URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Бейтсон Г. Шаги в направлении экологии разума: Избранные статьи по ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ И ЭПИСТЕМОЛОГИИ. Пер. с англ.
Id: 31014
 
699 руб.

ТЕОРИЯ ЭВОЛЮЦИИ И ЭПИСТЕМОЛОГИЯ. Шаги в направлении экологии разума. Избранные статьи. Пер. с англ. Изд.2, испр. и доп.
Шаги в направлении экологии разума: Избранные статьи по ТЕОРИИ ЭВОЛЮЦИИ И ЭПИСТЕМОЛОГИИ. Пер. с англ.

URSS. 2005. 248 с. Мягкая обложка. ISBN 5-484-00228-1. Букинист. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

Грегори Бейтсон (1904-1980) -- выдающийся мыслитель XX века, философ, эколог, кибернетик и системный теоретик. Его книга "Шаги в направлении экологии разума" впервые вышла на языке оригинала в 1972 году, неоднократно переиздавалась и стала культовым интеллектуальным бестселлером в англоязычном мире.

В этой книге Г. Бейтсон намечает подходы к решению поставленной им широкомасштабной задачи по ревизии и модификации фундаментальных основ гуманитарного знания в свете современных положений кибернетики, теории информации и теории систем, а также созданию новой синтетической науки о живом, которую он назвал "экология разума".

В данное издание вошли статьи по биологии и теории эволюции, в которых различные биологические процессы --- от морфогенеза до эволюции в целом --- рассматриваются с точки зрения детерминирующих их информационных и коммуникативных процессов, а также статьи общетеоретического плана, в которых обсуждается применение принципов кибернетики к живым системам, неоднозначная роль сознания, а также негативные последствия человеческих действий, нарушающих общесистемные принципы, лежащие в основе всего живого.


 Оглавление

К новому изданию
Переводя Бейтсона
Пролог
Предисловие
Введение: наука о разуме и порядке

I Биология и эволюция

1 О пустоголовости среди биологов и чиновников отдела образования
2 Роль соматических изменений в эволюции
 Резюме
3 Проблемы коммуникации китообразных и прочих млекопитающих
 Коммуникация до-вербальных млекопитающих
 Методологические соображения
 Коммуникация по поводу отношений
 Аналоговая коммуникация в сравнении с цифровой
 Планы исследований
 Комментарии
4 Пересмотр "Правила Бейтсона"
 Введение
 Переопределение проблемы
 Сверхкомплектные двойные ноги у жесткокрылых (coleoptera)
 Редупликация конечностей у амфибий
 Резюме
 Постскриптум, 1971
5 Комментарий к части "Биология и эволюция"

II Эпистемология и экология

1 Кибернетическое объяснение
2 Избыточность и кодирование
3 Сознательная цель против природы
4 Влияние сознательной цели на человеческую адаптацию
5 Форма, вещество и различие
6 Комментарий к части "Эпистемология и экология"

III Кризис в экологии разума

1 От Версаля до кибернетики
2 Патология в эпистемологии
3 Корни экологического кризиса
4 Экология и гибкость в городской цивилизации
 "Высокая цивилизация"
 "Гибкость"
 Распределение гибкости
 Гибкость идей
 Упражнение в гибкости
 Передача теории
Библиография

 К новому изданию

Со времени выхода в свет предыдущего издания русского перевода культового бестселлера Грегори Бейтсона "Steps to an Ecology of Mind" (1972) прошло пять лет. За это время предложенный в книге "Экология разума" (М.: Смысл, 2000) семантически уравновешенный перевод ключевого термина double bind вариантом "двойное послание" стал все шире употребляться в русскоязычной литературе (см., например: Руднев В. Феноменология галлюцинаций // Логос. 2001. N2 (28); Пигалев А.И. Бог и обратная связь в сетевой парадигме Грегори Бейтсона // Вопросы философии. 2004. N6). Создается впечатление, что этот вариант (со всеми сделанными оговорками) в целом себя оправдал.

При подготовке нового издания наряду с исправлением ряда неточностей и добавлением некоторых сносок, объясняющих используемые автором понятия, реалии и литературные реминисценции, были также найдены новые более удачные формулировки для некоторых вводимых автором важных (и часто идиосинкразических) терминов. Например, автор постоянно использует определение элементарного фрагмента информации как the difference that makes the difference, для чего переводчиком найден новый вариант "небезразличное различие". Это вариант следует признать удачным, поскольку для стиля Бейтсона характерно то, что многие его формулировки (включая и ключевой термин double bind) помимо прочего являются еще и игрой слов, что сближает его с высоко им ценимым и часто цитируемым Льюисом Кэрроллом.

Ввиду принципиальной важности понятия различия для всех построений Бейтсона, приведем две цитаты из его итоговой книги "Разум и природа" (Bateson, 1979). По мнению Бейтсона, различия являются объективной характеристикой окружающего мира, однако не все они поддаются восприятию:

...восприятие действует только на основании различия. Любое получение информации с необходимостью является получением сведений о различии, а любое восприятие различия ограничено пороговым значением. Слишком слабые или слишком медленно поступающие различия не поддаются восприятию. Они не являются пищей для восприятия (Ibid. P.29).

Те из них, которые не воспринимаются, он называет "потенциальными различиями", а воспринимаемые -- "действенными":

Когда-то давно Кант утверждал, что этот кусок мела содержит миллион потенциальных фактов (Tatsachen), но только очень немногие из них становятся истинными фактами посредством влияния на поведение сущностей, способных реагировать на факты. Кантовские Tatsachen я бы заменил различиями и заметил, что число потенциальных различий в этом куске мела бесконечно, однако очень немногие из них становятся действенными различиями (т.е. единицами информации) в ментальном процессе какой-либо большей сущности. Информация состоит из небезразличных различий (Ibid. P.99)

Развернув последнее определение, можно сказать, что, согласно Бейтсону, информацией становится различие, небезразличное (для данной информационной системы) в силу своей различимости для таковой, возникающей из-за превышения некоторым различием (по своей абсолютной величине или градиенту) порога различения данной системы.

Замечание по организации материала

Как указывает в предисловии сам Грегори Бейтсон, он вполне допускает, что разнообразие тематик собранных в книге статей может превышать интересы конкретного читателя, и рекомендует такому читателю выборочное чтение. Поскольку сама книга имеет авторский подзаголовок "Избранные статьи по антропологии, психиатрии, теории эволюции и эпистемологии", было принято редакционное решение разбить ее на три сборника по различной тематике. Таким образом издательство URSS выпускает сразу три книги Г.Бейтсона, под общим заголовком "Шаги в направлении экологии разума". Ниже мы приводим краткое описание и перечень статей, вошедших в эти книги.

Бейтсон Г.Шаги в направлении экологии разума. Избранные статьи по антропологии.

Металоги

1.) Металог: почему вещи приходят в беспорядок?

2.) Металог: почему французы?

3.) Металог: про игры и серьезность.

4.) Металог: сколько ты знаешь?

5.) Металог: почему вещи имеют очертания?

6.) Металог: почему лебедь?

7.) Металог: что такое инстинкт?

Форма и паттерн в антропологии

1.) Контакт культур и схизмогенез.

2.) Эксперименты по обдумыванию собранного этнологического материала.

3.) Мораль и национальный характер.

4.) Бали: система ценностей стабильного состояния.

5.) Стиль, изящество и информация в примитивном искусстве.

6.) Комментарий к части "Форма и паттерн в антропологии".

В эту книгу вошли статьи Г.Бейтсона по антропологии (как ранние, в которых он самостоятельно сформулировал ряд прото-кибернетических идей, так и поздние, в которых кибернетический подход применяется в полной мере), а также "Металоги" -- наиболее популярная у широкого читателя часть книги, в которой автор в непринужденной форме обсуждает со своей умной и сообразительной дочерью различные нетривиальные научные и философские проблемы.

Бейтсон Г. Шаги в направлении экологии разума. Избранные статьи по психиатрии.

Форма и патология взаимоотношений

1.) Социальное планирование и концепция вторичного обучения.

2.) Теория игры и фантазии.

3.) Эпидемиология шизофрении.

4.) К теории шизофрении.

5.) Групповая динамика шизофрении.

6.) Минимальные требования для теории шизофрении.

7.) "Двойное послание, 1969".

8.) Логические категории обучения и коммуникации.

9.) Кибернетика "Я": теория алкоголизма.

10.) Комментарий к части "Форма и патология взаимоотношений".

В эту книгу вошли статьи по теории обучения и психиатрии, связанные с исследовательским "проектом Пало-Альто", приведшим к выяснению логической структуры нормальной и патологической коммуникации, к формулировке "теории двойного послания" и созданию кибернетической теории шизофрении и алкоголизма.

Бейтсон Г. Шаги в направлении экологии разума. Избранные статьи по теории эволюции и эпистемологии.

Биология и эволюция

1.) О пустоголовости среди биологов и чиновников отдела образования.

2.) Роль соматических изменений в эволюции.

3.) Проблемы коммуникации китообразных и прочих млекопитающих.

4.) Пересмотр "Правила Бейтсона".

5.) Комментарий к части "Биология и эволюция".

Эпистемология и экология

1.) Кибернетическое объяснение.

2.) Избыточность и кодирование.

3.) Сознательная цель против природы.

4.) Влияние сознательной цели на человеческую адаптацию.

5.) Форма, вещество и различие.

6.) Комментарий к части "Эпистемология и экология".

Кризис в экологии разума

1.) От Версаля до кибернетики.

2.) Патология в эпистемологии.

3.) Корни экологического кризиса.

4.) Экология и гибкость в городской цивилизации.

В эту книгу вошли статьи по биологии и теории эволюции, в которых различные биологические процессы -- от морфогенеза до эволюции в целом -- рассматриваются с точки зрения детерминирующих их информационных и коммуникативных процессов, а также статьи общетеоретического плана, в которых обсуждается применение принципов кибернетики к живым системам, неоднозначная роль сознания, а также негативные последствия человеческих действий, нарушающих общесистемные принципы, лежащие в основе всего живого.

Главным "хитом" книги "Избранные статьи по теории эволюции и эпистемологии" является то, что в нее включена часть "Биология и эволюция", по техническим причинам не вошедшая в издание 2000 года. Теперь все три книги в совокупности дают русскому читателю долгожданную возможность познакомиться с бестселлером Грегори Бейтсона ("Steps to an Ecology of Mind") в полном объеме. Это тем более отрадно, что входящая в эту часть статья "Роль соматических изменений в эволюции" чрезвычайно важна для понимания новой эпистемологии, возникающей из теории систем, генетики и экологии, над которой Бейтсон работал в последние годы жизни. Как пишет в предисловии к "Sacred Unity" (второй посмертный сборник статей Г.Бейтсона, по структуре аналогичный данному, изданный в 1991 г.) сотрудник, редактор и издатель Бейтсона Родни Доналдсон, "эта статья все больше кажется мне осью бейтсоновской эпистемологии, при условии, что она прочитывается на достаточно метафорическом уровне".

* * *

Перевод стихотворных фрагментов (кроме тех случаев, где переводчик указан особо) выполнен нами. Цитаты из Библии даны по русскому Синодальному изданию.

Различные числовые данные, приводимые автором в фунтах, футах, милях, градусах Фаренгейта и т.д., преобразованы в соответствующие метрические величины.

Д.Я.Федотов
Москва, 2005 г.

 Переводя Бейтсона

Грегори Бейтсон (1904--1980) -- выдающийся англо-американский философ, системный теоретик, этнограф и этолог. Вот что пишет о нем Фритьоф Капра в книге "Уроки Мудрости" (М.: Изд-во Трансперсонального института; Киев: AirLand, 1996), в которой Бейтсону посвящена отдельная глава, наряду с такими людьми, как Вернер Гейзенберг, Кришнамурти, Станислав Гроф, Роналд Лэйнг:

Будущие историки сочтут Грегори Бейтсона одним из наиболее влиятельных мыслителей нашего времени. Уникальность его мышления связана с широтой и обобщенностью. Во времена, характеризующиеся разделением и сверхспециализацией, Бейтсон противопоставил основным предпосылкам и методам различных наук поиск паттернов, лежащих за паттернами, и процессов, лежащих в основе структур. Он заявил, что отношения должны стать основой всех определений; его основная цель состояла в обнаружении принципов организации во всех явлениях, которые он наблюдал, "связующего паттерна", как он называл это.

Нам кажется, что русскому читателю также будет интересно узнать, что отец Грегори Бейтсона, крупнейший английский генетик Уильям Бейтсон, был учителем и личным другом Николая Вавилова.

Свою научную деятельность Грегори Бейтсон начал в 20-х годах в качестве этнографа, изучая культуры племен Новой Гвинеи и балийцев в Индонезии. Результаты этих исследований отражены в его монографии "Naven: Survey of Problems Suggested by a Composite Picture of the Culture of a New Guinea Tribe Drawn from Three Points of View", (Cambridge, 1936), а также в книге "Balinese Character: A Photographic Analysis" (N.Y.: Academy of Sciences, 1942), написанной в соавторстве с его первой женой Маргарет Мид. Он внес значительный вклад в развитие методов этнографических исследований, широко использовав фото- и кинорегистрацию материала для анализа экспрессивного поведения.

В 40-е годы Бейтсон тесно сотрудничает с Норбертом Винером, активно участвуя в первых конференциях по кибернетике, регулярно организуемых Фондом Джосайи Мейси. Бейтсон одним из первых попытался применить системный подход для осмысления фундаментальных методологических проблем как естественных, так и общественных наук. В 1948 году начинается совместная работа Бейтсона с американским психиатром Юргеном Рушем в его клинике. В 1951 году публикуется их совместная монография "Communication: The Social Matrix of Psychiatry" (N.Y.: Norton, 1951), в которой была предпринята попытка рассмотреть психические заболевания как особые формы нарушения коммуникации.

В 50-е годы Бейтсон руководит знаменитым исследовательским проектом, проводившемся в госпитале Управления по делам ветеранов (Пало-Альто, Калифорния), в который также входили Дон Д.Джексон, Джей Хейли, Джон X.Уикленд и Уильям Ф.Фрай. Проект касался исследования парадоксов патологической коммуникации при шизофрении и привел к созданию концепции double bind.

Идеи Бейтсона сыграли огромную роль в зарождении радикально новой формы психотерапии -- системной семейной терапии. Именно благодаря Бейтсону в психиатрии и психотерапии стал использоваться совершенно особый способ "эпистемологической пунктуации" клинической и психотерапевтической реальности -- системная методология, опирающаяся на такие понятия, как "саморегуляция" и "нелинейная циркулярная причинность". В результате в качестве "пациента" для семейного терапевта стал выступать не индивид, демонстрирующий те или иные нарушения, а вся его семья. Психопатологическая симптоматика стала рассматриваться как функция сети внутрисемейной коммуникации.

Хотя Бейтсон сам почти не занимался психотерапией, его считают своим учителем основатели таких психотерапевтических подходов, как

  • Краткосрочная психотерапия школы Пало-Альто (Д.Джексон, П.Вацлавик, Дж.Уикленд и др.).
  • Стратегическая психотерапия (Дж.Хейли).
  • Миланская школа системной семейной терапии (М.С.Палаццоли, Л.Боскола, Г.Чеччин и др.).
  • "Анти-психиатрия" (Р.Д.Лэинг).
  • Нейролингвистическое программирование (Дж.Гриндер, Р.Бандлер, Р.Дилтс и др.).

    В последние десятилетия жизни, опираясь на свои энциклопедические знания, Бейтсон разрабатывал науку о живом, принципиально переосмысляя традиционные научные представления о разуме и материи. Он доказывал, что "разум" имманентен всему живому, образуя неразрывное единство с неживой природой. Этой теме посвящены его главные работы:

  • "Steps to an Ecology of Mind: collected essays in anthropology, psychiatry, evolution, and epistemology". San Francisco: Chandler Publishing Co., 1972.
  • "Mind and Nature: A Necessary Unity". N.Y.: Dutton, 1979.
  • "Angels Fear: Towards an Epistemology of the Sacred". N.Y.: Macmillan, 1987 (в соавторстве со своей дочерью Мэри Кэтрин Бейтсон (Маrу Catherine Bateson)).
  • "A Sacred Unity: Further Steps to an Ecology of Mind". N.Y.: Cornelia \& Michael Bessie Book, 1991 (посмертное издание, подготовленное к печати Родни Дональдсоном (Rodney E.Donaldson)).

    К сожалению, работы Бейтсона недостаточно хорошо известны в России. Мы предлагаем вниманию читателей книгу "Steps to an Ecology of Mind". Эта книга -- систематизированный сборник статей Бейтсона, опубликованных в различной научной периодике в 1935--1971 гг.

    При подготовке перевода к публикации мы столкнулись с рядом трудностей. В частности, перевод на русский язык термина double bind представляется достаточно сложной задачей, поскольку семантическая структура русского языка не позволяет сохранить всю смысловую многозначность этого английского выражения, возникающую из соединения прилагательного double и существительного bind.

    В отечественной литературе сложилась некоторая традиция перевода этого термина как "двойная связь" (см., например: Руткевич А.М. От Фрейда к Хайдеггеру. М., 1985. 132 с.). Однако существуют и такие варианты, как "двойной сигнал", "двойная команда", "двойной приказ", "двойное послание", "двойной узел", "двойной зажим", "двойной капкан" и т.д. Не ставя под сомнение ни один из вариантов, мы хотим ввиду принципиальной важности данного термина наметить границы смыслового спектра, который этот оборот имеет в английском языке.

    Глагол to bind обычно переводится как "скреплять, обязывать". Словарь COLLINS дает следующий список синонимов:

    bind (v)

    [1)] compel -- принуждать, подчинять;

    [2)] confine -- ограничивать, держать в пределах;

    [3)] detain -- задерживать, замедлять;

    [4)] engage -- обязывать, связывать;

    [5)] fasten -- прикреплять, привязывать;

    [6)] oblige -- обязывать, заставлять;

    [7)] restrict -- ограничивать;

    [8)] secure -- гарантировать, ограничивать;

    [9)] tie -- стеснять, связывать, обязывать;

    [10)] wrap -- обертывать, укутывать.

    В английском языке есть идиоматические выражения to get into а bind или to be in a bind, что означает "попасть в безвыходную ситуацию, попасть в переплет". Из ходового английского юридического оборота the agreement is binding upon both parties ("соглашение обязательно к исполнению обеими сторонами") ясно видны такие свойства bind, как императивность, вчинение и вменение. Также отчетливо видна имплицированная возможность применения санкций в случае неисполнения данного вменения.

    Прилагательное double кроме ряда значений, связанных с удвоением в смысле физического удваивания, сдваивания и арифметического умножения на два, имеет активную смысловую ветвь, связанную с обманом и нечестностью. COLLINS дает в этом отношении следующие синонимы:

    double (adj)

    [1)] deceitful -- лживый;

    [2)] dishonest -- нечестный, недобросовестный;

    [3)] false -- ложный;

    [4)] insincere -- неискренний;

    [5)] knavish -- жульнический, плутовской;

    [6)] perfidious -- предательский, вероломный;

    [7)] treacherous -- вероломный, коварный;

    [8)] vacillating -- нерешительный, непостоянный.

    Этой смысловой ветви отвечают следующие выражения и обороты:

    [1)] doubling -- уловка, увертка, уклончивость;

    [2)] double-dealer -- двурушник, обманщик;

    [3)] double-faced -- двуличный;

    [4)] double-tongued -- лживый, неискренний;

    [5)] double-talk -- намеренно двусмысленная манера выражаться, преступный жаргон;

    [6)] double-cross (v) -- обмануть, провести, "кинуть";

    [7)] double-think -- знаменитое оруэлловское "двоемыслие".

    Очевидно, что при переводе double bind оборотом типа "двойной сигнал" этот ряд смыслов полностью утрачивается. Сами по себе выражения "двойной сигнал" или "двойная связь" по-русски звучат достаточно этически нейтрально и не порождают ассоциаций с чем-то ложным, обманным, мошенническим, коварным, злонамеренным, циничным и даже, возможно, криминальным. Между тем, Бейтсон прямо определяет индивидуума, находящегося в ситуации double bind, как "жертву".

    Учитывая все сказанное выше, можно было бы предложить следующее описание ситуации double bind: double bind -- это недобросовестно (а возможно, и злонамеренно) вмененная двоякого рода обязанность, которая содержит внутреннее противоречие и никоим образом не может быть исполнена в принципе, что совершенно не освобождает жертву этого вменения от наказания за его "неисполнение". Хорошим примером вменения такого рода служит знаменитое требование "Приказываю тебе не исполнять моих приказов". В известном смысле, double bind можно рассматривать как вид жестокой шутки.

    Положение довершается тем, что в силу специфики ситуации жертва не только лишена возможности защищать себя, взывая к логике или справедливости, но даже вообще как бы то ни было указывать на само существование ситуации double bind, поскольку такое указание было бы равносильно обвинению противоположной стороны в нечестности и означало бы вступление в прямую конфронтацию, несовместимую с драгоценной иллюзией "любви", "братства" или "соборности".

    Увы, ценой сохранения иллюзий часто становится гибель рассудка. Приходится только удивляться, что многим такая цена отнюдь не кажется чрезмерной.

    Думаем, что именно здесь и проходит грань между "двойным сигналом" и double bind. Для того чтобы "двойной сигнал" превратился во вменяющий double bind, этот "сигнал" должен быть получен от инстанции, за которой его получатель признает право "вменять" и чьи вменения считаются обязательными к исполнению и обсуждению не подлежат. Коммуникация такого рода предполагает не только специфические нарушения в сфере формальной логики, но и асимметричное распределение власти в коммуникативном контексте. Это остается верным и для случая "терапевтического double bind", поскольку за терапевтом некоторые возможности такого рода, очевидно, предполагаются.

    Нужно сказать, что по мере расширения и углубления исследований сферы коммуникации людей, неантропоидных млекопитающих и прочих организмов и выхода этих исследований за первоначальные рамки чисто психиатрических феноменов, во взглядах Бейтсона и его ближайших сотрудников на проблему double bind наметилась тенденция к снижению, если можно так выразиться, межличностного драматизма и принятию более формальной и невовлеченной позиции. Можно привести цитату из заключительного параграфа статьи Бейтсона, Джексона, Хейли и Уикленда (Bateson, Jackson, Haley, Weakland, 1968), в которой подводятся итоги совместной работы:

    Исследовательский проект прекратил свое существование в 1962 году после десяти лет совместной работы. Суммарная формулировка общего мнения группы касательно double bind к моменту прекращения проекта включала следующие пункты:

    [(1)] Double bind есть класс последовательностей, возникающих, когда феномены исследуются с точки зрения концепции уровней коммуникации.

    [(2)] При шизофрении double bind есть необходимое, но не достаточное условие для объяснения этиологии, и, противоположно, есть неизбежный побочный продукт шизофренической коммуникации.

    [(3)] Для этого типа анализа эмпирические исследования и теоретические описания индивидуумов и семей должны акцентировать скорее наблюдаемую коммуникацию, поведение и контексты отношений, нежели фокусироваться на перцепции аффективных состояний индивидуумов.

    [(4)] Самым полезным способом формулировки описания double bind является не терминология связывателя (binder) и жертвы, а терминология описания людей, захваченных системой поведения, продуцирующей конфликтующие описания отношений и вытекающее из этого субъективное страдание. В своих попытках работать со сложностями многоуровневых паттернов в человеческих коммуникативных системах, исследовательская группа предпочитает акцент на циркулярных системах межличностных отношений, нежели более традиционный акцент на поведении отдельных индивидуумов либо на единичных последовательностях взаимодействия.

    Тем не менее в статье 1960 года "Групповая динамика шизофрении" Бейтсон по-прежнему описывает double-binding как вид нечестной борьбы, а в статье 1969 года говорит о крайней болезненности и потенциальной патогенности пребывания в ситуациях односторонне навязанного double bind, хотя субъектами таких ситуаций в этой статье являются не люди, а дельфины.

    Приняв во внимание все вышеприведенные соображения, переводчики и издатели сошлись во мнении, что на данный момент наиболее приемлемым русским оборотом для double bind является вариант "двойное послание". Этот вариант, с одной стороны, несет определенные коммуникативные коннотации, а с другой -- видится как разумный компромисс между чрезмерной страдательностью "зажима" и "капкана" и полной абстрактностью "сигнала".

    Хотя вполне возможно, что через некоторое время русский язык ассимилирует этого "пришельца", и сочетание "дабл-байнд" станет не более затруднительным для русского языка и уха, чем уже вполне обрусевшие "гештальт", "паттерн", "интерфейс" или "виртуальный веб-сайт на сервере провайдера". Переводчики Москва, 1999 г.


     Пролог

    В течение трех лет я был студентом Грегори Бейтсона и помогал ему отбирать статьи для этого сборника. Я полагаю, что эта книга очень важна не только для тех, кто профессионально занимается науками о поведении, биологией и философией, но также (и особенно) для тех представителей моего поколения, рожденного после Хиросимы, которые стремятся лучше понять самих себя и свой мир.

    Центральная идея этой книги состоит в том, что мы сами создаем воспринимаемый мир; это происходит не потому, что вне наших голов не существует никакой реальности (война в Индокитае действительно ошибка; мы действительно разрушаем нашу экосистему и, следовательно, самих себя, верим мы в это или нет), а потому, что мы подвергаем селекции и редактируем видимую реальность, чтобы привести ее в соответствие с нашими верованиями относительно того мира, в котором живем. Например, человек, считающий, что мировые ресурсы бесконечны, либо полагающий, что если что-то хорошо, то еще больше этого "чего-то" будет еще лучше, не сможет увидеть своих ошибок, поскольку не станет искать никаких доказательств.

    Чтобы человек смог изменить свои базовые верования, определяющие восприятие (Бейтсон называет их эпистемологическими предпосылками), он сначала должен осознать, что реальность не обязательно совпадает с его верованиями. Узнавать об этом нелегко и неудобно, и большинству людей в истории, вероятно, удалось избежать таких мыслей. Я не считаю, что безотчетная жизнь вообще не стоит того, чтобы ее прожить. Но иногда диссонанс между реальностью и ложными верованиями достигает такой точки, после которой уже невозможно не видеть, что мир лишился смысла. Только тогда разум приобретает способность рассмотреть радикально новые идеи и способы восприятия.

    Ясно, что наше культурное сознание достигло такой точки. Но эта ситуация таит в себе как возможности, так и опасности. Нет гарантии, что новые идеи будут лучше старых. Не ст\'оит также рассчитывать, что изменения пройдут гладко.

    Культурный сдвиг уже привел к психическим потерям. Например, психоделики являются мощным образовательным инструментом. Они самым убедительным образом демонстрируют произвольность нашего обычного восприятия. Многим из нас пришлось их попробовать, чтобы узнать, как мало мы знаем. Слишком многие из нас заблудились в лабиринте, решив, что если реальность не означает того, чем мы ее считали, то в ней нет смысла вообще. Я знаю это место. Я и сам там блуждал. Насколько мне известно, оттуда есть только два выхода.

    Первый -- это обращение к религии. Я попробовал даосизм. Другие выбирают различные версии индуизма, буддизма и даже христианства. Смутные времена всегда порождают толпы мессий-самозванцев. Некоторые примыкают к радикальным идеологическим течениям скорее по религиозным, чем по политическим причинам. Кого-то это может удовлетворить, хотя всегда присутствует опасность впасть в сатанизм. Однако я думаю, что тот, кто выбирает готовые системы верований, теряет шанс на подлинно творческое мышление, а, возможно, ничто меньшее нас не спасет.

    Второй путь, состоящий в обдумывании вещей и принятии как можно меньшего на веру, более труден. Интеллектуальная активность -- от науки и до поэзии -- имеет плохую репутацию у моего поколения. Мы считаем, что в этом виновата наша так называемая система образования, которая кажется специально придуманной для того, чтобы не позволить своим жертвам научиться думать. Нас хотят убедить, что мышление -- это то, что ты делаешь, когда читаешь учебник. Кроме того, чтобы научиться думать, нужно иметь учителя, который сам умеет думать. Низкий уровень того, что сходит за мышление в большинстве американских академических кругов, может быть оценен только по контрасту с человеком, подобным Грегори Бейтсону. Из этого не следует, впрочем, что мы не должны стремиться к еще лучшему.

    Однако сутью всех наших проблем остается плохое мышление, и единственное лекарство от этого -- это улучшение мышления. Эта книга -- самый лучший известный мне образец хорошего мышления. Я вверяю ее вам, мои братья и сестры по новой культуре, в надежде, что она поможет нам в нашем странствии.

    Марк Энгел
    Гонолулу, Гавайи, 16 апреля 1971 г.

     Предисловие

    Есть люди, способные продолжать устойчиво работать, не имея большого успеха и внешней поддержки. Я не из таких. Мне всегда было нужно, чтобы кто-то еще верил, что моя работа имеет шансы и идет в правильном направлении. Я часто бывал удивлен, как это другие верят в меня, когда я сам очень слабо в себя верил. Порой я даже пытался стряхнуть с себя ответственность, налагаемую на меня их продолжающейся верой. Я говорил себе: "Но ведь они в действительности не знают, что я делаю. Откуда им знать, если я сам не знаю?"

    Моя первая антропологическая работа среди байнинцев на острове Новая Британия была неудачной, и у меня был частично неудачный период в исследовании дельфинов. Никакие из этих неудач никогда не ставились мне в упрек.

    Следовательно, я должен поблагодарить многих людей и многие организации за то, что они поддерживали меня в те времена, когда я сам не считал себя хорошей ставкой.

    Во-первых, я должен поблагодарить Ученый совет колледжа Св.Иоанна, Кембридж, избравший меня своим членом сразу после моей неудачи с байнинцами.

    Далее (в хронологическом порядке), я глубоко обязан Маргарет Мид (Mead), которая была моей женой и очень близким сотрудником на Бали и в Новой Гвинее и с тех пор продолжает быть моим другом и коллегой в профессии.

    В 1942 году на конференции Фонда Мейси (Macy Foundation) я встретил Уоррена Мак-Каллоха (McCulloch) и Джулиана Бигелоу (Bigelow), которые тогда возбужденно говорили об "обратной связи". Работа над "Нейвен" (Bateson, 1936) привела меня на самый передний край того, что позднее стало кибернетикой, но мне недоставало концепции отрицательной обратной связи. Вернувшись после войны из-за границы, я пошел к Фрэнку Фремон-Смиту (Fremont-Smith) из Фонда Мейси и попросил устроить конференцию по этому тогда загадочному вопросу. Фрэнк сказал, что он только что организовал такую конференцию с Мак-Каллохом в качестве председателя. Так и получилось, что мне посчастливилось быть членом тех знаменитых конференций Мейси по кибернетике. Мой долг перед Уорреном Мак-Каллохом, Норбертом Винером (Wiener), Джоном фон Нейманом (Von Neumann), Эвелин Хатчинсон (Hutchinson) и другими членами этих конференций ясно виден во всем, что я написал со времен Второй мировой войны.

    В своих первых попытках синтеза кибернетических идей с антропологическими данными я получал поддержку от Гуггенхаймовского научного совета.

    В период моего вхождения в область психиатрии Юрген Руш (Ruesh), с которым я работал в клинике Лэнгли Портера, посвятил меня в многочисленные любопытные подробности мира психиатрии.

    С 1949 по 1962 годы я занимал должность "этнолога" в госпитале Управления по делам ветеранов (Пало-Альто), где мне была предоставлена удивительная свобода изучать все, что я находил интересным. Эту свободу и защиту от внешних требований мне предоставил директор госпиталя доктор Джон Дж. Прасмак (Prusmack).

    В этот период Бернар Зигель (Siegel) предложил, чтобы издательство Станфордского университета переиздало мою книгу "Нейвен", которая лежала без движения со времени первой публикации в 1936 году. Мне также посчастливилось получить ленту со съемками игровых последовательностей между выдрами в зоопарке Флейшхаккера, которая показалась мне достаточно теоретически интересной, чтобы оправдать небольшую исследовательскую программу.

    Своим первым исследовательским грантом в области психиатрии я обязан покойному Честеру Барнарду (Barnard) из Фонда Рокфеллера, который несколько лет подряд держал экземпляр "Нейвена" как настольную книгу. Грант был дан для изучения "роли парадоксов абстрагирования в коммуникации".

    По этому гранту Джей Хейли (Haley), Джон Уикленд (Weakland) и Билл Фрай (Fry) присоединились ко мне и образовали небольшую исследовательскую группу внутри Госпиталя ветеранов.

    Однако снова последовала неудача. Грант был дан только на два года, Честер Барнард ушел в отставку, а по мнению персонала Фонда мы не имели достаточных результатов, оправдывающих возобновление гранта. Грант истек, но моя группа продолжала лояльно оставаться со мной без оплаты. Работа продолжалась, и через несколько дней после окончания срока гранта, когда я писал отчаянное письмо Норберту Винеру, прося у него совета, где получить новый грант, гипотеза "двойного послания" (double bind) встала на свое место.

    В конце концов нас спас Фрэнк Фремон-Смит и Фонд Мейси.

    После этого были гранты от Фонда психиатрии и от Национального института психического здоровья.

    Постепенно выяснилось, что для дальнейшего продвижения в изучении логической типизации коммуникации я должен работать с живым материалом, и я начал работать с осьминогами. Моя жена Лоис работала со мной, и больше года мы держали около дюжины осьминогов в своей жилой комнате. Эта предварительная работа была многообещающей, однако нуждалась в повторении и расширении в лучших условиях. На это грантов не нашлось.

    В этот момент появился Джон Лилли (Lilly) и пригласил меня стать директором его дельфинария-лаборатории на Виргинских островах. Я проработал там около года и заинтересовался проблемами коммуникации китообразных, но мне кажется, что я не создан для роли администратора лаборатории с сомнительным финансированием, расположенной в месте, где управлять делами невыносимо трудно.

    Пока я сражался с этими проблемами, мне дали Премию для развития научной карьеры от Национального института психического здоровья. Эти премии распределял Берт Бут (Booth), и я многим обязан его продолжающейся вере и интересу.

    В 1963 году Тейлор Прайор (Pryor) из Фонда океана (Гавайи) пригласил меня в свой Институт океана для работы с китообразными, а также для работы над другими проблемами коммуникации животных и людей. Именно здесь я написал больше половины данной книги, включая полностью всю часть "Эпистемология и экология".

    В гавайский период я также работал с Институтом изучения культур при Восточно-Западном Центре университета штата Гавайи и обязан дискуссиям, проходившим в этом Институте, некоторыми теоретическими прозрениями, касающимися обучения-III.

    Мой долг перед Фондом Веннера-Грена очевиден из того факта, что эта книга содержит не меньше четырех заявочных статей, написанных для конференций Веннера-Грена. Я также хочу поблагодарить лично госпожу Литу Осмундсен (Osmundsen), директора отдела исследований этого Фонда.

    Многие помогали мне по пути. Я не могу упомянуть здесь всех, но я должен особо поблагодарить доктора Верна Кэрролла (Carroll), который подготовил библиографию, и моего секретаря Юдит Ван Слоотен (Van Slooten), которая долго и тщательно готовила эту книгу к печати.

    Наконец, у каждого человека науки есть долг перед гигантами прошлого. Во времена, когда следующая идея не приходит и все предприятие кажется тщетным, более чем приятно вспомнить, что с теми же проблемами боролись и великие. Своим личным вдохновением я во многом обязан людям, которые на протяжении последних 200 лет поддерживали жизнь в идее единства разума и тела. Это Ламарк -- основатель теории эволюции, несчастный, старый, слепой и навлекший на себя проклятия Кювье, верившего в креационизм; Уильям Блейк (Blake) -- поэт и художник, который видел "через свои глаза, а не ими" и больше любого другого знал, что значит быть человеческим существом; Самюэль Батлер (Butler) -- самый способный современный критик дарвиновской эволюции и первый, кто начал анализировать шизофреногенную семью; Р.Дж.Коллингвуд (Collingwood), первым распознавший и в кристальной прозе проанализировавший природу контекста; и Уильям Бейтсон -- мой отец, который в 1894 году был определенно готов к восприятию кибернетических идей.

    Выбор и организация текстов

    Эта книга содержит почти все, что я написал, за исключением больших книг и обширных анализов данных, а также слишком тривиальных или эфемерных текстов, таких как книжные обозрения или полемические заметки. Прилагается полная личная библиография.

    В широком смысле я занимался четырьмя видами вопросов: антропологией, психиатрией, биологической эволюцией и генетикой, а также новой эпистемологией, возникающей из теории систем и экологии. Статьи на эти темы составляют части данной книги, и порядок следования этих частей соответствует хронологическому порядку четырех перекрывающихся периодов моей жизни, когда эти вопросы стояли в центре моего мышления. Внутри каждой части статьи расположены в хронологическом порядке.

    Я понимаю, что читатели, по всей видимости, будут уделять больше внимания тем частям книги, которые ближе их касаются. Поэтому я не стал изымать некоторые повторения. Психиатр, интересующийся алкоголизмом, в статье "Кибернетика "Я"" встретится с идеями, которые в более философском облачении вновь появляются в статье "Форма, вещество и различие".

    Грегори Бейтсон
    Институт Океана, Гавайи, 16 апреля 1971 г.

     Из отзывов о Г.Бейтсоне

    Будущие историки сочтут Грегори Бейтсона одним из наиболее влиятельных мыслителей нашего времени. Уникальность его мышления связана с широтой и обобщенностью. Во времена, характеризующиеся разделением и сверхспециализацией, Бейтсон противопоставил основным предпосылкам и методам различных наук поиск паттернов, лежащих за паттернами, и процессов, лежащих в основе структур. Он заявил, что отношения должны стать основой всех определений; его основная цель состояла в обнаружении принципов организации во всех явлениях, которые он наблюдал, "связующего паттерна", как он называл это.

    Существенный для меня переход от "физического" мышления к системному совершался постепенно и в результате многих влияний, но более всего под влиянием одного человека, Грегори Бейтсона, изменившего мою точку зрения. Это замечание дало мне первоначальный толчок, глубоко изменило мое мышление и дало мне ключ к радикально новому представлению о природе, которое я стал называть "системным подходом к жизни".

    Одна из бейтсоновских идей состоит в том, что структура природы и структура разума отражают друг друга, что природа и разум составляют необходимое единство. Таким образом, эпистемология -- "изучение того, как это возможно, что вы можете что-то знать" -- для Бейтсона не абстрактная философия, а ветвь естествознания.

    Самым важным вкладом Бейтсона в научную мысль явились его идеи относительно природы ума. Бейтсон предложил определять разум как системный феномен, характерный для "живых вещей".

    Первый проблеск понимания бейтсоновского представления о разуме пришел ко мне, когда я познакомился с теорией самоорганизующихся систем Ильи Пригожина -- физика, химика и нобелевского лауреата. По Пригожину, паттерны организации, характерные для живых систем, могут быть обобщены в едином динамическом принципе, принципе самоорганизации... Самоорганизующиеся системы проявляют определенную степень автономии. Это не означает, что они изолированы от своей среды; напротив, они постоянно взаимодействуют со средой, но это взаимодействие не определяет их организацию; они являются самоорганизующимися.

    Эта догадка означала для меня не только начало понимания бейтсоновской концепции разума, но также и совершенно новое представление о явлении жизни. "Смотрите, Грегори, -- сказал я, -- ваши критерии разума кажутся мне тождественными критериям жизни". Он без колебаний посмотрел мне прямо в глаза и сказал: "Вы правы. Разум -- это сущность живого".

    Капра Ф. Из книги "Уроки Мудрости"

    Авторитет и влияние теоретического наследия Бейтсона окружены плотным облаком парадоксов. С одной стороны, этот исследователь-одиночка занимался довольно абстрактными проблемами и стал приобретать широкую популярность лишь к концу жизни (и особенно после смерти), да и то лишь среди специалистов. С другой стороны, в настоящее время слава Бейтсона огромна, несмотря даже на некоторый присущий ей оттенок эзотеризма и сектантства (этот оттенок не мешает, а, наоборот, лишь подстегивает интерес широкой публики к бейтсонианству).

    С одной стороны, мышление Бейтсона имеет принципиально междисциплинарный характер, не вписываясь, строго говоря, ни в один из традиционных разделов науки. С другой стороны, Бейтсон более всего известен широкой публике как психолог и психотерапевт, создатель кибернетической теории шизофрении и алкоголизма, а также теории парадоксальной патологической коммуникации -- концепции так называемого "двойного послания".

    Пигалев А.И. Из журнала "Вопросы философии". N6. 2004

     О Грегори Бейтсоне

    В 1940-е годы Бейтсон тесно сотрудничал с Норбертом Винером, фактически став одним из главных действующих лиц кибернетической революции.

    В 1950-е годы Бейтсон руководил знаменитым исследовательским проектом, касавшимся исследования парадоксов патологической коммуникации при шизофрении, который привел к созданию концепции double bind.

    Хотя сам Бейтсон почти не занимался психотерапией, его считают своим учителем основатели наиболее распространенного сегодня психотерапевтического подхода -- нейролингвистического программирования (НЛП).

    Вторую половину жизни Бейтсон посвятил широкомасштабной задаче ревизии и модификации фундаментальных основ гуманитарного знания в свете современных положений кибернетики, теории информации и теории систем.

    Кибернетическая эпистемология могла бы быть тем видом искусства (если посмотреть на нее как на искусство, а не как на науку), которое ближе всего, в качестве метафоры, отражает системную природу человеческого мышления. Работы Грегори Бейтсона в этом смысле ближе всего стоят к разработкам Николаса Лумана в области социологии, Роджера Пенроуза в математике, Людвига фон Берталанфи в биологии, Норберта Винера в кибернетике, Курта Левина в психологии.

    Ссылки на идеи Грегори Бейтсона можно встретить в книгах по самым различным дисциплинам: от антропологии до общей семантики.

  •  
    © URSS 2016.

    Информация о Продавце