URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Ванд Л.Э., Муратова А.С. Человек, Социум и Природа в оптике философского спиритуализма
Id: 221745
 
479 руб.

Человек, Социум и Природа в оптике философского спиритуализма

URSS. 2017. 608 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-9710-4046-0.

 Аннотация

С опорой на критико-рефлексивный опыт и широкий историко-культурный фон рассматриваются спиритуалистические аспекты душевной и социальной жизни личности. Обсуждается субъективная, понятийная и натурфилософская проблематика свободы и необходимости. Дискутируются связанные с ними представления о духовном и материальном. Исследуются связанные с ними же широко трактуемые, сменяющие друг друга явления эволюции и инволюции. Предложен неизбитый взгляд на роль воображения, на сущность сознания, на эмоциональные критерии представлений о мире, на происхождение и эволюцию социальных и личных ценностей. Авторская позиция в известной мере является отражением идей, характерных для начавшегося в начале ХХ века и оборванного в его середине нового этапа самобытной русской философии. Эта позиция представлена в контексте различных философских концепций, исторической динамики, гуманитарных исследований, мировоззренческого анализа.

Книга предназначена для вдумчивого читателя, интересующегося философскими и культурно-историческими проблемами, может быть интересна научным работникам, преподавателям и студентам разных направлений.


 Оглавление

Содержание
Предваряющие идеи и соображения
Метаморфозы человеческого духа

ЧАСТЬ 1. Вводные очерки спиритуализма

Эссе 1. О разумно-чувственных путях и опорах познания
Эссе 2. Феноменология духовных сущностей и человеческое существование
Эссе 3. Существование внешнего мира как философская проблема
Эссе 4. Размышления о возможных первоначалах натурфилософского спиритуализм
Эссе 5. О последних русских вольнодумцах Духа
Эссе 6. Вокруг и по поводу
Эссе 7. Детерминированность природного и мысленного
Эссе 8. Еще раз о духе и материи
Эссе 9. Мироздание: инволюция и эволюция
Эссе 10. Спиритуализм и русская философия XIX век
Эссе 11. Апология творчества у Н. А. Бердяева и спиритуализм
Эссе 12. О философии Д. В. Болдырев
Эссе 13. Миф, божество, дух и умозрения досократиков
Эссе 14. Плутарх о даймоне Сократа и его мифологический спиритуализм
Эссе 15. От и до: от Души к Духу, от Духа к Миру

ЧАСТЬ 2. Личность

Эссе 1. Душа и Дух
Эссе 2. Личность и пластичная реальность
Эссе 3. Субъективное и объективное сознание
Эссе 4. Содружество одухотворенных реальностей
Эссе 5. Парадокс личности: конечность или бесконечность?
Эссе 6. "Я" собственное и несобственное
Эссе 7. Зачатие новой личности - от Средневековья к Ренессансу

ЧАСТЬ 3. Личность в социуме

Эссе 1. О пракультурном фундаменте жизнеустройства и мирочувствия
Эссе 2. О перспективах изучения коммуникативных процессов
Эссе 3. Душевная жизнь как ненасильственное состязание духов и отражение этого в человеческой жизни, культуре и религии
Эссе 4. Человек и мир - спиритуалистический аспект
Эссе 5. Стремление к превосходству: внутренние истоки, внешние формы и патологии
Эссе 6. Сочувствие: между добром и злом
Эссе 7. Ксенофобия: напасть и благо
Эссе 8. На стыке эпох. Человек между греко-римским язычеством и христианством
Эссе 9. Личность в национальном контексте. Русскость и германство
Эссе 10. Личность в "пограничной ситуации". Миф, поэзия и русская революция
Эссе 11. Человек в истории и в антиистории
Компендиум. Мир и человек между свободой и несвободой
Послесловие. Спиритуализм как философский эксперимент

 Из вступления. Предваряющие идеи и соображения

В этом вступлении в книгу будет рассказано только об основных идеях, часто без основательной аргументации и, насколько это возможно, доступно для не слишком осведомленного читателя. Речь пойдет о тотальном духовном начале – о спиритуалистической доктрине, в объективе которой прежде всего должен быть Человек-в-Мире. Но не только человек, вечно озабоченный и охваченный маятой, и не ведающий, отчего он мается и зачем страдает. И не только мир, чужой и бездушный... Так может быть, эта доктрина откроет новую перспективу? Однако невозможно обрести достоинство и свободу, не зная, что это такое. И если Человек-в-Мире действительно этого хочет, ему хотя бы следует понять, что он ищет. Для этого не нужны психологические ухищрения, самовнушения, ученые очки, а нужен лишь честный и доверчивый взгляд – в себя, и, глядя сквозь себя, открывающий жизненный мир, близкий и понятный нам и понимающий нас. Речь не идет о законченной философской теории – в отношении спиритуалистической проблематики это вообще невозможно, ибо ее главный предмет – духовное начало – никогда не раскроется настолько, чтобы можно было успокоиться... Удовлетворимся пока что идеями, соображениями, предположениями и субъективными убеждениями.

Даже недолгое и несложное наблюдение за происходящим в собственной душе достаточно для того, чтобы заметить ее резкое отличие от происходящего с нашим телом и с теми вещественными, материальными объектами, которые вокруг нас. А раз "материя" души вовсе непохожа на материю окружающего, было бы уместно дать ей название, которое бы сколько-то отражало характер ее своеобразия. Философия, считаясь с мнением своих пращуров – мифологии и религии, давно решила, что неплохо для этого подойдет понятие духа. Правда, в разных языках это понятие толкуется не одинаково и разнится этимология слова – немаловажный довод (а есть и другие), указывающий на тесную связь философии, равно как мифологии и религии, с национальной ментальностью. Для истории философии это аксиома. В России всегда были и будут кантианцы, гегельянцы, марксисты и т.д., но Кант, Гегель, Маркс никогда не станут русским национальным достоянием, хотя очевидно, что философия у нас рождалась и развивалась не только в спорах с Западом, но и с уважительной оглядкой на великие иноязычные имена.

Если обобщить бросающиеся в глаза черты душевной деятельности, особенно когда мы предоставлены себе и нас ничто не гнетет, можно наверняка выделить свободу мыслей, ограниченную нами только тем, о чем думать не хотим или несведущи. Вот это сочетание свободы с несвободой (ограничением) мы вменим душе и духу в качестве их атрибутов. И где бы нам ни встретилось какое-то сочетание свободы с несвободой, отныне нам не возбраняется подозревать там присутствие духа. Несвобода и свобода в нашем мире неразлучны, можно даже сказать, что это как бы родовое и личное имя того, кто их в себе объединяет. Чистая свобода бесконечно шире несвободы и этот ее антипод где-то потенциально спрятан в ней, ибо ничем не ограниченная свобода может исторгнуть из себя все что угодно, включая притаившуюся в ней несвободу. Несмотря на нераздельность этих полюсов, сами по себе они тоже существуют, и можно уверенно сказать, что в человеческой душе, не говоря уже о теле, дольше и чаще могла бы доминировать свобода, если бы не страхи, заблуждения, фобии, болезни, ранняя старость и т.д.

В человеке свобода более всего связана с разумом, который призван господствовать над адаптивным началом, но и способствовать ему в его необходимой деятельности. Ибо в нашем мире, собственно человеческом и вселенском, в силу его природного устройства, дух никогда не бывает и не может быть абсолютно свободным и абсолютно разумным, так как это означало бы невозможность природы и человека, каковы они есть. Свободу и разум, то есть человеческий дух, придерживают материальность, вещественность, всяческая объективация – несвобода, этот глубинный, естественный атрибут нашего мира, и в его границах дух, в той или иной мере, несвободен, заражен материальностью или иной формой несвободы. Не забудем при этом, что несвобода бывает разная: бывает смертельно пресекающая дыхание и такая, без которой жизнь не может существовать.

Итак, свобода всегда сочетается с несвободой, и в каких-то пределах человек может сознательно изменять в себе их сочетание. Эволюция животного мира шла в направлении большей свободы, то есть роста возможностей выживания (живого в целом, популяций и особей), человеческая история тоже как будто идет в этом направлении, но критерий выживания тут недостаточен, а по поводу других мнения расходятся. Так что свобода человека, судьба человеческого духа во всех отношениях – проблема...

Утверждение свободы как фундамента и насущной потребности человека обосновывалось теологически, социологически, исторически, психологически, философски, художественными средствами, даже биологически. На метафизическом уровне, в натурфилософии решение проблемы свободы тоже не раз представлялось с той или иной убедительностью. Но все же неотвеченным, ибо слишком проблематическим, остался круг вопросов: каков источник свободы в человеке, "орган" ли это какой-нибудь или же ею "пропитано" все его существо, а может, он "питается" ею со стороны? И почему при том, что столь велико значение свободы в реальном человеческом существовании, большинство людей на самом деле живет в чрезмерной несвободе? Как возможно это вопиющее несоответствие? Отчего за свободу приходится бороться, ежели без нее невозможна жизнь?..

Причина крайней проблематичности этого клубка, как и многих других, еще и в том, что проясняющие идеи, высказанные в разные времена, причем разноязычно, фатально ограниченны в своей истинности, и вдобавок плохо выразимы в иных культурно-языковых средах – словесная и историческая переменчивость, духовно-ментальная особность приводят к непереводимости здесь и сейчас где-то когда-то признанных убедительными понятий, представлений, доводов. В целом это оборачивается тем, что вдохновенные прозрения, блеснувшие догадки, метафизические открытия оказываются временными, локальными достижениями и удачами и едва удерживают неповторимую изюминку. И потому неизбежен постоянный возврат к тем же проблемам, недоумениям, задачам... Это относится к тем областям знания, где затрагиваются означенные выше вопросы, – прежде всего к философии, таково же положение в религиозной сфере. Русская философия находится в особенно трудном положении, так как ее полновесное развитие было прервано. Компенсировать это усвоением современной иноязычной философии невозможно, поскольку национальный язык и национальная ментальность имеют решающее значение в понимании проблем и их обсуждении. Философские тексты так же непереводимы, как поэзия...

Вполне очевидно, что люди гораздо всеяднее многих животных, и в этом, в частности, проявляется их биологическая свобода. Так же очевидно, что люди чувствуют себя неизмеримо свободнее животных при продолжении рода и в способах получения телесных удовольствий. И вряд ли кто-либо будет оспаривать свободу, пусть и далеко не полную, душевной жизни. И все же она – душевная жизнь, в наибольшей мере определяющая человеческое существование и мирочувствие, – не столь часто без политизированных околичностей рассматривается именно с точки зрения свободы и несвободы. И, может, стоит именно с этой точки зрения повнимательнее разглядеть душевную жизнь?.. Что было бы полезно не только для нее самой, но и для всякого знания – ведь как раз там, в душе, все его корни.

А может, основываясь на той же установке, попытаться дополнить знание о нечеловеческом мире?.. Несвободы и свободы нет как будто ни в вещах, ни в теле, ни в сером веществе мозга, если на них смотреть как на что-то научно-физическое. Но если взглянуть на них сугубо по-человечески, "донаучно", картина совершенно изменится. Представления и понятия о вещах и телах в действительности выпочковывались из прямого душевного опыта, где все первоначала рождаются. Может быть, именно в нем гораздо больше смысла и правды, нежели в научных понятиях? – Иногда всплывает подозрение, что ставшее традиционным отвлечение научной терминологии и методов от жизненно ощутимых понятий и представлений на самом деле мотивировано не только заботой о чистоте научного мышления, необычностью задач, новым отношением к предметам изучения, экспликацией этих предметов в удобной для мышления форме, – но еще и нарочитым или бессознательным стремлением представиться непонятным для простых смертных, оградиться тайной... Если же обратиться к свободе и несвободе, то надо попросту повернуться туда, где они говорят о себе сами, – только там, в душе, они таковы, каковы на самом деле. Но, возможно, и нечеловеческий мир что-то важное сообщит о себе, если присмотреться к его корням и взглянуть на них в той же самой душевной оптике свободы и несвободы...


 Об авторах

Ванд Лев Эдуардович
Кандидат технических наук. Во время Великой Отечественной войны работал на заводе, служил на флоте; после войны продолжил образование и работал на строительстве. В 1960 г. окончил Московский инженерно-строительный институт им. В. В. Куйбышева по специальности «инженер-строитель». В 1972 г. защитил диссертацию на тему «Методы проектирования городского жилищного строительства на основе математических моделей». Работал в Центральном научно-исследовательском и проектно-экспериментальном институте автоматизированных систем в строительстве (1962–1981) и Центральном научно-исследовательском институте экономики и управления в строительстве (1981–1988). С конца 70-х до 90-х годов принимал активное участие в социологическом семинаре под руководством Ю. А. Левады. Начиная с 2000 г. активно участвовал в семинаре при научном совете по истории мировой культуры РАН. К сфере научных интересов относятся также историческая культурология и религиоведение. Автор книг «Генеалогия культуры и веры: зримое и тайное», «Четвертый Рим, или Русские печали», «Голоса: эссе, рассказы, сказки» (все — совместно с А. С. Муратовой), а также множества публикаций в научных журналах. Последние несколько лет занимается освоением новой области гуманитарного знания — спиритологической антропологии.
Муратова Анна Сергеевна
Окончила Московский государственный институт культуры по специальности «Библиотековедение и библиография». С 1977 года работает в библиотеках г. Москвы. Помимо этой деятельности преподавала в государственных и частных школах по собственным авторским программам: «Основы понимания русской культуры», «Древнерусская литература и фольклор» и др. В 1990-е гг. вместе с Л. Э. Вандом проводила экскурсии по соборам Московского Кремля. Автор книг «Генеалогия культуры и веры: зримое и тайное», «Четвертый Рим, или Русские печали», «Голоса: эссе, рассказы, сказки» (все — совместно с Л. Э. Вандом), а также публикации «Обряд и праздник» в журнале «Мир психологии» (2001). Последние несколько лет посвятила изучению новой области гуманитарного знания — спиритологической антропологии.
 
© URSS 2016.

Информация о Продавце