URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Шмелев Д.Н. Синтаксическая членимость высказывания в современном русском языке
Id: 33029
 
255 руб.

Синтаксическая членимость высказывания в современном русском языке. Изд.2

URSS. 2006. 152 с. Мягкая обложка. ISBN 5-484-00358-X.

 Аннотация

В настоящей книге исследуется вопрос о синтаксической членимости высказывания --- о сочетаемости различных компонентов высказывания, о различной степени их связанности и предикативности, а также вопрос о структурной организации предложения, его типологии, структурных схемах, их лексическом наполнении, соотношении предложения и словосочетания и др.

Предназначено языковедам-русистам, студентам и аспирантам филологических вузов.


 Содержание

Введение
Предложение, его главные члены
Словосочетание и предложение
Второстепенные члены предложения и выражение предикативности
Лексические факторы
Лексический состав и членение предложения
Синтаксически связанные конструкции. Фразеосхемы
Заключение

 Из введения

В определении задач синтаксиса и его основных единиц никогда не существовало единства, но не будет преувеличением сказать, что по мере накопления разнообразных синтаксических фактов различие мнений и точек зрения все время только увеличивалось. К настоящему времени сложилась такая ситуация, что многие синтаксические исследования начинаются с утверждения, что предмет и задачи синтаксиса пока остаются неопределенными, вместе с тем именно в настоящее время обнаружен целый ряд синтаксических явлений, до сих пор вообще не привлекавших к себе внимания (особенно из области разговорной речи) и требующих специальной интерпретации.

Попытки отойти от многих традиционных категорий и определений синтаксиса -- в связи с явным несовершенством и недостаточностью последних -- в ряде случаев привели только к увеличению терминологической синонимии и омонимии в синтаксической науке, так как тотчас же со всей очевидностью выявилось, что основные категории традиционного синтаксиса, такие, например, как предложение, главные члены предложения, предикативность и т.д., в той или иной форме (иногда в скрытой) продолжают присутствовать в синтаксическом анализе, даже таком, который, по замыслу авторов, был как будто призван отрешиться от них.

В то же время наметилась одна характерная особенность многих новейших синтаксических исследований.

При всем многообразии, а часто и несовместимости существующих в настоящее время синтаксических теорий, выходящих за рамки традиционных синтаксических понятий, их часто объединяет одна общая черта -- это стремление найти основание наблюдаемых синтаксических фактов за пределами самих этих фактов -- в "глубинных структурах", в коммуникативном задании высказывания, в структуре ситуации и т.п. Н.Д.Арутюнова, например, пишет: "Предметом сообщения является предложение. В трактовке этой единицы синтаксиса нам хотелось бы отдалиться от формально-реалистического подхода, исключающего из структуры предложения все то, что не дано в материальном обличии словоформ. Принятый нами подход "от лукавого" допускает присутствие в строе предложения и некоторых незримых (или неслышимых) единиц, выявляемых в процессе анализа". В цитированной работе допускается только присутствие незримых или неслышимых единиц в строе реально наблюдаемых предложений, во многих же других работах последние вообще, по мнению авторов, должны быть сведены к подобного рода незримым и неслышимым элементам.

Понятно, что связь между словами отражает связь между реальными явлениями внеязыковой действительности, поэтому разнообразные типы словесных связей можно свести к определенным внеязыковым ситуациям, установив, какие из конструкций являются основными, первичными для изображения данной ситуации, а какие -- "производными". Однако это далеко не всегда дает возможность вскрыть соотношение самих данных конструкций, что является как раз задачей синтаксиса.

В основе значительной части современных синтаксических исследований лежит идея, согласно которой структура предложения предопределена семантическими особенностями входящего в предложение глагола. Еще в 1934 г. Л.Теньер предложил объяснять особенности строения предложения через валентность глагола. Глагольный "узел", согласно выдвинутому Л.Теньером представлению, -- это "маленькая драма"; подобно тому как в драме действуют герои в различных обстоятельствах, так в предложении мы находим "актанты" и выражающие различные обстоятельства "сирконстанты". Сравнивая глагол с атомом, Л.Теньер ввел понятие "валентность", с которым связал способность глаголов присоединять то или иное число актантов.

Через несколько десятилетий идеи, высказанные Л.Теньером, получили широкий отклик.

А.Греймас пишет в своей книге "Структурная семантика", что он был поражен замечанием Л.Теньера, сравнившего элементарное высказывание со спектаклем. "Если вспомнить, -- продолжает А.Греймас, -- что функции, согласно традиционному синтаксису, являются не чем иным, как ролями, которые играют слова, -- подлежащее там, "кто производит действие", дополнение -- "кто подтвергается действию" и т.д., -- то предложение при таком понимании не что иное, как спектакль, который дает самому себе homo loquens. Этот спектакль обладает, однако, той особенностью, что он происходит непрестанно: содержание действий постоянно изменяется, актеры сменяются, но высказывание-спектакль остается все время тем же, так как его постоянство гарантируется единым распределением ролей".

По мнению автора, это постоянство распределения ролей не может быть случайным,, оно связано со структурой ситуации, которая может быть описана в терминах актантов (субъект -- объект; отправитель -- адресат; помощник -- противодействователь), которые в свою очередь соответствуют синтаксическим функциям имен, группирующихся вокруг глагола.

Подтверждение своей гипотезе А.Греймас видит в работах В.Проппа и Э.Сурио. Устанавливается такое соответствие.

в синтаксисе: подлежащее/дополнение,

у В.Проппа: герой/объект поисков и т.д.

Идею об актантах, при помощи которых может быть описана структура ситуации, развивает В.Г.Гак. Он выделяет другие актанты ("субстантивные элементы ситуации"), это: 1) субъект (отправитель); 2) объект; 3/адресат; 4) субстанция, содействующая или препятствующая осуществлению процесса (инициатор, орудие, причина); 5) пространственный конкретизатор (местопребывание, исходная или конечная точка движения); 6) временной конкретизатор; 7) субстанция, которой принадлежит либо часть которой составляет субъект или объект, и др. Реальным актантам соответствуют "синтаксические актанты (члены предложения)": подлежащее, прямое дополнение, косвенное дополнение, орудийное дополнение или обстоятельство причины, обстоятельство места, обстоятельство времени, дополнение к имени. В.Г.Гак считает, что "если рассматривать высказывание как означающее по отношению к отрезку ситуации, то глубинные структуры представляют собой прямые номинации, где элементы означающего используются в своих прямых значениях и первичных функциях, для выражения которых они и были сформированы в языке (разрядка моя. -- Д. Ш.), а поверхностные структуры как косвенные номинации, элементы которых используются в переносном значении, в производной, вторичной функции".

Согласно изложенному фраза Джон получил письмо должна рассматриваться как трансформация "глубинной структуры" Джону прислали письмо, фраза Бой кончился -- как трансформация чего-то вроде * Кончили биться и т.д. Автор отмечает: "трансформированные структуры играют столь значительную роль в языке, что нередко вытесняют глубинные структуры, которые могут быть получены лишь путем обратной трансформации".

Таким образом, "глубинные структуры" отнесены автором, по-видимому, к глубокой древности (поскольку фразы типа "кто-то получил что-то", "бой кончился" и т.д. зафиксированы в самых ранних памятниках ряда языков), а развитие синтаксиса всех языков представлено соответственно как разрушение монолитности этих структур вследствие вторжения в язык "структур трансформированных". Вместе с тем, как это ни странно, функции актантов в "глубинных структурах" полностью совпадают с современным представлением логического строения предложения.

Если отвлечься от исторической гипотезы, содержащейся в данной концепции, мы в общем-то приходим к очень актуальной, активно обсуждаемой сейчас проблеме, которая некоторое время тому назад формулировалась как проблема "лексического наполнения" схемы (формулы) предложения, а в настоящее время рассматривается в связи с вопросом о соотношении формальных и семантических элементов в строе предложения.

Действительно, при помощи немногих "синтаксических актантов" (членов предложения) каждый язык способен передать неисчерпаемое количество внеязыковых конкретных ситуаций. Можно пытаться установить (такие попытки делались и делаются) "основное значение" каждого из членов предложения и рассматривать остальные их значения как переносные.

Понятно, что основные значения членов предложения могут быть интерпретированы как элементы типизированных ситуаций (ср. такие обычные обозначения, как "действующее лицо", или "производитель действия", "объект действия" или "предмет, подвергаемый действию", и т.д.). Трудность заключается в том, что разграничение основных и переносных значений членов предложения проходит в области лексики (лексической семантики), изучение которой в этом плане находится еще в начальной стадии. Ни критерии выделения семантических классов и подклассов глаголов, ни критерии выделения семантических классов и подклассов имен не определены с необходимой точностью и бесспорностью.

Считая одним из важнейших признаков предложения его двучленность, Н.Д.Арутюнова так расценивает с этой точки зрения односоставные предложения: "В оценке этих последних нам придется сделать еще один шаг назад в сторону логико-психологического синтаксиса, признав темой подобных предложений внеязыковую ситуацию. Предположение о совместном участии в акте коммуникации языковых знаков и необозначенных элементов ситуации едва ли столь абсурдно, как стало принято думать. Сам акт номинации, имеющий несомненно предикативный характер, состоит в соотнесении знака с денотатом. Переход собственно назывных предложений в именные предложения определительного типа наблюдается постоянно. Стоит заменить имя собственное именем нарицательным (например, вместо "Межуев" сказать "мой зять"), как наименование денотата заменяется его определением, характеристикой. Этот процесс особенно хорошо виден, когда от предложений назывных собеседники переходят к "обзывным" предложениям (ср.: Мошенник! Плут! Прохвост! и др)." Можно добавить, что вообще оценочные существительные (не только "обзывные") обычно употребляются именно в предикативной роли ("Она красавица", "Она умница", "Он лентяй" и т.п.). Употребление их в других функциях ограничено некоторыми специальными условиями. Ср. стилистическую "нарочитость" таких фраз, как Умница вошла в комнату, Плут возразил на это... и т.п., или возможность употребления их с обобщенным значением в такого рода контекстах: Всем (некоторым) красавицам свойственно..., Лентяй обычно... и т.д.

Предложения типа Уже осень, На улице -- дождик и слякоть... действительно двучленны в определенном смысле, однако вряд ли объяснение их структуры облегчается их возведением к глагольно-именной конструкции с классическими подлежащим и сказуемым.

В поисках исходной синтаксической структуры, "основного типа предложения", естественно, можно обратиться и к многочленным конструкциям, пытаясь увидеть в них выражение того синтаксического построения, которое "служит базой существования" для всех остальных конструкций. Такая мысль в последнее время последовательно проводится В.С.Юрченко. Автор настаивает на том, что "все типы и разновидности предложения, как бы сильно они ни различались, прямо или косвенно восходят к одной базисной синтаксической структуре -- основному типу предложения", каким является в современном русском языке "распространенное (двусоставное) глагольное предложение, причем обязательно такое, которое распространено за счет приглагольных второстепенных членов -- обстоятельства и дополнения".

По мнению В.С.Юрченко, это предположение следует из "соображений методологического, статистического и лингвистического характера". Эти соображения заключаются в том, что "нераспространенное предложение встречается в речи довольно редко"; что "неполная, или сокращенная, структура всегда подчинена изофункциональной полной структуре"; "что переход от распространенного предложения к нераспространенному является простым и естественным"; что "распространенное двусоставное глагольное предложение характеризуется тем, что в нем содержатся все пять членов предложения: подлежащее -- глагольное сказуемое -- обстоятельство -- дополнение -- определение, причем они выступают здесь в своей исходной типичной морфологизированной форме" и с "этим типом предложения соотнесены основные (ядерные) части речи: существительное, финитный глагол, наречие и полное прилагательное"; что в распространенном предложении глагольное сказуемое "находится в центре структуры, поскольку окружено связанными с ним элементами с двух сторон; между тем в нераспространенном предложении глагольное сказуемое занимает периферийное положение (ср. Сын учатся хорошо и Сын учится)"; что "в синтаксисе на каждом шагу встречаются такие структуры или преобразования, которые могут быть объяснены только на базе распространенного (двусоставного глагольного) предложения", например, "наиболее типичная синтаксическая трансформация -- активно-пассивная -- невозможна без приглагольного второстепенного члена -- дополнения (Плотник строит дом -- Дом строится плотником)".

Большая часть приведенных соображений имеет безусловное значение по отношению к глагольным предложениям, структура которых неизбежно определяется лексическим значением глагола-сказуемого, от которого зависит образование синтаксической формулы предложения, естественно распространенного, если лексико-грамматическое значение глагола требует "восполнения" за счет присоединяемых к нему словоформ. Устанавливаемая в соответствии с валентностью глагола формула предложения, сказуемым которого является данный глагол, неизбежно предполагает конструктивную значимость второстепенных членов.

Частичная реализация этой формулы может обоснованно рассматриваться как редукция "ядерной" конструкции, а ее полная реализация -- именно как ее основное выражение. Однако положение о трехчленности "инвариантной структуры предложения", о необходимости объяснения всех остальных типов предложения через эту структуру не дает никаких преимуществ ни в объяснении неглагольных предложений, ни в объяснении таких глагольных предложений, различие в структуре которых зависит от различной валентности самого глагола; ср. Мальчик улыбается и Мальчик читает, когда только для последнего предложения существенно соотношение с конструкцией Мальчик читает -- что-либо, в которой реализуется другое значение глагола-сказуемого. Нет никаких оснований сводить к трехчленной структуре и такие предложения, значение глагола-сказуемого которых предполагает не трех-, а, например, четырехчленную структуру: относиться -- к чему-либо -- как-либо, предпочитать -- что-либо -- чему-либо, оценивать -- что-либо -- как-либо и т.п., т.е. когда кроме подлежащего глагол обусловливает включение в предложение еще двух членов. Считать же, как предлагает В.С.Юрченко, что фразы Ребенок спит крепко и Ребенок решает задачу одинаково представляют "основной тип предложения",значит свести их рассмотрение к такой абстракции, которая не имеет уже почти никакой объяснительной силы.


 Об авторе

Дмитрий Николаевич Шмелев (1926--1993)

Языковед, лексиколог и лексикограф, синтаксист, академик АН СССР (1987; член-корреспондент с 1984 г.), доктор филологических наук (1969), профессор (1970). Окончил филологический факультет (1951) и аспирантуру (1954) МГУ им. М. В. Ломоносова. После аспирантуры преподавал в Орехово-Зуевском педагогическом институте; с 1958 г. и до конца жизни работал в Институте русского языка АН СССР, в котором последние двадцать с лишним лет руководил сектором, а затем отделом современного русского языка.

Д.Н.Шмелев одним из первых в русистике сформулировал принципы системного семантического анализа русской лексики, описал парадигматические, синтагматические и деривационные отношения в лексике и семантике русского языка; разработал классификацию функциональных стилей современного русского литературного языка; исследовал организацию русского предложения, описал его структурные схемы и их лексическое наполнение; занимался изучением грамматических аномалий современного русского языка, а также проблемами художественной речи, эстетической функции языка, художественного образа.

Автор более 100 научных работ, в том числе 6 монографий.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце