуальной ассоциативно-вербальной сети, дают основания пересмотреть расхожую модель владения языком, во всяком случае в части, касающейся лексико-семантического и грамматического (т.е. словоизменительного и словообразовательного) уровней.

Результаты этих исследований показывают, что грамматика не отделена от лексики, а наоборот, синкретична с ней, разлита, "размазана", так сказать, по ассоциативно-вербальной сети, которая репрезентирует индивидуальный лексикон носителя языка. Грамматика в ней хранится в лексикализованном виде, так что все грамматические формы распределены между узлами-лексемами этой сети. Если бы мы обладали таким средством, которое позволяло бы остановить время, одномоментно зафиксировать грамматическое состояние всех узлов индивидуальной ассоциативно-вербальной сети носителя языка, мы могли бы, в случае такой фиксации, наблюдать картину, при которой каждая находящаяся в своем узле лексема, связанная десятками и сотнями семантических, грамматических и других нитей-связей со многими такими же узлами, оказалась бы запечатленной в одной из своих косвенных словоформ: именно так, синкретично с лексемой соединена грамматическая форма в индивидуальном лексиконе носителя языка. В текущем же, неостанавливаемом времени каждая лексема находится в состоянии постоянной грамматической осцилляции, воплощаясь каждый раз в той словоформе, которая оказывается потребной для проходящего через сознание -- порождаемого или воспринимаемого -- в данное время текста. Однако, взятая в любой отдельный момент, совокупность всех состояний однотипно изменяемых лексем интегрирует целиком и, видимо, интегрирует с многократной избыточностью соответствующую парадигму, которая оказывается тем самым всегда присутствующей в лексиконе, но распределяемой между разными аналоговыми лексемами ассоциативно-вербальной сети. Такой механизм и обеспечивает владение грамматикой, или "языком" в узком смысле слова, т.е. языком на вербально-грамматическом уровне. Как свидетельствует опыт изучения "Ассоциативного тезауруса русского языка", из всего множества лексем, зафиксированных в усредненной ассоциативно-вербальной сети носителя, одномоментно в лемматизированной форме оказывается их не более 20--25%, что в точности соответствует "грамматическому состоянию", т.е. степени грамматикализованности среднего текста на современном русском языке. Следовательно, ассоциативно-вербальная сеть, воплощающая структуру индивидуального лексикона, содержит в себе и признаки словаря, поскольку состоит из набора семантически и грамматически связанных одна с другой единиц, и некоторые признаки текста, поскольку степень грамматической оформленности этих единиц соответствует степени их оформленности в текстах.

Косвенным подтверждением справедливости или, во всяком случае, правдоподобности высказанных положений может служить обращение к словарю индивидуальности, словарю языка писателя, поэта. Такой словарь не является, естественно, одномоментной фиксацией состояния ассоциативно-вербальной сети соответствующего автора, но представляет собой протяженную во времени серию подобных фиксаций, каждая из которых отвечала когда-то тому или иному порождаемому им тексту.

Если ABC свойственно одно какое-то грамматическое состояние узлов, то в индивидуальном словаре мы обнаруживаем интересующую нас лексему отмеченной в разных состояниях, но и принадлежащей разным контекстам. При этом для подавляющего большинства лексем, несмотря на их относительно высокую встречаемость в текстах определенного автора, характерна неполнота грамматической парадигмы. Так, слово болезнь употреблено в трилогии М.Горького 15 раз, но среди его форм отсутствуют Вин. и Предл. п. ед. ч., Им., Вин. и Твор. падежи мн. ч. В словаре к произведениям А.С.Пушкина то же слово мы находим с частотой 56, но его парадигма опять-таки полностью не восстанавливается из этих словоупотреблений, так как ни разу не зафиксированным оказался Дат. п. ед. и мн. ч. С аналогичной картиной мы столкнемся, обратившись к словоформам этой лексемы, например, в романе Л.Н.Толстого, где ее частота равна 60, или в творчестве М.Ю.Лермонтова, употребившего это слово в своих текстах 38 раз. Значит ли это, что Горькому была неведома форма предложного падежа этого слова, а Пушкин никогда не употреблял или не слышал его словоформы в дательном падеже? Вопрос кажется абсурдным.

Словарь и сеть

Конечно, словарь к одному произведению или даже словарь всего творчества того или иного автора не в состоянии охватить всех словоупотреблений, произведенных или воспринятых данной индивидуальностью в течение своей жизни. Но даже и это множество слов, коль скоро его удалось бы зафиксировать, не покрывало бы всех возможных словоформ и дериватов, представленных в современном данной личности варианте литературного языка. Тем не менее, владеющий языком человек в состоянии опознать и идентифицировать никогда им ранее не встречаемую и самим не использованную форму известной ему лексемы или ее деривата. В этом, как было сказано выше, и состоит суть владения языком, суть языковой способности человека.

Словарь творческой индивидуальности, скажем, словарь языка писателя, в каком-то смысле подобен ассоциативно-вербальной сети, отличаясь от нее двумя особенностями. Во-первых, ассоциативно-вербальная сеть экономнее чем индивидуальный словарь, так как не совмещает в одном узле более одной словоформы одной и той же лексемы, тогда как словарь под именем лексемы включает (или может включать) все ее употребления в разных текстах. Ср., например, слово болото в упомянутом словаре Горького, где оно в соответствующей словарной статье приведено в таких формах: болото, на болоте, в болоте, болота. Во-вторых, ассоциативно-вербальная сеть обладает большей динамичностью, поскольку грамматическое состояние любого узла не предопределено заранее, а зависит от производимых или воспринимаемых текстов. В словаре же все формы статичны, зафиксированы раз и навсегда.

Итак, мы вплотную подошли к формулировке нашей задачи и раскрытию содержания проводимого для ее решения эксперимента. Чтобы моделировать языковую способность человека, достаточно имеющемуся в нашем распоряжении словарю какого-то автора, в котором воплощается его индивидуальный лексикон, придать ту же степень динамичности, которая свойственна ассоциативно-вербальной сети. Достичь динамичности можно лишь в процессе функционирования лексикона или сети, функционирования в продуктивном или рецептивном режиме. Что касается первого, то трудно себе представить ситуацию, чтобы некто, вооруженный всеми словоформами, находящимися в словаре какого-то автора, смог воспроизвести созданные им тексты. Даже словоформы одного небольшого художественного произведения, например, стихотворения Пушкина, будучи предложенными в качестве материала человеку, который не знает этого стихотворения наизусть, не приведут нового "автора" к тому же результату. И это понятно: текст, а тем более художественный, не состоит из соединения лексической семантики с грамматикой, при его создании в действие включаются обязательно более глубокие и сложные уровни организации языковой личности, а именно, когнитивный, или уровень знаний о мире, и прагматический, или целеполагающий и мотивационный. Моделировать же их индивидуальную структуру и содержание принципиально невозможно.

Иначе обстоит дело с функционированием словаря (или индивидуального лексикона, или ABC -- теперь, после сделанных разъяснений, эти понятия можно употреблять как синонимы) в рецептивном режиме, т.е. в режиме восприятия, например, чтения с данным словарем текстов других авторов. Те лакуны, те несовпадения, которые будут обнаруживаться при сопоставлении, при наложении друг на друга словников, с одной стороны, индивидуального лексикона или авторского словаря, а с другой стороны, словника текста, читаемого как бы носителем этого лексикона, получат объяснения на основе реконструкции ассоциативно-вербальной сети, выявления ее потенций, ее системной экстраполяции за пределы реального, материализованного и зафиксированного в словаре словника.

Предлагаемый здесь эксперимент может быть назван так: "Пушкин читает Маканина". В качестве активно функционирующего индивидуального лексикона, моделирующего тем самым языковую способность, используется четырехтомный словарь произведений А.С.Пушкина, а объектом его восприятия становится рассказ В.Маканина "Человек свиты". В итоге мы получаем ответ на вопрос, мог бы носитель русского языка, принадлежащий по своему воспитанию и уровню знаний к первой трети прошлого века, даже такой выдающийся представитель этой эпохи как Пушкин, воспринять и понять текст, относящийся к нашему времени, входящий в контекст современной русской литературы. Выбор текста, на полтора века отстоящего от времени существования личности, которой принадлежит диагностирующий словарь, интересен в нескольких отношениях: он дает возможность ответить на три группы вопросов -- вопросы, относящиеся к языку, его эволюции; вопросы, касающиеся языковой личности вообще и той конкретной индивидуальности, чей словарь мы используем; наконец, вопросы методологического плана. Среди первой группы вопросов я бы назвал такие:

-- какие изменения произошли в структуре языка, в его семантике, грамматике, лексическом составе;

-- как изменилась картина мира у современного носителя русского языка по сравнению с картиной мира русского человека первой трети прошлого века и какое отражение это нашло в данном тексте и используемых языковых средствах;

-- каковы собственно языковые и текстоорганизующие показатели происшедших за полтора века коммуникативно-прагматических изменений, связанных с построением текста, отражением в нем позиции автора и ее соотношения с позицией читателя, с особенностями мотивации действий персонажей, используемой аргументации, идеалов и целей и т.п.

Что касается вопросов второй группы, то здесь я выделю следующие:

-- как функционирует индивидуальная ABC в рецептивном режиме, каковы закономерности ее самоорганизации и саморазвития;

-- как соотносятся друг с другом активный и пассивный словарь личности -- и в качественно-содержательном отношении, и в количественном;

-- какие единицы "картины мира" становятся наблюдаемы при таком подходе, как они воспринимаются и взаимодействуют с единицами ABC;

-- в чем проявляется специфика единиц прагматикона личности, и каковы их изменения за указанное время.

К вопросам методологического плана следует отнести по меньшей мере два:

-- в чем суть процесса понимания, каковы факторы, его затрудняющие на разных уровнях структуры языка и на разных уровнях организации языковой личности;

-- как с учетом упомянутых факторов должен строится комментарий к тексту, облегчающий его понимание.

Теперь, когда сформулированы исходные положения и намечены задачи исследования, мы можем приступить к описанию техники анализа. Рациональнее сделать это в несколько этапов: сначала продемонстрировать методические приемы при сплошном продвижении по тексту с диагностирующим словарем Пушкина, и этому, собственно говоря, посвящена "Вводная часть". Далее, в соответствии с уровнями организации языковой способности, последовательно прокомментировать особенности функционирования "регистрирующих структур" каждого уровня -- ABC, тезауруса и прагматикона. Текст рассказа был введен в ЭВМ, и были получены необходимые для его анализа словник, частотные характеристики текста и словника, а также конкорданс.


 Об авторе

Юрий Николаевич Караулов

Лингвист, специалист по общему и русскому языкознанию, автор 300 научных работ, в том числе 11 монографий и 10 словарей. Исследовательская деятельность ученого связана с тремя направлениями, в разработке которых им получены существенные результаты: теория языковой личности, ассоциативная лингвистика, теория и практика лексикографии.

Ю.Н.Караулов -- лауреат Государственной премии СССР (1991) и премии Президента Российской Федерации (2003). Сформировавшаяся на базе его работ научная школа "Русская языковая личность" стала сегодня одним из лидирующих направлений в отечественной лингвистике и лингводидактике, которое развивается в десятках научных и образовательных центров России. Перечень публикаций и защищенных диссертаций по проблематике научной школы за период 1990--2005 гг. охватывает более 250 названий.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце