URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Наумкин В.В. Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов
Id: 33038
 

Исламский радикализм в зеркале новых концепций и подходов

URSS. 2005. 64 с. Мягкая обложка. ISBN 5-484-00359-8. Букинист. Состояние: 4+. .
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

В работе видного российского политолога и востоковеда В.В.Наумкина в свете новейших концепций зарубежных исламоведов рассматривается современный исламский радикализм, его истоки, разновидности, идейные основы, организационные формы, его связь с этничностью и политикой. Автор сопоставляет различные дефиниции этого феномена, анализирует достоинства и недостатки различных подходов к исламскому радикализму, в том числе к его наиболее экстремистскому проявлению --- джихадизму. Рассматривается влияние культуры насилия, способствующее распространению этого явления. Анализируется роль внутренних и внешних факторов в эволюции исламского радикализма в различных обществах.

Работа выполнена в рамках научно-образовательного проекта факультета мировой политики МГУ им.М.В.Ломоносова и Института проблем международной безопасности РАН "Новые тенденции и явления в мировой политике XXI века" (руководитель проекта -- член-корреспондент РАН А.А.Кокошин).

Издание адресовано широкому кругу специалистов --- ученым, практикам, а также студентам, аспирантам и всем, кто интересуется современным исламом и исламскими движениями.


 Оглавление

Проблема дефиниций
Подходы и объяснения
Исламское вероучение и джихадизм
Культура насилия и детерминизм
Концепция "исламского активизма"
Проблема внешнего фактора
Джихадисты и их противники
Примечания

 Проблема дефиниций

Многоплановая практическая востребованность сделала исламоведение одной из наиболее "модных" ветвей общественных наук и обнажила множество серьезных трудностей и проблем, связанных с адекватным научным ответом на "исламский вызов". Чрезмерная политизация изучения такого явления, как исламский радикализм, вредит истинно научному знанию, мешая российским и зарубежным специалистам разобраться в этом сложном явлении. В данной работе ставится задача рассмотреть некоторые концептуальные вопросы, связанные с исследованием феномена исламского радикализма вообще и в бывших советских республиках в частности, где существуют четыре основные зоны распространения ислама -- Центральная Азия, Южный Кавказ (Азербайджан), Северный Кавказ, Поволжье. Естественно, что при этом необходимо сначала коснуться общего инструментария исследования радикальных течений в исламе.

Успешное научное освоение существующих в современном исламе течений, доктрин и движений осложнено нерешенностью вопроса о дефинициях, необходимых для концептуализации. К примеру, как западные, так и российские исследователи ислама злоупотребляют термином фундаментализм, которым они склонны обозначать широкий спектр известных явлений. Как уже замечали некоторые специалисты, этот термин, изначально примененный к христианству, обычно относится к тем течениям и движениям, которые иначе называются обновлением (если еще более расширить границы суждения по аналогии, то в этом же смысле возможно употребить и термин ревизионизм), либо салафизмом, наиболее адекватно объясняющим явление. Как уже пояснялось в немалом числе исламоведческих работ, главной для салафизма [1] является мысль о том, что на протяжении веков ислам искажался, в него все время привносились новые элементы, в том числе противоречащие исконному исламскому учению. И чтобы "очистить" мусульманскую религию, необходимо вернуть ее к тому состоянию, в каком она находилась в эпоху пророка Мухаммеда и четырех "праведных халифов" (ал-хулафа ал-рашидун) -- Абу Бакра, Умара, Усмана и Али. Эта эпоха является для салафитов источником постоянного вдохновения.

Однако при этом нельзя ставить знак равенства между всем салафизмом и политическим исламом (термин политический ислам был введен в оборот после победы антишахской революции в Иране в 1979 г.). Вплоть до относительно недавнего времени саудовские салафиты, или ваххабиты -- последователи Мухаммада Абд ал-Ваххаба (1703/4 -- 1797/8), аравийского проповедника, чьи концепции стали официальным саудовским толком ислама, были весьма мало политизированы. Только в 60Не гг. XX в. ваххабиты развернули активную деятельность за пределами королевства. Созданная Саудовской Аравией Всемирная мусульманская лига дала им удобный инструмент для глубокого проникновения в исламский мир. Другие транснациональные, в том числе благотворительные, исламские организации также внесли свой вклад в этот процесс (идеологи египетских, а затем сирийских Братьев-мусульман, подвергаясь постоянным преследованиям в своих странах, перебрались в Саудовскую Аравию, где они стали преподавать в университетах и активно содействовали политизации ваххабизма). Нефтяное эмбарго 1973 г. дало исламским организациям и фондам такие огромные финансовые средства, на которые можно было вести довольно мощную экспансию. Ваххабитские идеологи могли бы прекрасно сосуществовать с правящей саудовской династией, если бы она претворяла в жизнь ваххабитские идеи "исконного" исламского порядка: фактическое отсутствие у них политических амбиций в таком случае не ставило бы вопроса об отстранении правящего режима от власти. Ваххабиты нашего времени, включая таких известных саудовских клириков, как шейх Абд ал-Азиз бин Баз (ум. 1999) и шейх Ибн Усаймин (ум. 2001), немало внимания уделяют вопросам ритуала (вроде обязательности ношения полного хиджаба для женщин и т.п.) и шариата. Некоторые западные ученые даже квалифицируют этот "тихий" ваххабизм как аполитичный.

Однако в той же саудовской среде, особенно после введения советских войск в Афганистан, вырос воинственный, джихадистский салафизм, наиболее одиозным представителем которого является Усама бин Ладен. Это именно те салафиты, которые сделали своей целью свержение саудовского режима и замену его чисто исламским. Тем не менее, по мнению французского исследователя Оливье Руа, на самом деле Запад, а не арабские режимы являются основным объектом атаки "усамистов" (правда, после того, как было сделано это верное еще два-три года назад наблюдение, а именно через некоторое время после англо-американского вторжения в Ирак, джихадисты активизировали террористические акции против ряда арабских режимов). Но в любом случае обе версии салафизма -- джихадистская и неджихадистская -- объединены доктринальной концепцией такфира -- обвинении в безбожии (куфре), анафеме, являющейся оправданием жестких карательных акций против мусульман-отступников, которые, хотя бы и в незначительной степени, отошли от практики, предписанной шариатом.

Термин джихадисты часто используется и самими радикальными исламскими группировками. Доктор Мухаммед Масари, глава базирующейся в Лондоне саудовской оппозиционной группы Комитет в защиту законных прав (CDLR), выступающей за создание исламского государства в Саудовской Аравии, говорит: "Термин ваххабит применяется неправильно. США, к примеру, используют его для обозначения джихадистов" [2]. В связи с этим необходимо заметить, что не только салафиты могут быть джихадистами, т.е. сторонниками вооруженного джихада (священной войны за ислам). В частности, палестинские группировки, ведущие вооруженную борьбу против Израиля под лозунгами джихада, в том числе и с использованием террористических методов, не могут быть причислены к салафитам.

Термин интегризм подчеркивает неделимость светского и духовного в концепциях салафитов. Термин исламизм указывает на приверженность идее введения исламского шариата как закона, определяющего жизнь современных исламских обществ, а термин исламский активизм отмечает радикализм действий салафитов по воплощению их идеалов в действительность. Термин политический ислам, особо часто применяемый, имеет в виду, что в обозначаемом им явлении религия не отделима от политики, и это находит свое отражение в концепции исламского государства.

Основатель ваххабизма, Мухаммад Абд ал-Ваххаб не был создателем нового мазхаба, отчасти оставаясь в рамках ханбализма, наиболее строгой из всех религиозно-правовых школ суннизма, отчасти пытаясь встать над всеми четырьмя суннитскими мазхабами. В немалой мере предшественником Абд ал-Ваххаба и его современных последователей был знаменитый ханбалитский богослов Ибн Таймийя (XIII в.). Ваххабиты -- скриптуралисты, признающие как основу знания лишь священные тексты -- Коран, сунну и, пожалуй, из всех интерпретаторов и комментаторов этих текстов позволяющие себе цитировать лишь этого ученого.

Саудовских ваххабитов называли пуританами как за проповедуемый ими образ жизни, так и -- пожалуй, в первую очередь -- за их буквалистское понимание священных текстов, интерпретационное толкование которых ими не допускается (за исключением тех, что предусмотрены рамками ханбализма).

Применять термин ваххабизм к другим салафитским течениям, не связанным с учением Абд ал-Ваххаба, не вполне корректно, хотя все салафитские группы имеют немало общего. Не случайно в оборот был введен термин неоваххабизм, который все чаще используют исследователи ислама для того, чтобы различать группировки, находящиеся под влиянием ваххабитских идей, а также группы близких им фундаменталистов (не исключая и самих аравийских ваххабитов). Создатель и наиболее последовательный сторонник употребления этого термина, О.Руа пишет: "Я пришел к выводу, что исламистские движения стали выдыхаться как революционная сила и встали перед выбором: либо начать политическую нормализацию в рамках современного национального государства, либо превратиться в то, что я называю термином неофундаментализм, а именно закрытое, скриптуралистское и консервативное видение ислама, которое отвергает национальное и этатистское измерение в пользу уммы -- универсального сообщества всех мусульман, основанного на шариате (мусульманском законе)" [3].

Термин джихадизм вполне оправдан для обозначения таких воинственных исламских группировок, которые объявляют священную войну угрожающим исламу и мусульманам неверным, к коим они относят и мусульманских правителей, нарушающих (опять же, по их представлению) установки исламской религии. Джихадисты выступают за свержение правительств и прибегают к методам насилия, включая террористические. Салафизм, на наш взгляд, должен употребляться как общий термин для обозначения всех фундаменталистских течений в исламе (в отличие от термина фундаментализм, это слово относится к явлению, характерному только для ислама). Естественно, что в рамках салафизма могут существовать другие, дробные деления, выделяться те или иные оппозиции (джихадистский -- неджихадистский, консервативный -- обновленческий и т.п.).

Консервативный тип салафизма объединяет такие течения в салафизме, которые хотят уберечь ислам от влияний современной жизни, особенно не-исламских обществ, абсолютизируя концепцию бид`а (инновация, новшество) как абсолютно неприемлемое дополнение к "исконному" исламу. Понятие бид`а консерваторы распространяют как на атрибуты современной жизни, так и на огромное число норм, ритуалов и действий, многие из которых были очень давно исламизированы и стали неотъемлемой частью мусульманской религиозной жизни. Исключительно строгий монотеизм салафитов -- таухид (особенно важный для аравийских ваххабитов и приобретший крайнюю форму у неоваххабитов-талибов) -- ведет, к примеру, к частичному или даже полному отказу от такого привычного атрибута современной жизни, как фотографические изображения людей или использование детских игрушек, имеющих форму животных или людей. Понятие таухид настолько значимо для ваххабитов, что его можно рассматривать в качестве главной конструирующей идеи этого учения. Саудовские ваххабиты даже предпочитают называть себя "людьми единобожия" (муваххидун), скорее чем салафитами (и уж ни в коем случае не ваххабитами). В пуританском понимании единобожия изображение живого существа приравнивается к ширку, что может быть относительно переведено как посягательство на всемогущество Аллаха, приравнивание своих возможностей силе Всевышнего, который является единственным обладателем способности творить жизнь. По представлению наиболее радикальной части консервативных салафитов, такой ширк влечет за собой такфир. Согласно их взглядам, когда такфир применяется к мусульманину, тот подвергается суровому наказанию, вплоть до лишения жизни. Таким образом, для возвращения к идеальному исламскому порядку необходимо насилие.

Внутри консервативного салафизма сосуществуют его бескомпромиссные, жесткие формы с умеренными, мягкими (в рамках которых риторизм консерваторов разбавляется компромиссными суждениями). К примеру, саудовский ваххабитский алим, с которым беседовал автор этой работы, допускал развешивать дома фотографии родителей или других родственников, поскольку это побуждает к благочестивым мыслям и может способствовать большей набожности у верующих. Несмотря на всю обветшалость подобных суждений и запретов, консерваторам в Саудовской Аравии и других государствах удается рекрутировать в свои ряды немало молодых последователей. В письме в западную газету один бывший последователь радикальных ваххабитов, Мансур ал-Нукайдан пишет: "Начиная с возраста 16 лет я был ваххабитским экстремистом. Со своими единомышленниками мы поджигали лавки, в которых торговали кассетами с западными кинофильмами, и даже спалили благотворительное общество для оказания помощи вдовам в нашей деревне, поскольку были убеждены, что это приведет к освобождению женщин" [4]. Непримиримая жестокость таких действий очевидна, но сфокусирована скорее на культуре, чем на политике.

Здесь целесообразно вновь затронуть вопрос о терминах, которыми специалисты обозначают различные течения в современном саудовском салафизме. Политизированный ваххабизм (или неоваххабизм) также называют "сахвизмом". Этот термин происходит от выражения ас-сахва ал-исламиййа ("исламское пробуждение"), получившего распространение в 1970Не гг. в противовес, с одной стороны, традиционному, официальному ваххабитскому религиозному истеблишменту и, с другой, более воинственному, джихадистскому течению в салафизме, которое также именуют неосалафизмом. Пример такого течения -- идеи и деятельность Джухаймана ал-Утайби и его последователей, которые в 1979 г. захватили священную мечеть в Мекке. Однако есть и такие салафиты, которые решительно отвергают саму идею джихада как насильственного действия, основанного на концепции такфира. Для того, чтобы привести пример подобного дискурса, можно процитировать одного из критиков джихадизма, саудовского автора Халида ал-Духайла. Он утверждает, что идея джихада в ваххабизме, во-первых, может быть применима лишь в границах территории централизованного государства, которое его основатели построили на Аравийском полуострове, и, во-вторых, с учетом их приверженности ханбалитскому мазхабу ваххабиты не могут принять джихад без одобрения валийй ал-амр (главы религиозной общины), оформленной в виде его официального заявления [5].

Обновленческий салафизм вполне допустимо характеризовать как реформизм, поскольку именно этот термин объясняет основное значение этой доктрины. Исламский реформизм, однако, многолик и имеет более широкий диапазон, всегда сохраняя связь с обновлением и просвещением. Сторонники этого типа салафизма также призывают вернуться к изначальному исламу, но они направляют свою критику только против предрассудков и обычаев, проникших в ислам из традиционных (доисламских) верований и ритуалов исламских народов. Отвергая нормы, не совместимые с истинными ценностями ислама, эти реформаторы одновременно призывают мусульман использовать современные научные и технологические достижения Запада в интересах исламской уммы, заимствовать все то, что может быть полезно для прогресса мусульманских обществ, и модернизировать систему школьного образования.

И консерваторы, и обновленцы-реформаторы в салафизме вместе противостоят исламским традиционалистам (включая суфиев). В этом противостоянии различия между двумя направлениями стерты, при том что среди традиционалистов также есть консерваторы и обновленцы. По одним вопросам догматики и ритуала салафиты и традиционалисты различных школ могут приходить к согласию, в то время как по другим антагонизм между ними достигает наивысшего накала, но не меньшая враждебность разделяет разные течения внутри как салафизма, так и традиционализма. К примеру, аравийские ваххабиты являются непримиримыми противниками культа святых в исламе и совершения паломничества к их могилам (что важно для суфиев), считая это грехом. В то же время, когда в конце XIX -- начале XX в. появился джадидизм -- обновленное реформистское движение, которое поставило целью создание современной системы образования для мусульман, оно встретило сопротивление со стороны как консерваторов-салафитов (ваххабитского типа), так и консерваторов-традиционалистов, кадимитов. Аргументация джадидов против кадимитов касалась содержания веры. Они выступали против принципа таклида (буквально "подражания"), который требует слепого следования духовным авторитетам, с чем несогласны и консервативные салафиты.

В современном саудовском наставлении, переведенном на русский язык и широко распространяемом среди мусульман России и других государств СНГ, утверждается, что каждый совершающий акт поклонения (молитва, пост, жертвоприношение или моление о спасении) кому бы то ни было кроме Аллаха, может считаться многобожником, что является одним из самых страшных грехов для мусульманина. Такой человек, как утверждается, может быть убит, а его имущество конфисковано [6].

Подобный призыв выражает суть концепции такфира. Не случайно в последнее время его сторонников все чаще называют такфиритами, распространяя это название на всех салафитов-джихадистов. Этот термин, в частности, использует арабский автор, укрывшийся за псевдонимом Мухаммад Хасан, яркая работа которого была переведена на русский язык. Автор правомерно призывает разделять ваххабитов-салафитов и незначительное меньшинство внутри широкого салафитского движения -- салафитов-такфиритов. По Хасану, можно выделить шесть основных черт ваххабитско-салафитской идеологии:

1) буквализм;

2) противоречие здравому смыслу и философии;

3) направленность против культуры, по крайней мере -- высокой культуры;

4) отказ признавать традиционные установки;

5) внутреннюю нестабильность (отсутствие внутренних механизмов безопасности или системы "сдержек и противовесов");

6) невежественность и нетерпимость.

При этом, как замечает автор, "ваххабизм-салафизм не может быть признан смертоносным" [7]. Но именно из этого учения вырастает человеческий такфиризм. Такфириты -- это Усама бин Ладен, Аль-Каида и все те, кто совершает акты террора против ни в чем не повинных людей на Западе и на Востоке.

Зачастую не может быть проведена четкая разделительная линия между фундаменталистами и традиционалистами, консерваторами и реформистами, что объясняется сложной и многоплановой природой теологических и юридических аргументов в исламском вероучении и взаимопереплетением школ и тенденций (к тому же претерпевших длительную историческую эволюцию). Но проводить такие линии не всегда нужно, и для адекватного понимания многообразных явлений современной картины исламской жизни важно исследовать конкретное исламское течение в конкретном месте и в конкретное время.


 Об авторе

Виталий Вячеславович Наумкин

Доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой Факультета мировой политики МГУ им.М.В.Ломоносова, главный редактор журнала "Восток", президент Центра урегулирования конфликтов.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце