URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Покровский М.Н. Очерки по истории революционного движения в России XIX и XX вв.: Лекции, читанные на курсах секретарей уездных комитетов РКП(б) зимою 1923/24 г.
Id: 214752
 
299 руб.

Очерки по истории революционного движения в России XIX и XX вв.: Лекции, читанные на курсах секретарей уездных комитетов РКП(б) зимою 1923/24 г. № 131. Изд.стереотип.

URSS. 2016. 208 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-05377-8.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается книга выдающегося советского историка и государственного деятеля М.Н.Покровского, представляющая собой курс лекций, составляющий часть, по словам автора, "первого марксистского курса русской истории". В книге дается обзор русского революционного движения, начиная с восстания декабристов и заканчивая событиями Февральской революции 1917 года. Большое внимание уделено экономической истории России и влиянию промышленного и торгового капитала на революционное движение.

Книга написана ярким и доступным языком, что делает ее интересной не только профессиональным историкам, но и широкому кругу читателей.


 Оглавление

Предисловие ко II изданию
Предисловие к I изданию
Лекция первая
 План курса. Современность и история. Материалистический метод и современность. Успехи исторического материализма в наши дни; основной стержень русского революционного движения; как возникло у нас крепостное право. Борьба крестьянина за самостоятельное хозяйство. Значение этой борьбы для нашего времени. Как буржуазия понимает русское революционное движение. Действительный смысл этого движения как отражения борьбы торгового и промышленного капитала. Крепостное хозяйство и самодержавие как явление эпохи торгового капитализма; когда и почему они стали не нужны. Действительный смысл "освобождения крестьян". Революция декабристов как первый эпизод борьбы. Хлебный вывоз и крепостное право. Проект Якушкина.
Лекция вторая
 Тов. М. С. Ольминский и юбилей декабристов. Исчерпывается ли "декабризм" тем, что происходило 14 декабря 1825 г. Южные группы декабристов; "Соединенные славяне", их демократизм, их атеизм, их значение в вооруженном восстании. Пестель и национализация земли. Пестель и капитализм. Пестель и дворянство. Интересы какого класса представлял Пестель. Его политическая программа. Северное общество; его программа конституция Муравьева. Его тактика; план Трубецкого. Манифестация 14 декабря и народная масса; действительный смысл 14 декабря.
Лекция третья
 Революционное движение после декабристов; террор и пропаганда, зародыши этих форм в "декабризме". Обычное представление о ходе социально-экономического развития России в XIX веке; что было в действительности? Рабочий вопрос и Николай I; социализм и "освобождение крестьян". Рабочий вопрос и революционное движение; корни "русского социализма и его первоначальный характер. Что было объективной основой революционного движения и как себе представляли его тогдашние революционеры. Чернышевский и прокламация к "барским крестьянам"; экономическая проницательность Чернышевского и осторожность его тактики; Чернышевский, "Великоросс" и зачатки меньшевизма. Зародыши большевистских настроений: "Молодая Россия". Зачатки марксизма; Ткачев, бакунинцы. Нечаев и первый план назначенной революции. Лозунг движения в народ, его действительное происхождение и действительное значение этого движения; воспоминания В. Н. Фигнер и Дейча; "большевики" и "меньшевики" 70-х годов.
Лекция четвертая
 Обманутые надежды на бунт обманутых крестьян; почему крестьянство было равнодушно к социалистической пропаганде. Кулак, его экономическое положение после реформы, его политическая физиономия по Энгельгардту. Деревенская беднота в изображении В. Н. Фигнер; психология пролетария и психология паупера. Рабочее движение 70-х годов и революционные организации. Северный союз русских рабочих; Степан Халтурин; задачи Союза, Заславский и Южно-русский союз рабочих; живая связь двух союзов. Зачатки марксистского миросозерцания в 70-х годах; Плеханов и его статья "Закон экономического развития общества". Террористическое крыло движения; ориентация на буржуазию. В чем действительный смысл и действительное значение террора. Как он в действительности развивался. "Земля и Воля" и "Народная Воля". Террор и буржуазия: "единственная задача" народовольцев по Желябову.
Лекция пятая
 Попытки массовых организаций "Народной Воли"; военная организация. Рабочая программа Желябова; ее пророческие черты. Программы группы "Освобождение Труда", их отношение к крестьянству. Внешняя картина рабочего движения; таблицы К. Сидорова; необходимые поправки к ним. Три периода русского революционного движения значение идеологии и влияние интеллигенции. Стихийная революционность и революционная идеология рабочего класса. Крестьянские корни русского пролетариата; аграрный кризис 80-х-90-х годов и его значение. Мелкая сельская буржуазия и ее место в революции.
Лекция шестая
 Политика буржуазии и ее место в революционном движении. На каком моменте капиталистического развития застала революция Россию. Империалистические вожделения Николая II. Две причины развития в торгово-капиталистических странах "отечественной" промышленности. Идеология крупной буржуазии в империалистический период; эра Витте; золотая валюта. Торговый капитал, активный баланс и хлебные цены. Реванш торгового капитала и дальневосточная политика. Реакция торгового капитализма во внутренней политике; Плеве и зубатовщина. Зубатовщина и. промышленный капитализм; "Освобождение" и Союз освобождения; кадеты и массовое движение, промышленный капитал и самодержавие.
Лекция седьмая
 Большевизм и неудача промышленного капитала. Кадетская легенда о столыпинщине и почему мы ей верили, Легенда и действительность; настоящий смысл столыпинщины. Аграрное законодательство Столыпина и промышленный капитал. Разложение общины. Индивидуализация землевладения и рост пролетариата. Рост мелкой сельской буржуазии. Ответы на вопросы: как следует понимать стихийный экономизм рабочего движения в 1905  г.? Что такое "буржуазная" и "социалистическая" революция? Как мог торговый капитал одержать победу над промышленным?. Что объективно представляла собою кадетская партия?. Экономическая база господства торгового капитала. Непредвиденные результаты столыпинщины; разложение поместного землевладения, рост кулацкого "либерализма" и кулацкого слоя как капиталистической силы.
Лекция восьмая
 Влияние столыпинщины на развитие промышленного капитализма; промышленный подъем 1909-1913 гг. Рост туземного накопления и политическое осмеление русской буржуазии. Оборотная сторона медали; узость внутреннего рынка; неустойчивость активного баланса и ее причины; хлебная конкуренция России и Германии; "проливы". История русского империализма после японской войны; русско-английское соглашение 1907 г.. Россия, Англия и Германия на Ближнем Востоке. Подготовка кампании из-за проливов; совещание 1908 г.; сербско-болгарский договор и балканская война 1912 года, конфликт из-за Лимана-фон-Сандерса. Русско-английская морская конвенция 1914 г.; проекты раздела Австрии; убийство эрцгерцога Фердинанда и роль в этом деле русского главного штаба; кто был главным виновником войны 1914 г.
Лекция девятая
 Империалистическая война и русская буржуазия; роль печати; шовинистский угар молодежи. Война и промышленный капитализм. Снарядный кризис и "Особое совещание по обороне"; буржуазия становится хозяйкой тыла. Попытки смычки с рабочими; рабочее движение перед войной; военно-промышленные комитеты. Оборотная сторона военной экономики; разруха транспорта. Рост цен и настроение масс. Революционная агитация и массовое движение; рабочие войска. Экономическая характеристика питерского пролетариата перед Февральской революцией; настроения мелкой буржуазии.
Лекция десятая
 Иллюзии правящих классов зимою 1916/17 гг. Распутин и прогрессивный блок; в чем сущность конфликта? Перемена ролей промышленного и торгового капитала вместе с военными неудачами. Тайные переговоры с Германией. Заговор и контр-заговор; значение склоки наверху для успеха революции. Чем пыталась изобразить Февральскую революцию буржуазия и чем в действительности она была. Революция и война; настроение пролетарских масс; настроение на фронте. Попытка Временного правительства возобновить войну. Война и большевизм. Почему вторая русская революция должна была стать социалистической.
12 марта 1917 года

 Предисловие ко II изданию

Настоящее издание "Очерков" отличается от первого по существу главным образом в одном пункте. Объясняя причины возникновения русско-японской войны 1904 г. и расценивая эту войну, как империалистскую, автор - отчасти следуя устаревшей, после Ленина, концепции Гильфердинга-искал национальных корней этого империализма. Между тем, признать войну империалистской, это и значило искать ей объяснения в плоскости мировых отношений и мирового хозяйства -- национальный момент в империалистской войне может играть лишь привходящую, второстепенную роль. По сути дела, дальневосточный конфликт начала XX века был, как я выразился в другом месте, форпостной стычкой германского империализма, с одной стороны, английского и американского -- с другой. Россия и Япония сыграли роль орудий, при чем приманкой для первой послужила ее старинная вражда с Англией из-за Ближнего Востока, для второй -- стремление Японии утвердиться на азиатском континенте, чему помешали в 1895 г. Россия и Германия. Интересы собственно русского империализма имели во всем этом второстепенное значение,-- как второстепенную роль играли они даже и в конфликте 1914 года. Поскольку же русский капитализм был здесь активен, это был старый торговый капитализм, а не новый финансовый или хотя бы промышленный.

Понятие "торгового капитализма", или "торгового капитала", казалось мне совершенно четким и не вызывающим никаких недоумений. Но дурная привычка изучать теорию политической экономии вне связи с конкретной действительностью, вне исторической перспективы, дала свои плоды, и люди начинают "недоумевать": как это торговый капитал может быть выделен из капиталистической системы вообще и что сие может значить? Люди же, совсем не знающие истории -- но оную преподающие -- начинают говорить, что такой исторической категории, как "торговый капитализм", никогда не существовало. Приходится, конечно, сожалеть о таком регрессе исторических знаний. Лет двадцать назад всякий гимназист отлично знал, что была эпоха, когда обмен был уже централизован-технической базой здесь послужила морская торговля, которую иначе, как в "крупном" виде, представить себе нельзя, всякий даже средневековый корабль строился для сотен и тысяч пудов груза,-- производство же было мелкое. Для эксплоатации мелкого производителя, воплощавшегося главным образом в крестьянине, купеческой капитал входил в союз с крупным землевладением, создавая систему сословного самодержавного государства, -- систему, продержавшуюся в России дольше, нежели где бы то ни было, до начала XX века. Смешивать эту систему с торговым капиталом нашего времени такая же, примерно, ошибка, как смешивать государственную власть с абсолютизмом. В наше время в капиталистических странах торговому капиталу не нужно ни абсолютизма, ни крепостного права-он действует через рынок, обычным экономическим путем, не применяя "внеэкономического принуждения": но там, где еще крепки докапиталистические отношения, где он имеет дело с полунатуральным хозяйством, торговый капитал, и теперь не чурается прямого насилия, со всем его аппаратом, куда входят и абсолютизм, и бюрократизм, и помещик, и все, что мы видим в русской истории до 1917 года. В таком положении находятся колониальные страны.

Это главное пояснение по существу, которое приходится сделать к новому изданию. Второе крупное изменение носит более редакционный характер. В первом издании, характеризуя историческую роль русского крестьянства и его борьбу с помещиками, автор излагал мысли Ленина своими словами. К стыду автора, Ленина в его изложении некоторые товарищи не узнали и обрушились на соответствующие места книги, как на совершенно не-марксистскую ересь. Во избежание повторения такого пассажа автор дает теперь подлинные ленинские цитаты.

Остальные поправки касаются мелочей или носят чисто стилистический характер.

М.П.
15/ VIII--26

 Предисловие к I изданию

Никогда еще история, которая пишется, не отставала так от истории, которая делается. III часть "Сжатого очерка", писавшаяся урывками от 1921 по 1923 год и вышедшая полгода назад, нуждается уже в ряде поправок и дополнений, -- кое-что читатели найдут ниже. В еще худшем положении; "четырехтомник".

Я не имею оснований стыдиться этой книги как целого. Все же это -- п е р в ы й марксистский курс русской истории, какой появился, и неизвестно, когда появится новый с тем же хронологическим захватом. Но если для XVI--XVIII столетий, где у меня был под руками вполне откристаллизовавшийся материал, хотя и не полный, пришлось бы делать только частичные дополнения и изменения, для XIX устарела вся конструкция такого важнейшего отдела, как революционное движение.

Скованная тройной цензурой -- автора (ни минуты не забывавшего о "статьях" в процессе писания!), издательства и царского цензора (ни для кого не секрет, что сии последние не отказывались просмотреть книгу в "частном" порядке, во избежание "официальных" затруднений, -- это входило в калькуляцию тогдашних издательств), -- книжка попала "под суд" уже в сильно исковерканном виде. Восстановление уничтоженного сенатом текста не могло восстановить замысла автора, ибо оный замысел был полузадушен раньше всяких сенатов. А и замысел-то был весьма несовершенный: соотношения, теперь представляющиеся автору вполне четкими и ясными, тогда грезились ему еще в тумане. Вдобавок, и уже не по вине своего эмигрантского положения, он не имел перед собою и половину того фактического материала, какой мы имеем теперь, в 1924 году.

Соответствующие главы IV тома нужно бы просто переписать. Но автору некогда писать и новые книжки, -- где же тут переделывать старое! Остается прибегнуть к суррогату и издать тe лекции, которые читались нынешнею зимою 1923/24 г.; они учли если далеко не весь, то большую часть накопившегося материала и отражают точку зрения автора "четырехтомника" в ее теперешнем виде.

Я издаю весь курс, включая и часть, относящуюся к XX веку. Тут читатель найдет отчасти повторение, -- но в сжатом виде и в новой комбинации, -- того, что дает III часть "Сжатого очерка", отчасти продолжение последнего.

По внешности стенограмма представляется настолько удачной, что по удобочитаемости книжка мало отличается от "четырехтомника". Преподавателей, лекторов и вообще изучающих и просят ее иметь в виду как необходимое дополнение к сему последнему. А так как основной фактический грунт там -- и в "Сжатом очерке", ч. III -- все же имеется, то это до некоторой степени искупает и беглость предлагаемого теперь изложения.

М. П.

 Об авторе

Михаил Николаевич ПОКРОВСКИЙ (1868--1932)

Выдающийся советский историк, видный деятель революционного движения и коммунистической партии. В 1891 г. окончил историко-филологический факультет Московского университета. В апреле 1905 г. вступил в РСДРП, активно печатался в большевистской прессе. В дни декабрьского восстания в Москве участвовал в вооруженной борьбе. Эмигрировал во Францию, где создал два крупнейших своих произведения -- 5-томную "Русскую историю с древнейших времен" и "Очерк истории русской культуры". В августе 1917 г. вернулся в Россию, принимал участие в вооруженном восстании в Москве. С 1918 г. -- член правительства, заместитель наркома просвещения РСФСР. В различные годы руководил Коммунистической академией, Институтом истории АН СССР, Институтом красной профессуры. С 1929 г. -- академик АН СССР.

С именем М. Н. Покровского связаны крупнейшие мероприятия по реорганизации высшей школы на коммунистических началах. При его активном участии были проведены национализация и централизация архивных, библиотечных и музейных фондов, подготовлены и реализованы декреты о введении новой орфографии, охране памятников искусства, ликвидации безграмотности и т. д. В трудах последних лет жизни -- в основном популярных учебных курсах и критических обзорах литературы -- им было высказано немало как интересных и глубоких, так и противоречивых и спорных суждений о прошлом. Известное высказывание М. Н. Покровского -- "история есть политика, опрокинутая в прошлое" -- стало руководством к действию для целого поколения историков-марксистов.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце