URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Москвин В.П. Выразительные средства современной русской речи. Тропы и фигуры: Общая и частные классификации. Терминологический словарь
Id: 30232
 

Выразительные средства современной русской речи. Тропы и фигуры: Общая и частные классификации. Терминологический словарь. Изд.2, сущ. перераб. и доп.

URSS. 2006. 376 с. Мягкая обложка. ISBN 5-9710-0030-6. Букинист. Состояние: 4+. .
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

В словаре рассмотрены и представлены в виде обозримой системы терминологические наименования основных средств и приемов выразительной речи (так называемых «тропов и фигур»). Разработана общая классификация тропов и фигур на основе соотнесения их с такими качествами речи, как однозначность и двусмысленность, точность и неточность, правдоподобие и неправдоподобие, логичность и алогизм и др.; в соответствии с указанным основанием систематизации выявлены и описаны классы фигур двусмысленной речи, фигур уточнения и нарочито неточной речи, приемов неправдоподобия, фигур алогизма и др. Построен либо дополнен (для разновидностей метафор, эпитетов, перифраз, эвфемизмов, фигур повтора, видов стилизации и др.) ряд частных классификаций; уточнены определения и соотношение ряда фигур, упорядочены соответствующие терминологические микросистемы.

Адресуется широкому кругу филологов --- учителям-словесникам, преподавателям вузов, аспирантам, студентам старших курсов; всем, кто интересуется проблемами риторики, стилистики и литературоведения.


 Содержание

Тропы и фигуры как предмет систематизации. Вводная статья
Построение словаря. Структура словарной статьи
Словарь

 Из вводной статьи. Тропы и фигуры как предмет систематизации

Выразительные средства языка являются традиционным предметом риторики и стилистики; именно здесь находим различные по своей протяженности и наполнению перечни "маленьких стратегий" нашей речи -- тропов и фигур. Уже сам вопрос о соотношении понятий "троп" и "фигура" представляется дискуссионным. Определим фигуру как акт использования (см., напр., инверсия, повтор) или образования (см. поэтическая этимология, прономинация) номинативной единицы в целях усиления выразительности речи. Термины прием и фигура будем считать дублетными; некоторые особенности в их сочетаемости (прием стилизации, но не "фигура стилизации") обусловлены скорее традицией, чем смысловыми различиями. Необходимость "гораздо более внимательно отнестись к теории тропов, не доверять некоторым традиционным взглядам на сущность тропа" специалистами была осознана давно. Рассмотрим возможные подходы к истолкованию этого понятия. В узком понимании термина тропы представляют собой семантически двуплановые наименования, используемые в качестве декоративных средств художественной речи; таким образом, речь тропеическую следует понимать как "речь украшенную, переносную", а тропы -- как "слововыражение, от естественного и главного знаменования перенесенное, для красоты речи". Из предложенной дефиниции следует, что принадлежность к разряду тропов должна определяться по трем критериям: 1) знаковость (троп -- это номинативная единица); 2) двуплановость (семантический критерий); 3) декоративность (функциональный критерий, предполагающий ограничение сферы использования тропов художественным стилем; отсюда -- выражения типа "художественные тропы", "поэтические тропы", а также определение тропа "как слова-образа под конститутивным руководством внутренней художественной, поэтической формы"). Анализ специальной литературы подводит к заключению о том, что в науке бытует три варианта широкого понимания тропов; это обусловлено следующими тремя причинами.

1. При недооценке того обстоятельства, что троп представляет собой номинативную единицу (т.е. знак), а прием -- процедуру (акт, действие), к числу тропов относят такие фигуры речи, как антифразис, мейозис, гипербола, литота и др. В соответствии с известной античной традицией тропы рассматривают как разновидность фигур; в этой концептуальной парадигме их именуют "фигурами переосмысления". Думается, что тропы точнее было бы считать результатом переосмысления, т.е. использования метафорического и метонимического переносов, которые как раз и являются "фигурами переосмысления". Точности ради отметим, что вполне возможно говорить, с одной стороны, к примеру, о метафорическом и метонимическом перифразировании, сравнении, метонимическом и метафорическом переносах (в частности, олицетворении) как фигурах речи, с другой -- о перифразе, сравнительном обороте, метонимических и метафорических наименованиях как выразительных средствах; именно здесь, в случаях, когда "результатом приема является троп", может иметь место "условность, нечеткость границ между собственно тропами" и "стилистическими приемами". Автор старинного трактата тонко подметил: "Наша речь состоит не только из слов, но даже и из своего рода дел (deeds), когда мы выражаем смысл посредством метафоры". Необходимо различать случаи, когда метафора (метонимия etc.) является делом, и случаи, когда метафора (метонимия etc.) является словом (результатом "дела", т.е. результатом использования фигуры переосмысления). Трактовать тропы как "фигуры переосмысления", а также как "стилистические приемы", "словесные фигуры" (см.) либо как разновидность "риторических приемов" не представляется целесообразным еще и потому, что в этом случае выражение "тропы и фигуры" становится алогичным как объединяющее видовое и родовое наименования в пределах одного сочинительного ряда.

2. При недооценке функционального критерия к числу тропов относят любые семантически двуплановые средства языка (напр., метафорические и метонимические наименования, в частности, образные перифразы), а также все фигуры двуплановой и образной речи (антифразис, прономинацию, олицетворение, металепсис, синекдоху) вне зависимости от того, выполняют они в данном тексте декоративно-эстетическую функцию или нет. При определении тропов как "слов, употребленных в переносном значении", в их число придется включить переносные наименования совершенно несовместимых в функциональном отношении типов: 1) алмазные фонтаны (эстетическая функция); 2) Вероника -- лиса (оценочная функция); 3) читать Пушкина (установка на компрессию); 4) ножка стола (номинативная функция) и т.д. В этом случае становится невозможно провести четкую границу между речью тропеической (образно-декоративной) и металогической (последняя основана на переносном использовании слов и выражений, в отличие от речи автологической, использующей только средства прямой номинации).

Функциональный критерий дает возможность противопоставить тропы и средства словесной образности -- семантически двуплановые выражения, используемые в экспрессивных целях. Последние производятся с помощью метафоры: лиса, змея, гадюка, медведь (о людях) и метонимии: взяться за оружие, ходить в шелках. Использование таких средств лежит в основе металогического стиля (см.); в отличие от тропов они не обязательно используются в декоративной (эстетической) функции. В функциональном отношении средства словесной образности -- понятие более широкое, чем тропы, которые могут быть определены как средства словесной образности, используемые в эстетической функции. Определение же тропов как "выражений и высказываний в переносном значении", "фигурально употребленных выражений", "употребления слова в переносном, иносказательном значении", "образного использования слов", экспрессивно-образных средств, двуплановых экспрессивных средств и проч. приводит к отождествлению тропов со средствами словесной образности.

Неясности в определении тропов отчасти связаны с неясностью в понимании эстетической (поэтической, декоративной, орнаментальной) функции языка, трактуемой, вслед за Р.О.Якобсоном, как "направленность на сообщение как таковое, сосредоточение внимания на сообщении ради него самого". В данном определении отсутствуют конкретизаторы, поэтому оно не представляется полным. Приведем еще одно определение этого же автора: "Поэтическая функция проецирует принцип эквивалентности с оси селекции на ось комбинации", на чем основаны "разного рода повторы, параллелизмы, соответствия, симметрические образования". Это определение применимо только к повторам. Думается, что по формальному критерию эстетическую функцию определить невозможно. Как известно, "существует информация смысловая и информация эстетическая. Последняя непосредственно связана с чувственным восприятием [от греч. aisthetikos -- то, что воспринимается органами чувств и противопоставлено логическому восприятию] и аксиологическими факторами". Будем считать, что эстетическая функция языка связана с выражением "эмоции восторга и любования", со способностью речи "привлекать нас своею красотою"; что "существенное свойство эстетической функции -- это наслаждение, которое она вызывает". Здесь следует развести: 1) "любование" словом как номинативной единицей языка; 2) "любование" содержанием текста как произведения словесного искусства. Во втором случае категория эстетического, удаляясь от языковой номинации и, соответственно, от лингвистики, становится принадлежностью философии и литературоведения и, наполняясь более широком смыслом, включает в себя такие "модальности эстетического сознания", как трагическое, героическое и комическое начала.

3. При недооценке семантического критерия определения тропов (смысловая двуплановость) к последним причисляются все эпитеты и перифразы (эти средства не всегда бывают семантически двуплановыми), а также сравнения (сравнительные обороты не принадлежат к числу семантически двуплановых средств). В этом случае тропами считаются все средства языка, которые либо выполняют декоративную функцию (эпитет), либо могут такую функцию выполнять (метафора, метонимия, перифраза, сравнение). В последнем случае налицо также недооценка функционального критерия определения тропов, поскольку декоративная функция -- лишь одна из функций, выполняемых метафорой, метонимией, перифразой и сравнительным оборотом. Обычны случаи, когда при составлении списка тропов оказываются нарушенными все три указанных нами критерия; в качестве примера приведем (без комментариев) перечень, принадлежащий автору старинного трактата о тропах: метафора, катахреза, металепсис, метонимия, антономасия, эпитет, синекдоха, ономатопея, перифраза, гипербатон, гистерология, анастрофа, парентеза, тмезис, синхизис, гипербола, аллегория, ирония, антифразис, сарказм, астеизм, гомеозис "et cetera". Отметим только, что размещение родового и видового наименований в пределах одного списка (напр., "метафора и аллегория") алогично, что приведение гиперболы предполагает упоминание ее противоположности -- литоты и проч. Эту же картину наблюдаем в списках тропов, составленных современными учеными: 1) антимерия, эвфемизм, гипербола, ирония, литота, мейозис, метафора, метонимия, ономатопея, оксюморон, парадокс, каламбур, сравнение; 2) ономатопея, антономасия, метонимия, перифраза, гипербатон, гипербола, синекдоха, катахреза, метафора, аллегория. Это наводит на мысль о том, что за две с лишним тысячи лет теоретическое осмысление данного феномена не претерпело никаких изменений.

Итак, существует четыре понимания термина троп: узкое и три варианта широкого, так что "применение этого термина у разных авторов отличается чрезвычайным разнообразием и иногда противоречиво". При узком понимании к тропам можно отнести только метафорические и метонимические наименования (в частности, метафорические и метонимические эпитеты, перифразы), используемые в эстетической функции. Понятие "выразительное средство" будем считать родовым по отношению к понятию "троп".

Дискуссионным является и соотношение понятий "стилистическая фигура", "риторическая фигура", "прием языковой игры", "фигура речи". Данные понятия можно противопоставить, на наш взгляд, только функционально: одна и та же фигура может быть использована, в зависимости от целей (функций) ее употребления, и как стилистическая, и как риторическая, и как прием языковой игры. Рассмотрим это обстоятельство на примере антанаклазы -- фигуры речи, основанной на повторении омонимичных либо многозначных единиц в разных контекстуальных значениях. Как стилистический прием антанаклаза используется в художественной речи; здесь она нередко выполняет эстетическую функцию, т.е. выражает "эмоцию восторга и любования" (Б.В.Томашевский): Бриллианты в свете лунном, Бриллианты в небесах, Бриллианты на деревьях, Бриллианты на снегах (А.Фет). Именно к стилистической фигуре подходит старинное сравнение фигур с "цветами в саду" (ср. лат. flores rhetoricae `цветы красноречия'). В игровой функции данная фигура встречается, к примеру, в газетных заголовках: Указ президента для нас не указ, Дума о думе. Антанаклазу используют некоторые игровые жанры фольклора -- прибаутки: Хотел бы полежать, да надо поле жать, скороговорки: Не хочет косой косить косой, говорит, коса коса. Эта же функциональная разновидность антанаклазы лежит в основе каламбурной рифмы: Даже к финским скалам бурым Обращаюсь с каламбуром (Д.Минаев). Рассмотрим возможности употребления антанаклазы как риторической фигуры. В одной из встреч "Клуба веселых и находчивых" капитан московской команды поставил перед капитаном команды одесситов следующий вопрос: "Брокер -- это профессия или призвание?" Ответ не заставил себя ждать: "Не знаю, как у вас в Москве, а у нас в Одессе Брокер -- это фамилия". Антанаклаза, используемая как полемический прием, именуется эквивокацией. Как видим, понятия "стилистический прием", "риторический прием" и "прием языковой игры" противопоставлены функционально; немаркированным в этом отношении (и, следовательно, более широким, родовым) является понятие "фигура речи". Думается, что система фигур должна стать общим предметом стилистики, риторики, теории языковой игры, теории номинации, а также поэтики -- если считать, вслед за Б.М.Энгельгардтом, что "в качестве эстетически значимого единства художественное произведение представляет систему приемов". В.М.Жирмунский в статье "Задачи поэтики", написанной в 1919--1923 гг., отметил: "Задачей общей, или теоретической, поэтики является систематическое изучение поэтических приемов, их сравнительное описание и классификация", выявление "их важнейших стилевых функций"; примерно в это же время Р.О.Якобсон высказал мнение о том, что "если наука о литературе хочет стать наукой, она принуждается признать "прием" своим единственным "героем"". Задача эта поставлена, как видим, очень давно, однако до сих пор не решена.

Как известно, общепринятая непротиворечивая классификация выразительных средств (в частности, тропов) и приемов ("фигур") отсутствует, поэтому в курсах стилистики и риторики чаще всего находим лишь более или менее упорядоченные списки "тропов и фигур". К примеру, в "Практической стилистике русского языка" Д.Э.Розенталя в предпоследней главе рассмотрены тропы (в следующей последовательности: эпитет, сравнение, метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота, ирония, аллегория, олицетворение, перифраза), а в заключительной главе -- "стилистические фигуры" (в таком порядке: анафора, эпифора, параллелизм, антитеза, градация, инверсия, эллипсис, умолчание, риторическое обращение, риторический вопрос, многосоюзие, бессоюзие).

В риторике Е.В.Клюева помещен следующий список тропов (последовательность презентации сохраняем): метафора, катахреза, синестезия, аллегория, прозопопея, метонимия, синекдоха, антономазия, гипаллаг, эналлага, эпитет, оксюморон, антитеза, антиметабола, эмфаза, климакс, антиклимакс, амфиболия, зевгма, каламбур, тавтология, плеоназм, апосиопеза, астеизм, паралепсис, преоккупация, эпанортоза, гипербола, литота, перифраз, аллюзия, эвфемизм, антифразис, риторический вопрос, риторическое восклицание, риторическое обращение. Далее анализируются фигуры: метатеза, анаграмма, анноминация, гендиадис, аферезис, апокопа, синкопа, синерезис, протеза, парагога, эпентеза, диереза, полиптотон, этимологическая фигура, аллитерация, ассонанс, палиндром, параллелизм, изоколон, эпаналепсис, анафора, эпифора, анадиплозис, симплока, диафора, хиазм, эпанодос, асиндетон, полисиндетон, апокойну, киклос, гомеотелевтон, инверсия, анастрофа, эллипсис, парцелляция, гипербатон, тмезис, анаколуф, силлепсис, аккумуляция, амплификация, эксплеция, конкатенация.

Более короткие списки содержатся, к примеру, в риторике Е.Н.Зарецкой: эпитет, метонимия, синекдоха, сравнение, метафора, олицетворение (тропы); анафора, симплока, эпифора, параллелизм, градация, антитеза, оксюморон, умолчание (фигуры).

Современные пособия в этом плане наследуют средневековую, сформировавшуюся еще в античности традицию. Так, в изданной проф. Карлом Феликсом Хальмом (1809--1882) краткой безымянной стихотворной риторике, датируемой приблизительно IV--V вв. н.э., находим перечень фигур, рассмотренных в следующей последовательности (определения и примеры опустим): анакласис, антиметабола, аллойосис, антитеза, этиология, апокрисис, антгипофора, анафора, эпифора, койнотес, анадиплосис, брахилогия, диафора, полисиндетон, эпиплока, эпаналепс, эпизевксис, изоколон, мелизм, метабазис, метафразис, метаклисис, орфизм, гомеотелевтон, гомеоптотон, полиптотон, парономазия, просаподосис, парадиастола, парентеза, пролепса, парессия, протасис, синайтройсм, синойкейосис, триколон, характерисма и др. "Столь же неисчерпаем в этой ужасающей терминологии" был Ю.Ц.Скалигер: "significatio, demonstratio, sermecinatio, attemperatio, moderatio et correctio, asseveratio, conditio, exclamatio, repetitio, frequentatio, acervatio, celeritas, evasio, commoratio, coniunctio, attributio, anticipatio, assimilatio, exempium, imago, translatio, collatio, comparatio, retributio, substitutio, allegoria, praescriptio, agnominatio" etc.

В знаменитой риторике Б.Лами, появившейся в XVII в., в главе с весьма показательным названием "Список фигур" находим следующий, гораздо более лаконичный по сравнению с предыдущими, перечень: восклицание, сомнение, эпанортоз, эллипсис, апосиопеза, гипербат, паралипсис, повтор, плеоназм, синоним, гипотипоз, описание, распределение, антитеза, уподобление, сравнение, ожидание, просопопея, сентенция, эпифонема, апострофа, пролепсис, упобола, коммуникация, конфессия, эпитроф, перифраз.

Список, даже очень короткий, запомнить сложно, поскольку память человека системна; информация в ней хранится только в виде упорядоченных (родовидовых, тематических и др.) микросистем: "Прошлый опыт и специальные знания хранятся в памяти как система взаимосвязанных элементов, представляя собой некую "информационную сеть". Чем больше эта сеть, и чем лучше она структурирована, тем больше информационных единиц она может включить". Списочное же оформление учебного материала (характерное, в частности, для старинных риторик) противоречит принципу системности в подаче и усвоении информации. Неупорядоченная информация быстро забывается. Возникает следующий парадокс: с одной стороны, "с фигурами речи невозможно справиться", с другой -- "без них невозможно ни говорить, ни мыслить". Практикуется два простых способа решения этой сложной проблемы.

1. Минимизация списка фигур; в этом случае в пособиях "из всего богатства фигур, доставшихся нам в наследство от античности, приводится всего 10--15" (см., например, приведенный выше список Е.Н.Зарецкой). Как известно, "заметить какое-нибудь явление -- это дать ему имя, создать термин". Без имени нет и понятия, так что прямым следствием упрощения терминосистемы фигур становится упрощение речевых умений, а значит и речевого мышления учащихся. В связи с этим справедливым представляется мнение о том, что чрезмерная минимизация списка фигур "ведет риторику к вырождению и самоуничтожению".

2. Систематизация фигур по какому-нибудь формальному, внешнему, а потому не отражающему онтологию системы, несущественному, случайному признаку; думается, что именно поэтому во всех рассмотренных ниже классификациях фигуры членятся и группируются совершенно по-разному; иными словами, изыскания ученых в этой сфере за всю историю существования риторики ни разу не привели к сходным результатам. Еще Ю.М.Скребнев отметил, что при рассмотрении специальной литературы "обращает на себя внимание разнообразие и разнородность принципов классификации важнейших понятий стилистической семасиологии -- стилистических фигур; точнее -- отсутствие классификаций вообще, отсутствие даже самих попыток найти классификационные принципы, пользуясь которыми можно было бы избежать произвола субъективности", поэтому при систематизации "сплошь и рядом соседствуют разноплановые стилистические понятия, для объединения которых выдвигаются самые неожиданные основания".

Рассмотрим некоторые из таких формальных систематизаций.

1. Фигуры "добавления" (к ним с античных времен относят разновидности повтора и амплификации) -- фигуры "сокращения", или "убавления" (напр., различные типы эллипсиса). У данного противопоставления имеется два серьезных недостатка. Во-первых, ограниченность сферы действия: за его пределами оказываются все фигуры речи (напр., фигуры интертекста, фигуры нарочито неясной речи и др.), для которых параметр протяженности оказывается иррелевантным. Во-вторых, классификация по данному параметру группирует приемы, не имеющие между собой ничего общего: так, каламбурную зевгму (фигуру нарочитого алогизма) по признаку "сокращения" пришлось бы поместить рядом с эллипсисом (фигурой краткой речи). Заметим, что указанные два недостатка характерны для всех формальных дихотомических классификаций, как древних, так и современных. К этому добавим, что подобные схоластические дихотомии членят один бесконечный список фигур на два, в равной степени не поддающиеся запоминанию, поэтому такие классификации (а точнее -- схемы) ни в теоретическом, ни тем более в методическом плане не представляются целесообразными. Сказанное относится и к следующим трем противопоставлениям.

2. "Асемантические" (различные виды повтора) -- "семантические" фигуры (метафора, метонимия, гипербола, мейозис etc.).

3. "Фигуры эквилибра" (Э.М.Береговская), основанные на синтаксической симметрии (редупликация, дистантный повтор, анафора, эпифора, стык, цепной повтор, симплока, антитеза, синтаксический параллелизм, хиазм, асиндетон, полисиндетон), или, в иной терминологии, "фигуры баланса" (параллелизм, хиазм, антитеза, ритм, изоколон) -- "фигуры дезэквилибра" ("дисбаланса"), основанные на "намеренной, акцентированной ломке языковой симметрии" (инверсия, эллипсис, фигура умолчания, риторический вопрос, парцелляция) -- фигуры "промежуточного класса", "где и симметрия, и асимметрия действуют одновременно" (градация, полиптот, антанаклаза, гомеотетлевтон, зевгма).

4. "Дискретные", связанные с возможностью "расчленения на отдельные фонемы" (к ним относятся, во-первых, "звукоподражательные фигуры": аллитерация и ассонанс; во-вторых, "паронимические фигуры": "каламбур и разного рода инструментовки"; в-третьих, "графические фигуры": "акростих, палиндром, логогриф и др.") -- "недискретные" (все остальные четыреста с лишним фигур). Здесь необходимо отметить, что аллитерация и ассонанс не всегда связаны со звукоподражанием, а каламбур -- с паронимией и инструментовкой, акростих же и палиндром являются не фигурами, а жанрами речи.

В качестве формального классификационного признака нередко выступает соотнесенность фигур с языковыми уровнями (фонетическим, морфемным, лексическим и синтаксическим), причем до сих пор встречаются попытки привязать фигуры речи к одному уровню -- синтаксическому.

5. "Фонетические" (ономатопея, аллитерация, рифма, ритм) -- "лексические" (зевгма, оксюморон, гипербола и др.) -- "синтаксические экспрессивные средства" (инверсия, параллелизм, хиазм, повтор, климакс, антитеза, асиндетон, полисиндетон и др.). Заметим, что, к примеру, зевгма может работать и на морфемном уровне (авто- и мотогонки), повторы же вполне могут быть звуковыми, морфемными, лексическими и синтаксическими; иными словами, уровневый параметр при создании общей классификации фигур оказывается иррелевантным.

6. Е.В.Клюев членит фигуры речи на два уровневых класса: "микрофигуры", предполагающие "трансформацию структуры слова", и "макрофигуры", трансформирующие "структуру предложения". Эллипсис отнесен ученым к разряду макрофигур. Как в таком случае быть со звуковым эллипсисом? Повторы также отнесены к числу макрофигур; между тем повторы, как уже было отмечено выше, имеют межуровневый характер. Приведение подобного рода опровергающих примеров может быть продолжено.

7. С.А.Фридрих распределяет приемы и средства экспрессивной речи по четырем уровням: а) фонетическому (аллитерация, ассонанс, "удлинение согласных в русском языке для целей дополнительной экспрессии: Мер-р-рзавец!"), в частности "слоговому уровню" ("ритм, рифма, различные размеры и пр."); б) "словообразовательному" (вероятно, имеется в виду морфемный уровень): "повторы типа горе горемычное, смешать немешаемое"; в) лексическому ("различного рода переносы", синонимическая замена); г) синтаксическому (зевгма, порядок слов, "риторический вопрос, отрицание вместо утверждения и пр.", "явления эллипсиса, апосиопейсиса [апосиопезиса? -- В.М.] и т.д.", "анафоры, эпифоры, различного рода параллелизмы и пр."). Автор приходит к следующему выводу: "Пронизывая всю систему языка, категории экспрессивности на каждом уровне создают свои наборы различных приемов экспрессивности".

Автор одной из подобных классификаций пишет: "В поисках "общего знаменателя" всех фигур было построено множество различных теорий; но почти всегда они оказывались вынуждены исключить из рассмотрения те или иные фигуры, не укладывающиеся в определение, подходившее к остальным". Очевидным является тот факт, что такой "общий знаменатель", или единое основание, в противопоставлениях рассматриваемого типа зачастую попросту отсутствует -- как, например, в схемах П.Моселлануса, Р.Шерри, Дж.Сузенбротуса, В.И.Королькова, Ю.М.Скребнева, А.А.Волкова и др., приведенных ниже.

8. "Фигуры произношения" (протеза, эпентеза, апокопа, синкопа, аферезис и др.; подробнее см. словарную статью "Метаплазм") -- "фигуры речи" (анафора, эпаналепсис, парономазия, полиптот и др.) -- "фигуры расположения" (пролепса, зевгма, силлепсис и др.). Уровневый параметр ("произношение") противопоставлен здесь позиционному ("расположение").

9. "Фигуры произношения" (протеза, аферезис, эпентеза, синкопа и др.) -- "фигуры расположения" (пролепса, зевгма, силлепсис, гипербатон, анастрофа, тмезис, парентеза и т.д.) -- "риторические фигуры" (эпанафора, симплока, анадиплосис, эпанод, антитеза, климакс, асиндетон и проч.) -- "синтаксические фигуры" (дескрипция, амплификация и т.д.). И здесь уровневый параметр противопоставлен позиционному; кроме того, риторические фигуры предполагают существование нериторических (напр., стилистических) фигур.

10. "Грамматические": а) "орфографические" (сюда включены виды метаплазмов), б) "синтаксические" (зевгма, силлепсис, эпаналепсис, гипербатон, асиндетон и мн. др.) -- "риторические" (эпанафора, эпифора, симплока, асиндетон, парономазия, антанаклаза, амплификация, мейозис, парадиастола, гипотипозис, мимезис, прагматография, топотезия и мн. др.). Здесь наблюдаем примерно ту же картину, что и в предыдущем случае.

11. "Фигуры протяженности": а) убавления (эллипсис); б) добавления (повтор, амплификация) -- "фигуры связности": а) разъединения (тмезис, парцелляция, парентеза, гистеропротерон и др.); б) объединения (градация, синтаксический параллелизм, зевгма, полисиндетон и т.д.) -- "фигуры значимости": а) "фигуры уравнивания" ("прямой порядок слов", "контактное употребление слов, непосредственно связанных по значению", "равномерность распространения второстепенных членов предложения", "приблизительно одинаковая длина фраз и абзацев"; б) "фигуры выделения" (инверсия, градация, риторический вопрос, риторическое восклицание, "отождествление фразы с абзацем". Параметры "протяженность", "связность" и "значимость" не могут быть отнесены к одной таксономической горизонтали (в противном случае градация не оказалась бы одновременно в составе первого и третьего классификационных разрядов).

12. Фигуры убавления ("изъятия", "сокращения") -- фигуры добавления ("присоединения") -- фигуры перестановки: здесь количественный критерий (протяженность) противопоставляется позиционному. Т.Г.Хазагеров сравнивает данные параметры с чертежом, диаграммой, и потому именует фигуры, якобы подчиняющиеся данной трихотомии, "диаграмматическими"; последние в его классификации противостоят тропам, или "тропеическим фигурам".

В старинных риториках формальные критерии убавления, добавления, перестановки и замещения использовались для классификации метаплазмов (см.) -- фигур, связанных с изменением звукового (и, соответственно, графического) облика слова и не имеющих отношения ни к смысловой стороне высказывания, ни к выразительности речи; приведем одну из таких классификаций: "1. Прибавление в начале. 2. Изъятие в начале. 3. Прибавление в середине. 4. Изъятие в середине. 5. Прибавление в конце. 6. Изъятие в конце". В классификации Томаса Вильсона первой операции соответствует протеза, второй -- аферезис, третьей -- эпентеза, четвертой -- синкопа, пятой -- пропаралепсис (парагога), шестой -- апокопа. Распространение данной схемы на другие приемы превращает ее в прокрустово ложе, на котором оказываются рядом, к примеру, эллипсис (в нашей классификации -- прием построения краткой речи) и апосиопеза (в нашей классификации -- фигура нарочитой неясности). С другой стороны, неприменимость этой схемы к большинству фигур заставляет исследователя либо включать такие приемы, как антифразис, антономасия, гипербола, мейозис, плеоназм, антитеза, смешение стилей, градация, оксюморон, литота, риторический вопрос, риторическое обращение и др. в состав тропов и тем самым неоправданно расширять понимание последних "до всех случаев своеобразного применения слова", либо вовсе отказываться от понятия "тропы" как слишком неопределенного.

13. Фигуры убавления -- фигуры добавления -- фигуры "изменения". Каждый из этих критериев Е.В.Буллинджер рассматривает: 1) как "затрагивающий слова"; 2) как "затрагивающий смысл". В результате в одном классификационном ряду оказались, к примеру, эллипсис (как фигура "убавления слов"), умолчание и мейозис (как фигуры "убавления смысла"). В классификации, содержащей описание двухсот семнадцати фигур, предпринята попытка объединения широко понимаемых критериев перестановки и замещения в едином (также очень широко понимаемом) критерии изменения. В весьма внушительном перечне "фигур изменения" ("figures involving change") перечислены в следующей последовательности: метонимия, гендиадис, антономасия, эвфемизмы, антифразис и др. (как изменяющие "значение слов"), гипербатон, анастрофа, силлепсис, тмезис, гистеропротерон, антитеза, анаколуф и др. (как изменяющие "порядок слов"), метафора, аллегория, парабола, аполог, энигма, гнома, амфибология, антифразис, оксюморон, идиома, прозопопея, риторическое обращение (апострофа), пролепса, астеизм, астеризмы, риторическое восклицание (экфонесис) и др. (как изменяющие "применение слов"). Ни в техническом, ни в функциональном, ни в семантическом отношении эти фигуры не имеют ничего общего.

14. "Семантические" (градация, сравнение, зевгма, оксюморон и др.) -- "синтаксические" (фигура умолчания, анафора, эпифора, симплока, хиазм, параллелизм и т.д.). Однако существование семантических фигур предполагает наличие асемантических, синтаксические же фигуры должны быть соотнесены с фигурами другой уровневой принадлежности.

15. Смысловые "аланкары" (гипербола, каламбур, метафора, сравнение и др., сравнение и др.) -- словесные (различные типы звукового повтора).

16. "Фигуры выделения", "сопоставляющие или подчеркивающие те или иные стороны мысли" (эпитет, градация, анафора, эпифора, эллипсис, ирония и мн. др.) -- "фигуры диалогизма, являющиеся имитацией диалогических отношений в монологической речи" (цитата, аллюзия, риторический вопрос и т.д.). Алогичность противопоставления усугубляется здесь, как и в случаях, рассмотренных выше, тем, что противопоставляемые параметры носят частный характер, для разработки общей классификации неприемлемый.

Классификации по одному-двум, трем и даже четырем формальным признакам -- таким, как способ образования (Ж.Дюбуа et al.), принадлежность к определенному языковому уровню, количественный состав, наличие / отсутствие плана содержания и т.п., во-первых, не обладают объяснительной силой, во-вторых, не охватывают всего разнообразия выразительных приемов и средств, а кроме того, выглядят путаными, противоречивыми, и потому прикладной лингвистикой отторгаются: "Схоластическая номенклатура фигур, разъясненная таким образом, не является сколько-нибудь ценным орудием для анализа"; видимо, поэтому "постепенно античная риторика вообще отказалась от попыток систематизации и предлагала учащимся лишь беспорядочное нагромождение отдельных приемов, каждый со своим названием, кое-как разложенных в три груды: тропы (метафора, метонимия, перифраза и пр.), фигуры мысли (антитеза, олицетворение, расчленение, пример и пр.) и фигуры слова (повторения разного рода, градация, созвучие и пр.)".

Следует согласиться с мыслью о том, что "интеллектуальный прогресс (progress of mind) состоит в дифференциации, разъединении неясных и сложных объектов на составные компоненты, и было бы глупостью смешивать вещи, которые должно разъединять". Думается, что система тропов и фигур слишком сложна, чтобы описать ее с помощью одного-двух формальных противопоставлений. С тем, чтобы получить адекватное описание этой непростой системы, нам необходимо было решить две задачи.

1. Выявить параметры общей классификации тропов и фигур. Общая классификация приемов и средств выразительной речи представляется возможной по их отношению к таким параметрам оценки (или, в античной традиции, "качествам") речи, как правильность / неправильность, однозначность / двусмысленность, разнообразие / однообразие и др. Неправильность, двусмысленность, однообразие etc. еще античными учеными (Феофраст, Аристотель, Деметрий, Цицерон, Квинтилиан и др.) считались недостатками речи, достоинствами -- правильность, однозначность, разнообразие и т.д.; именно отсюда -- список "требований к речи" (требование правильности, требование однозначности и проч.), дошедший до нас из старинных риторик. Как показало проведенное нами исследование, абсолютно все выразительные приемы и средства по своему назначению напрямую связаны либо с выполнением, либо с нарочитым несоблюдением указанных требований к речи, что делает возможной классификацию таких приемов и средств по их соотношению с качествам речи (т.е. систематизацию по их назначению). Из сказанного следует, что все фигуры речи следует подразделить на два разряда: 1) служащие выполнению определенных требований к речи (напр., приемы ухода от тавтологических повторов); 2) связанные с нарочитым несоблюдением таких требований. Последние коррелируют с соответствующими речевыми ошибками, поскольку "если отклонение от нормы не мотивировано, перед нами не стилистический прием, а речевая ошибка": к примеру, фигуры повтора соотносимы с тавтологическими повторами по признаку мотивированного / немотивированного нарушения требования разнообразия речи. Вопрос о количестве качеств речи (или требований к речи) принадлежит к числу дискуссионных. Будем считать, что реальность качества речи определяется наличием приемов и средств его языкового воплощения.

2. Определить параметры описания для каждой из частных подсистем тропов и фигур. Здесь заметим, что классификационная схема, составленная для описания одной микросистемы, обязательно окажется "прокрустовым ложем" для другой, поскольку каждая из таких микросистем уникальна по своему устройству. "Универсальных" параметров описания, применимых ко всем фигурам, не существует; их поиск, сравнимый, пожалуй, разве что с разработкой знаменитого четырехэлементного алхимического ("воздух, земля, вода, огонь" как генетическая основа всех остальных веществ) или лингвистического анализа ("сал, бер, йон, рош" как генетическая основа всех остальных слов -- в концепции Н.Я.Марра; десяток "семантических примитивов" как генетическая основа значений всех слов -- в концепции А.Вежбицкой; семикомпонентная "анкета" любого из речевых жанров -- в концепции Т.В.Шмелевой etc.), привлекателен (как всякая попытка найти простое решение сложной проблемы), однако абсолютно бесперспективен.


 Об авторе

Василий Павлович Москвин

Родился в 1957 г. в г. Феодосия. В 1980 г. окончил филологический факультет Киевского государственного университета, до 1994 г. работал в Киевском государственном педагогическом институте иностранных языков, в настоящее время -- профессор Волгоградского государственного педагогического университета. Кандидатская (1988) и докторская (1993) диссертации посвящены проблемам семантического синтаксиса. В сферу научных интересов входят стилистика, теория аргументации, семантика, акцентология, орфоэпия и морфология. Основные работы: учебные пособия "Стилистика русского языка" (2005), "Правильность современной русской речи. Норма и варианты" (2004), "Аргументативная риторика" (2004), "Эвфемизмы в лексической системе современного русского языка" (1999) и "Русская метафора" (2-е изд., URSS, 2006), монографии "Семантика и синтаксис русского глагола" (1993) и "Рифма в системе выразительных средств русской поэтической речи" (2001), "Краткий идеографический словарь сочетаемости" (1992), а также ряд статей по вопросам стилистики, семантики и морфологии в журналах "Русское языкознание" (Киев), "Русская речь", "Русский язык в школе", "Русская словесность", "Русский язык за рубежом", "Филологические науки", "Вопросы языкознания", "Известия РАН".

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце