URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Хвостов В.М. Этика человеческого достоинства: Критика пессимизма и оптимизма
Id: 214859
 
269 руб.

Этика человеческого достоинства: Критика пессимизма и оптимизма. Изд.стереотип.

URSS. 2016. 176 с. Мягкая обложкаISBN 978-5-484-01384-5.
Книга напечатана по дореволюционным правилам орфографии русского языка (репринтное воспроизведение издания).

 Аннотация

В настоящую книгу включены статьи крупнейшего российского философа, социолога и правоведа В. М. Хвостова (1868-1920), посвященные вопросам этики. В них рассматриваются проблемы ценности жизни, обоснования нравственного долга, оптимистического и пессимистического мировоззрения, двойственной природы человека. По мнению автора, предназначение человека состоит в том, чтобы следовать голосу своего достоинства, под которым подразумевается понимаемая в широком смысле «разумность человека, его высшее Я, способное к безграничному расширению и поднимающее его выше всей остальной эмпирической действительности». Статьи, как указывает автор, состоят в тесной связи друг с другом и составляют как бы главы отдельной книги.

Рекомендуется философам, историкам науки, а также всем интересующимся проблемами этики.


 Оглавление

О пессимистическомъ мировоззрении
Плюралистическое миропонимание
Эвдемонистическое значение нравственнаго добра
Нравственная задача человечества

 Предисловие

Настоящая книга представляетъ собой отдельный оттискъ статей, которыя были помещены мною въ журнале "Вопросы философии и психологии" кн.108, 109, 110 и 111 (за 1911 и 1912 годы). Такъ какъ этотъ оттискъ изготовлялся одновременно съ печатаниемъ журнала, то статьи воспроизводятся въ немъ лишь съ самыми незначительными изменениями, сравнительно съ текстомъ, напечатаннымъ въ журнале. Здесь содержится попытка обоснования нравственнаго долга, которая вскоре будетъ дополнена печатаемой мною въ настоящее время книгой "Очеркъ истории этическихъ учений".

Москва, 29 февраля 1912 г.

В.М.Хвостовъ

 Из первой статьи. О пессимистическомъ мировоззрении

Я намеренъ въ ряде статей подвергнуть обстоятельному разсмотрению вопросъ о ценности жизни. Я нисколько не скрываю отъ себя всей трудности и сложности этого вопроса. Дело идетъ не более и не менее, какъ о томъ, чтобы разобраться въ основахъ нравственнаго мировоззрения, высказать определенныя суждения о конечныхъ проблемахъ этики. Задача эта въ высшей степени ответственна, но она въ тоже время принадлежитъ къ числу техъ, отъ которыхъ почти немыслимо уклониться каждому, кто занимается специально вопросами права и обществоведения. Мне лично съ давнихъ поръ приходится серьезно думать о подобныхъ проблемахъ и искать ихъ посильнаго решения, которое легло бы въ основу моихъ соображений по более частнымъ вопросамъ общественныхъ наукъ. Въ результате моихъ изысканий въ этой области уже возникъ рядъ статей по этическимъ вопросамъ, составившихъ затемъ два сборника. Первый изъ этихъ сборниковъ -- "Этюды по современной этике" -- появился въ 1908 году, второй -- "Нравственная личность и общество" -- вышелъ изъ печати въ 1911 году. Но въ этихъ сборникахъ статей основная проблема о ценности жизни затрогивается только мимоходомъ и не подвергнута систематической разработке. Между темъ у меня успело сложиться определенное представление о томъ пути, по которому надлежитъ идти при разрешении этой проблемы. Вотъ почему я и решаюсь въ ряде статей, которыя будутъ стоять въ тесной связи одна съ другой, составляя какъ бы главы отдельной книги, систематически заняться указанной основной этической проблемой.

Какъ уже было установлено мною въ публичной лекции подъ заглавиемъ "Чего не можетъ намъ дать научное знание?" (вошла въ сборникъ "Нравственная личность и общество"), вопросъ о ценности жизни принадлежитъ къ числу проблемъ, находящихся на рубеже между философией и религией. Не однимъ только знаниемъ решается этотъ вопросъ, если понимать подъ знаниемъ совокупность научно установленныхъ истинъ, но и живущимъ въ насъ мистическимъ элементомъ, верой. Не будучи однако богословомъ по подготовка, я не берусь за чисто релипозную сторону проблемы; въ частности, я не намеренъ заниматься изследованиемъ и толкованиемъ религиознаго предания и догматовъ положительныхъ религий. Я буду оставаться на почве исключительно общефилософскихъ разсуждений, хотя, конечно, въ самой постановка вопроса существенно разойдусь со многими модными въ наше время течениями философской мысли. Именно, я твердо убежденъ, что философия, если она ставитъ своей задачей обоснование нравственнаго мировоззрения, не можетъ держаться силами одного только рационализма. Этимъ я не хочу, конечно, сказать, что философъ въ свойхъ изысканияхъ можетъ идти какимъ-либо инымъ путемъ, кроме логическаго анализа и логической аргументации. Моя мысль состоитъ въ томъ, что строго логическое разсуждение въ данной области неизбежно должно привести насъ къ признанию определенныхъ границъ рационализма и къ убеждению въ недостаточности эмпирическихъ данныхъ и логическаго мышления для разрешения поставленнаго вопроса о ценности жизни. Мы не въ состоянии удовлетворительно объяснить окружающий насъ миръ, членами котораго мы все являемся, чисто логическими средствами. Въ мире слишкомъ много элементовъ иррацюнальныхъ для того, чтобы онъ могъ сполна и адэкватно уложиться въ узкия рамки логическихъ формулъ. И притомъ, какъ разъ въ области вопроса о добре и зле и о ценности жизни, эти иррациональныя стороны бьтия получаютъ решающее значение. Поэтому въ этой области или все останется на веки неяснымъ и непонятнымъ для насъ, или же мы должны открыто признать здесь компетентность иныхъ источниковъ познания, кроме техъ, которые въ науке известны подъ именемъ опыта и логическаго мышления. При такой постановке вопроса я стою, въ общемъ, на той же почве, на которой стоятъ таюе видные представители современной философской мысли, какъ Бергсонъ и Джемсъ, сочинения которыхъ въ значительной степени содействовали укреплению моихъ взглядовъ. Но самые взгляды начали у меня складываться независимо отъ этихъ мыслителей и потому мои выводы не примыкаютъ целикомъ ни къ тому, ни къ другому изъ нихъ. Между прочимъ, я думаю, что стою отъ нихъ не въ большей зависимости, чемъ отъ Канта, въ творенияхъ котораго я нахожу большое подкрепление сложившихся у меня соображений о правильной постановке этической проблемы. Много родственнаго нахожу я затемъ у представителей специально русской мысли, и притомъ не только у философовъ, вроде Вл.Соловьева, но и у такихъ художниковъ, какъ нашъ безсмертный Достоевский.

Такимъ образомъ, моя основная идея состоитъ въ томъ, что въ области нравственнаго мировоззрения логический анализъ даваемаго самою жизнью материала неизбежно приводитъ насъ къ установлению естественныхъ границъ научнаго знания и рационалистическаго мышления и заставляетъ признать правомерность въ этой области иныхъ источниковъ знания, а именно, пользуясь терминологией Канта, разума практическаго, который во многомъ и весьма существенномъ отличается отъ разума спекулятивнаго или теоретическаго. Средствами логическаго мышления мы должны разбираться не только въ данныхъ внешняго опыта и общепсихологическаго наблюдения, на которыхъ строится наука въ обычномъ ея понимании, но и въ данныхъ опыта сверхчувственнаго, религиознаго, въ данныхъ практическаго разума, насколько окажется возможнымъ претворить показания этихъ источниковъ въ логическия формулы. Многое при этомъ окажется съ логической точки зрения необъяснимымъ и передъ этимъ результатомъ придется преклониться логическому мышлению. Рационализму придется признать, что наша человеческая логика неадэкватна миру, что логический разумъ безсиленъ вполне постигнуть его тайну и что человечество живетъ не однимъ научнымъ знаниемъ, но и верой. Такъ оно жило до сихъ поръ, такъ будетъ жить и впоследствии. Такой выводъ вытекаетъ изъ безпристрастнаго анализа человеческой ограниченной природы. Говоря словами Канта, только такое положеше соответствуетъ общему положению человека во вселенной: человекъ ведь является здесь не господиномъ и не творцомъ, но только тварью. "Хотя мы и законодательные члены царства нравственности, говоритъ Кантъ, возможнаго благодаря свободе и заповеданнаго намъ практическимъ разумомъ, но мы въ тоже время подданные, а не владыки его: непринятие этой нашей низшей ступени, какъ тварей, и возстание самомнения противъ величия святаго закона, есть уже уклонение отъ него по духу, хотя бы буква его была выполнена".

Въ связи съ такимъ расширениемъ источниковъ нравственнаго познания расширяется и понятие разумности, съ которымъ намъ постоянно придется оперировать въ дальнейшемъ изложении. Подъ этимъ словомъ въ области этики придется понимать не одну только силу логическаго анализа, но всю ту мощь духовнаго начала, которая поднимаетъ человека надъ всемъ остальнымъ известнымъ намъ миромъ живыхъ существъ и которая делаетъ человека носителемъ нравственнаго закона въ эмпирическомъ мире. Подробнее эта мысль будетъ выяснена въ последующихъ статьяхъ.


 Об авторе

Хвостов Вениамин Михайлович
Известный российский социолог, правовед, философ. Окончил юридический факультет Московского университета. Доктор римского права (1898), профессор права Московского университета (с 1899 г.). Преподавал на Высших женских курсах и в университете А. Л. Шанявского. Сотрудничал с журналом «Вопросы философии и психологии», был членом Московского психологического общества.

В своих работах в области социологии В. М. Хвостов выделял теоретическую (основную) социологию, исследующую социальные законы и связи, и социальную типологию, занимающуюся определением и характеристикой основных исторических типов общественной организации. Им был проделан один из первых в русской традиции критический анализ методологических основ западной и российской социологии. В социальной философии он использовал идеи Вундта, Зиммеля и Дюркгейма. Много внимания в его трудах уделялось этической проблематике, особенно соотношению нравственности и права, а также этическим нормам.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце