URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Колшанский Г.В. Объективная картина мира в познании и языке. Серия 'Лингвистическое наследие ХХ  века'
Id: 32100
 
169 руб.

Объективная картина мира в познании и языке. Серия "Лингвистическое наследие ХХ века". Изд.3, стереотипн.

URSS. 2006. 128 с. Мягкая обложка. ISBN 5-484-00297-4. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

В этой книге автор, известный лингвист и философ, ставит задачей ответить на вопросы: в какой мере объективная действительность отражается в языке? Как это соотносится с субъективным образом, который складывается в сознании? Каковы креативные возможности системы языка?

Книга заинтересует лингвистов, философов, психологов, преподавателей языков.


 Оглавление

Об авторе этой книги
Лингвогносеологические предпосылки адекватного познания объективного мира
Понятие "картины мира" в логике и лингвистике
Языковая форма и универсальный характер логического мышления
Язык и интерпретация познавательных фактов
Языковые средства и языковая система в их отношении к выражению категории мышления
Особенности выразительных средств национальных языков
Объективный, субъективный и человеческий фактор в языке
О вербальности мышления
Литература

 Об авторе этой книги

Книги, как люди, -- у каждой своя судьба. У этой книги судьба горькая. Геннадий Владимирович Колшанский спешил закончить ее, если не зная, то догадываясь, что времени у него в обрез. Врачи уже не понимали, где он берет силы, чтобы дышать, а он настаивал на том, чтобы снова и снова перепечатать отдельные страницы, добавить какие-то куски, что-то исправить... Прошло четыре года, но и сегодня ни одна страница не утратила актуальности. Иначе и не могло быть: "Объективная картина мира в познании и языке" -- последний труд ученого, философа и лингвиста, который верил в возрождение гуманитарных наук, в силу разума, способного творить не только чудеса современной техники, но и Человека, достойного эпохи прогресса, а поскольку человеческий мозг именно тайны вербального мышления будет хранить до конца, то никакой нейрофизиолог или нейропсихолог не подойдет к ним близко без лингвиста.

Без языка нет человеческой общности, нет и общего дела. Мудрый миф о Вавилонском столпотворении запечатлел эту мысль раз и навсегда. Геннадий Владимирович Колшанский был прежде всего философом, а потом уже лингвистом, в том смысле, что умел очень широко смотреть на вещи и глубоко проникать в их суть. Этот дар видения подкреплялся огромной эрудицией ученого, который очень много читал и никогда не замыкался рамками "своей" науки. Немецкая философия заставила студента Колшанского изучить немецкий язык, а язык со временем превратился в объект философского анализа. Именно обобщающий, синтезирующий, а не только анализирующий подход позволил Колшанскому сосредоточиться на ключевых позициях в лингвистике, выйти в конечном счете на чрезвычайно продуктивную концепцию, опережающую свое время: он всегда считал, что в языке нет ничего, чего бы не было в речи, и наоборот. Весь мир был охвачен в 60-е годы идеями структурализма в языкознании, а Геннадий Владимирович не верит в примат формы, в возможности лингвистики, отрывающей языковую форму от содержания, от семантики. Он ищет ответа на свои вопросы у Канта, Фейербаха, Потебни, Бодуэна де Куртэне, Мещанинова, Поливанова... и выходит в область психологии, признавая необходимость "впустить" человека -- носителя языка в мир лингвистических исследований. Смыслы языка хранятся в голове человека, а не заключены в глубинные структуры текста, взятого как вещь в себе. Именно под руководством Геннадия Владимировича начинается множество исследований, рассматривающих все более крупные единицы языка: на пути от слова к тексту лежали словосочетания, фразы, сверхфразовые единства, абзац. Для аспирантов и докторантов Геннадия Владимировича это были конкретные области научного анализа, для руководителя -- поиск элементарной и одновременно адекватно отражающей целое языковой единицы.

В послевоенные годы Геннадий Владимирович зачитывается трудами Планка, Резерфорда, Бора, Эйнштейна. Физики пытаются построить свою "картину мира". Это безумно интересно. Но почему физики? В эти годы родилось жгучее, на всю жизнь, желание понять "картину мира" через язык. Ведь самое интересное -- человек, мир человека, а в этом мире роль языка безгранично велика. Почему же так отстали лингвисты от физиков? Очевидно, что описание объекта лингвистической науки в терминах сравнительно-исторического языкознания не приводит к пониманию механизмов порождения, восприятия речи, механизмов речемышления и речетворчества. Иллюзии структурализма разбились о тот же камень преткновения: даже блестящее владение готовыми языковыми формами не есть порождение речи, вместо овладения языком через структуры человек вынужден заниматься овладением структурами, заучиванием и имитацией. Практика обучения на основе структурно-бихевиористских методов показала ограниченность теории, ее породившей.

Для Колшанского главная проблема в изучении языка заключалась в том, чтобы отыскать в языке, как в физике или химии, адекватную "элементарную частицу ", основную функциональную единицу языка, каковой не являются, -- это ему уже кажется очевидным, -- ни предложение, ни структура/модель. Но основная единица работающей системы должна подчиняться ритму ее жизнедеятельности, заданному назначением, функцией. А что является главной функцией языка? Трубецкой выделял таких функций три, Якобсон -- пять, некоторые исследователи дошли до двадцати. И Колшанский вступает в спор с великими предшественниками. В который раз он опровергает устоявшееся мнение и как красиво! С мыслью можно бороться только мыслью, -- утверждает академик А.Д.Сахаров. Профессор Колшанский всю жизнь исповедует это правило. Он пишет: "Коммуникативное назначение языка есть его первая и единственная функция, преобразующая индивидуальное сознание в общественное". Монизм концепции позволил воздать должное Человеку, хозяину языка. "Язык есть продукт мыслительной деятельности человека и одновременно форма этой деятельности ", а "основой его существования является адекватность мыслительного языкового процесса отражаемому миру".

Философский взгляд на вещи позволяет подняться над уровнем своих современников. На Западе прагматика и функциональный подход владеют многими умами, но в основе здесь -- речевой акт, речевое поведение коммуниканта, отдельные интенции. Колшанский отдает должное этим лингвистическим школам, но видит, что это не верхний этаж, не верхний уровень описания языка как средства познания мира и коммуникации, которая есть для него движение мысли, интериоризация мышления, облеченная в материальную форму -- язык. Россыпь речевых актов, опосредованных поведенческими факторами (интенцией говорящего, ситуацией общения, сферой компетенции и пр.), -- все это строительный материал, а не храм, подчиняющий себе Человека. Храм, который строил Колшанский, -- его коммуникативная лингвистика, оригинальная концепция языка, существенно отличающаяся от всего, что существует на Западе под таким же названием. Колшанский предлагает считать основной единицей языка и коммуникации текст, на нижнем уровне которого стоит высказывание. За всю историю лингвистики и методики как ее прикладной области (составляющей и самую обширную область применения лингвистических исследований, и испытательный полигон, где теория проходит проверку практикой) -- это третья единица (первая -- слово, вторая -- предложение). Если первые две статичны, то текст -- динамичная единица, в которой мысль не умирает изреченной, но действительно живет.

Колшанский не успел завершить свой храм, но он сказал свое слово. Его еще не все услышали и поняли. Мудрый поймет -- Sapienti !

В известном смысле данная монография является продолжением и развитием идей коммуникативной лингвистики. Картина мира, которая складывается в мышлении носителя языка, требует адекватного выражения языковыми средствами. Это возможно при условии такой организации языковых средств, которая позволила бы адекватно реализовать коммуникативную интенцию в любой ситуации общения. В какой мере объективная действительность отражается в языке? Как это отражение корреспондирует с тем субъективным образом объективного мира, который складывается в сознании субъекта и становится способом (и средством) ориентации в реальной действительности? Каковы креативные возможности системы языка? Вот далеко не полный перечень вопросов, на которые пытается ответить автор в этой небольшой по объему, но богатой идеями книге.

Подготовка книги к изданию потребовала большой работы. Значительную часть этой работы выполнила младший научный сотрудник Института языкознания АН СССР Е.М.Василевич.

С.И.Мельник, А.М.Шахнарович

 Страницы

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце