URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Челпанов Г.И. Учебник логики
Id: 211561
 
569 руб. Бестселлер!

Учебник логики. Изд.16

URSS. 2016. 264 с. Твердый переплетISBN 978-5-9710-3143-7.

 Аннотация

Вниманию читателей предлагается знаменитый учебник логики, написанный выдающимся русским философом, логиком и психологом Г.И.Челпановым (1862--1936). Он был отмечен премией Петра Великого и только до революции выдержал девять изданий (материал данной книги соответствует последнему дореволюционному изданию), а также выходил в сокращенном виде в 1946 г., когда было принято решение о введении логики и психологии в средней школе. Предназначавшийся автором для гимназий и самообразования, учебник успешно конкурировал с объемистыми вузовскими пособиями.

Книга предназначена прежде всего для студентов вузов, изучающих логику, и преподавателей, но будет также полезна всем, кто желает ознакомиться с этой дисциплиной самостоятельно.


 Оглавление

Предисловие. О Г.И.Челпанове -- выдающемся русском психологе, философе, логике (Б.В.Бирюков)
 Жизненный и творческий путь
 Проблема сознания
 Философские взгляды
 Психологический институт
 Учебник логики
 Г.И.Челпанов в пореволюционные времена
 "Возвращение" Челпанова
Глава I. Определение и задачи логики
 Определение логики
 Психология и логика
 Задача логики
 Значение и польза логики
 История логики и главное направление ее
Глава II. О реальности понятий
 О реальности понятий
 Концептуализм
 Номинализм
 Общие представления и понятия
Глава III. О различных классах понятий
 Понятия и термины
 Понятия индивидуальные и общие
 Общие, собирательные и разделительные термины
 Абстрактные и конкретные термины
 Термины положительные и отрицательные
 Относительные и абсолютные термины
Глава IV. Содержание и объем понятий
 Признаки понятий
 Родовой признак
 Видовое различие
 Вид
 Собственный признак
 Несобственный признак
 Содержание и объем понятий
 Ограничение и обобщение
 Отношение между объемом и содержанием понятия
Глава V. Логические категории и отношения между понятиями
 Категории
 Отношения между понятиями
 Подчинение понятий
 Соподчинение понятий
 Понятия равнозначащие
 Противные и противоречащие понятия
 Скрещивающиеся понятия
 Понятия несравнимые
Глава VI. Об определении
 Цель определения
 Строение определения
 Правила определения
 Приемы, заменяющие определения
Глава VII. О делении
 Задача деления
 Основание деления
 Дихотомия
 Правила деления
Глава VIII. О суждении
 Познание и суждение
 Грамматический анализ предложения
 Форма суждений
 Суждения существования
 Аналитические и синтетические суждения
Глава IX. Деление суждений
 Деление суждений
 Количество суждения
 Качество суждения
 Отношение между подлежащим и сказуемым
 Модальность суждений
Глава X. Отношение между подлежащим и сказуемым. Объемы подлежащего и сказуемого
 Отношение между подлежащим и сказуемым
 Объемы подлежащего и сказуемого
Глава XI. О противоположении суждений
 Постановка вопроса
 Противоречие (А--О, E--I)
 Противность (А--Е)
 Подчинение (A--I, Е--О)
 Подпротивная противоположность (I--O)
 Наибольшая противоположность
Глава XII. О законах мышления
 Понятие закона мышления
 Закон тождества
 Закон противоречия
 Закон исключенного третьего
 Закон достаточного основания
 Формальный характер законов мышления
Глава XIII. О непосредственных умозаключениях
 Определение умозаключения
 Непосредственные умозаключения
  I.Умозаключения о противоположности
  II.Превращение (obversio)
  III.Обращение (conversio)
  IV.Противопоставление
Глава XIV. Дедуктивные умозаключения. Силлогизм
 Определение силлогизма
 Части силлогизма
 Форма и материя силлогизма
 Аксиома силлогизма
 Правила силлогизма
Глава XV. Силлогизм. Фигуры и модусы силлогизма
 Возможные сочетания суждений в силлогизме
 Фигуры и модусы силлогизма
 Характеристика фигур силлогизма
Глава XVI. Сведение фигур силлогизма
Глава XVII. Условные, разделительные и условно-разделительные силлогизмы
 Условные, или гипотетические, силлогизмы
 Разделительные силлогизмы
 Условно-разделительные силлогизмы
Глава XVIII. Сокращенные и сложные силлогизмы
 Сокращенные силлогизмы
 Эпихейрема
 Полисиллогизмы
 Сориты
Глава XIX. Силлогизм и его значение
 Аристотель
 Бэкон
 Д.-С.Милль
 Недостатки теории Милля
Глава XX. Об индукции
 Определение индукции
 Полная и неполная индукция
 Популярная индукция
 Понятие законов природы
 Основание индукции
Глава XXI. Методы индуктивного исследования
 Определение причинности
 Опыт и наблюдение
 Метод согласия
 Метод разницы
 Метод остатков
 Метод сопутствующих изменений
Глава XXII. Роль дедукции
 Дедуктивное объяснение законов
 Три вида объяснений
 Значение объяснения законов
 Дедуктивное открытие законов
Глава XXIII. О гипотезе
 Роль гипотез в науке
 Определение гипотезы
 Experimentum crucis
Глава XXIV. Классификация
 Определение классификации
 Естественная классификация
 Искусственная классификация
 Номенклатура
 Терминология
Глава XXV. О приблизительных обобщениях и об аналогии
 Приблизительные обобщения
 Вычисление вероятности
 Аналогия
Глава XXVI. О доказательстве, методе и системе
 Определение доказательства
 Основные принципы и аксиомы
 Прямое и косвенное доказательство
 Понятие о методе и системе
 Анализ и синтез
 Отношение анализа и синтеза к индукции и дедукции
Глава XXVII. О логических ошибках
 Hononimia
 Ошибки дедукции
 Ошибки индукции
 Ошибки аналогии
 Софизмы
Глава XXVIII. О различии наук
 Математика
 Естествознание
 История
Логические упражнения (Примеры и задачи)
 К главе III. О различных классах понятий
 К главе IV. Содержание и объем понятий
 К главе VI. Об определении
 К главе VII. О делении
 К главе VIII. О суждении
 К главе X. Количество подлежащего и сказуемого
 К главе XI. О противоположении суждений
 К главе XIII. О непосредственных умозаключениях
 К главе XIV. Правила силлогизма
 К главе XV. Фигуры и модусы силлогизма
 К главе XVI. Сведение силлогизмов
 К главе XVII. Условные, разделительные и лемматические силлогизмы
 К главе XVIII. Сложные и сокращенные силлогизмы
 К главе XXI. Об индуктивных методах исследования
 К главе XXVII. Логические ошибки

 Предисловие


О  Г.И.Челпанове -- выдающемся русском психологе, философе, логике

Б.В.Бирюков

Автор этой книги, Георгий Иванович Челпанов (1862--1936), принадлежал к числу тех мыслителей Серебряного века русской культуры, которые внесли выдающийся вклад в отечественное научно-философское знание. По его "Учебнику логики", предлагаемому далее вниманию читателя, учились поколения русских образованных людей -- и в дореволюционной, и в послереволюционной, советской России. Ниже я расскажу об этом человеке, испытавшем на себе всю тяжесть длани официального марксизма.

Жизненный и творческий путь

Г.И.Челпанов родился в Мариуполе, городе дореволюционной Екатеринославской губернии, умер в Москве. Высшее образование получил в Новороссийском университете в Одессе -- ближайшем к его родному городу. В 1887 году он с золотой медалью окончил историко-филологический факультет университета. Его выпускное сочинение было посвящено соотношению опытного и разумного знания в теории познания Платона и Аристотеля. Эта тематика, как она была представлена в научно-философском видении его времени, прошла через все творчество Георгия Ивановича.

Поступая в Новороссийский университет, начинающий философ сознательно выбрал в качестве своего учителя замечательного философа Николая Яковлевича Грота. Вспоминая о своем выборе, Челпанов в статье, посвященной памяти своего учителя, писал, что Грот привлек его как автор труда о "психологии чувствований", как ученый, пользующийся "новейшими методами исследования" и видящий в физиологии основу психологии.

При переезде Грота в Москву, в университет, где он занял место на кафедре философии, Челпанов последовал за ним -- по приглашению учителя. Он прикомандировывается к Московскому университету "для приготовления к профессорскому званию".

К концу 80-х годов позапрошлого столетия в Московском университете преподавали и вели исследования выдающиеся философы-психологи -- помимо Грота в их числе был Лев Михайлович Лопатин; рядом с Челпановым был такой мыслитель, как князь Сергей Николаевич Трубецкой, который прошел тот же путь к философской профессуре, что и его одногодок Челпанов, -- получил в 1890 году звание магистра. В том же году Георгий Иванович сдал магистерский экзамен по философии психологии и в следующем году получил в Московском университете приват-доцентуру. Он принял активное участие в работе только что созданного Московского психологического общества, председателем которого был Грот, а потом Лопатин; Челпанов стал заместителем председателя общества.

Поскольку вакансии профессора в Московском университете не было, Г.И. в начале 90-х годов переехал в Киев, где после должности приват-доцента стал в 1897 году экстраординарным профессором Университета св.Владимира; там он читал лекции по психологии и логике, вел "философский семинарий" и организовал психологическую лабораторию. Василий Васильевич Зеньковский, известный историк русской философии, слушавший в Киеве лекции Челпанова, пишет о нем, что он "выделился исключительным педагогическим талантом" -- актовый зал Университета, где проходили его публичные лекции, был всегда переполнен.

В киевский период своей жизни Челпанов защитил в Московском университете две диссертации -- магистерскую (1896 год) и докторскую (1904 год); их темой была (разбитая на первую и вторую части) проблема восприятия пространства. В 1904 году Г.И. получил в Киеве ординарную профессуру. В свои киевские годы он продолжал сотрудничать с Московским психологическим обществом и его печатным органом -- журналом "Вопросы философии и психологии".

В конце концов он вернулся в Москву. С 1906 (или 1907) по 1923 год он -- ординарный профессор Московского университета -- заведовал кафедрой философии и психологии. На этой кафедре Челпанов сменил скончавшегося в 1905 году С.Н.Трубецкого. В Московском университете Челпанов читал философские, психологические и логические лекционные курсы, организовал на историко-филологическом факультете лабораторию, где студенты проходили практикум по экспериментальной психологии, а также и психологический семинарий. К экспериментальной работе и участию в семинарии привлекались лишь студенты, прошедшие испытания по психологии и немецкому языку и представившие реферат по тематике семинария.

Челпанов дважды был в заграничных командировках. В психологии Челпанов был учеником Вильгельма Вундта -- будучи за рубежом, он в Лейпциге не только слушал его лекции, но и прошел, говоря современным языком, стажировку в его психологической лаборатории. Вундт был физиологом, психологом, философом; он явился -- вместе с Густавом Теодором Фехнером -- создателем экспериментальной психологии, главный его труд -- фундаментальные "Основы физиологической психологии". Но Вундт был также автором сочинений по философии и (отметим это особо) по логике -- его труд "Логика" вышел в начале 80-х годов. Как мы увидим позже, это тот круг научных интересов, который был характерен и для Челпанова. Но Георгий Иванович знакомился и с другими зарубежными центрами философско-психологической мысли в Германии и в США. Так, он был знаком с установками вюрцбургской психологической школы (О.Кюльпе) и учитывал их в своих исследованиях. Он слушал лекции Дюбуа-Реймона по физиологии, Штумпфа -- по психологии. Названные имена говорят о многом. Эмиль Дюбуа-Реймон был выдающимся представителем электрофизиологии (разрабатывал методы и технику электрофизиологических исследований); что касается философа Карла Штумпфа, то этот ученик создателя экспериментальной психологии Г.Фехнера был представителем "функциональной психологии", предвосхищавшей идеи Э.Гуссерля. От Освальда Кюльпе Челпанов усвоил взгляд, что экспериментально можно изучать не только простейшие психофизиологические функции, но и высшие психические процессы. В дальнейшем мы увидим, что круг научных интересов Георгия Ивановича включал в себя те вопросы, которыми занимались и Дюбуа-Реймон, и Штумпф, и Кюльпе.

Как психолог Челпанов выдвинулся прежде всего благодаря разработке методов экспериментального исследования, которые он применил, в частности, при изучении восприятия пространства и времени. Ему принадлежит труд "Введение в экспериментальную психологию". Но психология для него была не только полем опытного изучения, но и объектом философской рефлексии. Челпанов считал важным рассмотрение философских основ учения о психике и посвятил этому ряд своих работ. Он был автором многочисленных трудов по философии и психологии, прекрасным педагогом, способным создавать учебные пособия, которые отличались большими достоинствами. Его учебники логики и психологии жили десятилетиями. Так, его учебник психологии выдержал 15 изданий. Читанные им в Киеве и Москве лекции по логике были выпущены литографированным способом. Большой известностью пользовалась книга Челпанова "Мозг и душа" (1900), также выдержавшая несколько изданий; о ней я подробно скажу ниже.

Собственные философские взгляды Челпанова концентрировались прежде всего на гносеологической проблематике, причем в центре его размышлений находилась проблема сознания, психики, которую он рассматривал, руководствуясь идеей о самостоятельности внутренней душевной жизни человека. Челпанов отвергал материализм, и его философские взгляды были далеки от диалектического материализма. По заключению В.В.Зеньковского, автора фундаментальной "Истории русской философии", в книге его учителя Челпанова "Мозг и душа" анализировался материализм во всех его утверждениях и блистательно опровергался.

Огромной заслугой Челпанова явилось создание им Института экспериментальной психологии при Московском университете, о чем мы будем еще говорить. Это был научно-педагогический центр -- в нем велись экспериментальные исследования, обучались студенты. Развитие отечественной психологии в XX веке во многом обязано Челпанову и его институту. Свидетельством признания заслуг ученого в дореволюционные годы является труд "Георгию Ивановичу Челпанову от участников его семинариев в Киеве и Москве. 1891--1916. Статьи по философии и психологии". Он был подготовлен коллегами и учениками Г.И.Челпанова.

После большевицкой революции Челпанов не покинул Россию и не был выслан из страны. Он пытался приспособиться к марксистской идеологии. Стремясь вывести науку о психике из-под удара возникающего поколения марксиствующих психологов, он стал отстаивать взгляд, что психология должна быть свободна от философии. Но это не помогло, и уже в начале 20-х годов прошлого века его начали третировать как "идеалиста".

Ясное представление о тех опасностях, которые в советской России подстерегали каждого, кто взялся бы рассуждать в духе ушедшей в прошлое (или нашедшей прибежище за границей) русской философско-психологической мысли, дает та ее характеристика, которую мы находим в книжке, выпущенной в МГУ в начале восьмидесятых годов прошлого века, т.е. за несколько лет до перестройки и падения коммунистического режима. Имея в виду конец XIX -- начало XX века, сочинители этой книги писали: "Реакционно настроенная профессура [Московского университета] выступала против материалистических, атеистических и социалистических теорий, противопоставляя им разного рода идеалистические и откровенно религиозно-мистические идеи. На кафедре философии Московского университета в это время преподавали Н.Я.Грот, Л.М.Лопатин, Г.И.Челпанов, братья С.Н. и Е.Н.Трубецкие и другие приверженцы обскурантских (!) философских идей".

В начале 20-х годов прошлого века в стране развернулись дискуссии о предмете и методе психологии, организаторы которых преследовали цель утвердить марксизм в науке о психике, нейродинамике и поведении человека. Челпанов подвергся острой критике. Бывший ученик Георгия Ивановича -- К.Н.Корнилов возглавил "поход" против своего учителя и в 1923 году сменил его в должности директора Института психологии. Какое-то время Г.И. удавалось оставаться на службе -- он, как и многие "бывшие", нашел было пристанище в Государственной академии художественных наук, но в 1930 году был уволен из ГАХН по сокращению штатов. В научной и философской среде его забыли. Вспомнили о Челпанове лишь тогда, когда по решению "партии и правительства" в качестве предмета преподавания в средней и высшей школе была введена логика (решение это было принято накануне войны с Германией, но проводиться в жизнь начало лишь в 1943 году). Я слышал рассказ о том, как пытались разыскать самого Георгия Ивановича, -- партаппаратчики, занявшиеся спешным внедрением в научно-педагогическую сферу "науки о правильном мышлении", надеялись, что он еще жив...

"Возвращение" Челпанова в науку состоялось в 1946 году, когда был переиздан его "Учебник логики", правда, в сокращенном виде -- из него был удален материал, касавшийся вопросов, представлявшихся тем, кто принял решение о переиздании его книги, ненужными для "советских людей".

Обратимся теперь к философским, психологическим и логическим взглядам Георгия Ивановича, к его исследованиям и его деятельности как "организатора науки", если пользоваться современной терминологией.

Проблема сознания

Центральной проблемой, над которой билась мысль Челпанова, была проблема сознания, психики, внутреннего душевного мира человека. Отсюда признание неотъемлемого места, которое в изучении этого мира занимает самонаблюдение, или интроспекция. Здесь Челпанов следовал взглядам своего учителя -- Вундта. Разрабатывая методику экспериментальных психологических исследований, этот немецкий ученый развил вместе с тем учение о присущем человеку внутреннем, субъективном мире. Вызываемые внешними раздражителями изменения в состоянии органов чувств приводят к изменению в человеческой психике, которые можно интроспективно фиксировать и целенаправленно изучать. Задача лабораторного психологического эксперимента состоит в том, чтобы сопоставить изменения в поведении испытуемого и соответствующие нейродинамические процессы с тем, что он переживает, -- с данными его самонаблюдения.

Челпанов исходил из этих идей Вундта, только, быть может, более резко подчеркивая значение субъективного опыта, который носит, по его убеждению, субстанциональный характер и воплощается в понятии души. Это была позиция, которая позволяла указать предмет психологии как науки. Таков был определенный ответ на вопрос, неразрешимый для "материалистической" -- и в том числе советской -- психологии.

В самом деле, раскроем известный учебник психологии для средней школы, написанный Б.М.Тепловым, по которому в 50-х годах прошлого века автор этих строк учил психологии школьников. Там говорилось: "Психология -- наука, изучающая психику человека. Под психикой разумеются наши чувства, представления, мысли, стремления, желания, хорошо знакомые каждому человеку по его собственному опыту". Ясно, что апелляция к "собственному опыту" была апелляцией к самонаблюдению, но сказать это прямо автор не решался. В дальнейшем изложении автор учебника уже не обращался к "собственному опыту", а показывал, что психологии есть что изучать. Но что же она изучает? Психику, сознание? Конечно, да, тем более что разъяснение методов изучения психической деятельности трудности не составляло. Деятельность человека, регулируемую его психическими процессами? Тоже, конечно, да. Но что же такое -- психика? И что такое сознание? Что такое мышление? Ссылка на "собственный опыт" в школьном учебнике ничего не давала для ответа на эти вопросы. Ничего не давала и книга, по которой я изучал психологию в вузе. В ней психология определялась как наука о психических процессах, представляющих собой особую высшую форму отражения материального мира. Далее все сводилось к "ленинской теории отражения", и утверждалось, что она дает ответ на вопрос о "характерных особенностях психики", но что собой представляет таинственная "высшая форма" отражения -- оставалось неразъясненным. Не лучше обстояло дело и с фундаментальным трудом С.Л.Рубинштейна "Основы общей психологии", вышедшим первым изданием в 1940 году и потом неоднократно переиздававшимся (четвертое издание вышло в 1998 году). В нем утверждалось, что сознание непосредственно дано каждому человеку, данность же чужого сознания -- вещь опосредованная, истолковываемая только по аналогии с собственным сознанием. А утверждение, будто "благодаря речи сознание одного человека становится данностью для другого" и вовсе странно. Очевидно, что сознание непосредственно дано каждому человеку, и только ему. Данность же чужого сознания -- вещь опосредованная, результат умозаключений на основе наблюдений над поведением других людей и сравнением его с собственными переживаниями.

Как мы видим, говорить о психике, сознании, исключив апелляцию к самонаблюдению, невозможно. И "немарксистские" философы и психологи, такие как А.И.Введенский и М.Н.Лопатин, подобно Челпанову, не отвергая значения психологических опытов, требовали вместе с тем интерпретации получаемых при этом результатов в терминах, описывающих душевную жизнь человека; интроспекция признавалась ими в качестве одного из обязательных путей познания психических процессов, методически регуляризируемого в эксперименте. Челпанов считал, что если психологический эксперимент не сопровождается самонаблюдением, он теряет научную ценность.

Следует подчеркнуть, что Челпанов вопреки тому, что впоследствии писали о нем советские философы и марксиствующие психологи -- вполне признавал значение объективных методов психологического исследования, утверждая лишь, что "весь объективно добытый материал становится доступным для психолога только благодаря тому, что он переводит его на язык самонаблюдений", то есть сопоставляет со сферой, которая -- по словам того же Теплова -- "хорошо знакома каждому человеку по его собственному опыту". В советское время на этих же позициях фактически стоял и ученик Челпанова, крупный физиолог и психолог С.В.Кравков, лекции которого по физиологии органов чувств я слушал в 1941 году. Автор книги о самонаблюдении в психологии, он в 30--40-е годы избегал высказываний по этому вопросу.

Челпанов различал эмпирическую психологию как науку о психических явлениях и психологию экспериментальную. Первая есть описательная наука о психических явлениях, и ее можно охарактеризовать как "психологию без души"; но такую позицию нельзя занимать в экспериментальной психологии: будучи поборником последней, Г.И. был убежден, что ни простое описание психических процессов, ни их экспериментальное изучение (приверженцем которого он был) недостаточны для раскрытия законов душевной жизни. Необходима теоретическая, или философская, психология, направленная на постижение общих законов духа. Он был убежден, что "конечные нити" психологии должны оставаться в руках психологов-философов. Поиски в области философского учения о психике, как мы вскоре увидим, в конце концов привели его к концепции психического в духе гуссерлианства.

В человеке Г.И. различал два начала -- духовное и телесное. Изучая человеческую психику, следует исходить из того, что имеется два ряда явлений: один ряд -- это явления душевные, другой ряд -- явления физические, в частности мозговые. Этот параллелизм между духом и телом он называл "психофизическим монизмом" и считал, что изучение функций мозга, весьма важное, не может само по себе послужить раскрытию законов психики. Его позиция, выраженная в словах "Мы не можем допустить причинной связи между мозговой деятельностью и психическими явлениями", может показаться странной, однако, вдумавшись, мы поймем то рациональное, что в ней содержится.

Дело в том, что понятие причинности применимо лишь к естественно-научному материалу; уже в гуманитарных науках использовать его надо с большой осторожностью. К психическим же явлениям оно вообще неприменимо. Поэтому, например, когда мы читаем у Рубинштейна, что в сфере психического внешние причины действуют через причины внутренние, поначалу кажется, что с его словами следует согласиться; однако, поразмыслив, мы понимаем, что согласие это предполагает применимость к данной сфере понятия причинности. Но так ли это? В этом позволительно сомневаться. Более того, оказывается, что смотреть на нейродинамические процессы как на причины тех или иных психических явлений мы не имеем права. Это следует уже из того, что психические явления, изменения в душевной жизни человека могут в свою очередь воздействовать на физиологические процессы.

Снятие категории причинности как ведущей при объяснении душевной жизни позволило Челпанову решить проблему свободы воли. Он писал: "На вопрос, свободна ли человеческая воля или нет, я отвечаю в утвердительном смысле. По моему мнению, человеческая воля свободна, но не в том популярном значении слова, что она беспричинна, а в том, что наше "я" само является причиной перед судом нашего самосознания; мы или наше "я" есть истинная причина нашего действия. <...> Вполне свободен только тот человек, который действует согласно идеалу, согласно идее своей личности".

Сказанное, однако, не снимает вопроса о нейрологической детерминации психического в некотором более общем смысле. Только, рассматривая ее, надлежит учитывать и обратную детерминацию. Дуализм духа и тела -- непреложный факт. Теперь мы знаем, что он особенно ярко проявляется, когда человек оказывается в так называемых пограничных ситуациях, то есть находится в состоянии выбора между жизнью и смертью. В "Колымских рассказах" великого русского писателя Варлама Тихоновича Шаламова, в "Архипелаге ГУЛАГ" другого великого писателя земли русской -- Александра Исаевича Солженицына мы найдем множество примеров того, как человеческий дух позволял сохранить материальное человеческое бытие. Не случайно именно верующие, религиозные люди -- люди, уверенные в примате духовного над материальным, -- обладали силой, позволявшей им выживать в нечеловеческих условиях сталинской Голгофы. Всем своим поведением они опровергали материалистический взгляд об обязательности смотреть на "субъективное" как на производное от "объективного", то есть физиологического.

Конечно, позиция Челпанова как сторонника психофизического параллелизма, который он называл "психофизическим монизмом", не могла быть предметом эмпирической либо экспериментальной проверки, и он это понимал. Тут была позиция Челпанова-философа. Он считал, что эмпирический подход к психике и ее экспериментальное изучение предполагает философское осмысление проблемы. В изучении психики Г.И. решительно отвергал противопоставление эксперимента и теоретического осмысления, эмпирических данных и философского видения проблемы. Вполне понимая важность для науки о душевных состояниях человека использования естественно-научных, и прежде всего нейрологических, данных, он был убежден, что они подлежат теоретической интерпретации.

Именно подобное осмысление определяло отношение Челпанова к учению о рефлекторной природе психики, то есть к линии, восходящей к идеям и работам И.М.Сеченова и кульминировавшей в трудах И.П.Павлова и В.М.Бехтерева. Вполне признавая значимость работ этих выдающихся русских физиологов, Челпанов вместе с тем отказывался сводить психическое к рефлекторному функционированию мозга и был в этом безусловно прав.

Философские взгляды

В психологии Челпанов примыкал к школе Вундта, с одной стороны, и к вюрцбургской школе -- с другой. В философии же он прошел путь от неокантианства (преобладавшего в дореволюционной университетской философии) к феноменологии Эдмунда Гуссерля. Его докторская диссертация, защищенная в Киеве в 1896 году, была посвящена вопросам восприятия пространства в связи с учением об априорности и врожденности пространственно-временных представлений. Постановка этой проблемы была отчетливо кантианской. Но Челпанов, как и его петербургский коллега Александр Иванович Введенский, не следовал немецким неокантианским школам, а шел своим путем. Кантианская по замыслу, диссертация его была основана на эмпирическом материале. А связанные с неокантианством философские вопросы освещались Челпановым в его сочинении "Введение в философию"; в их числе была проблема границ познания -- опытного и сверхопытного, относящегося как к материальным, так и к духовным явлениям.

В ходе эволюции своих философских взглядов Челпанов отдал дань позитивизму, очень влиятельному в те годы. Однако философские воззрения, к которым он в конце концов пришел, были родственны гуссерлианству. В книге, подготовленной И.М.Чубаровым, перепечатаны малоизвестные работы Георгия Ивановича: "Учение Брентано и Гуссерля о предмете психологии", "Философия арифметики Э.Гуссерля" и "Об аналитическом методе в психологии", которые свидетельствуют о том, что Челпанов внимательно -- и критически -- следил за новейшими течениями в западной философии, в частности за философией Эдмунда Гуссерля и ее эволюцией. Но об этом несколько позже.

Сначала я скажу о главном философском труде Георгия Ивановича -- упоминавшемся уже мною сочинении "Мозг и душа", подзаголовок которого гласил: "Критика материализма и очерк современных учений о душе". Этот труд вырос из курса публичных лекций, которые Челпанов читал в 1898--1899 учебном году в Киеве. В книге подвергался критике материализм в его различных формах, включая "экономический материализм", под которым разумелся марксизм.

Критикуя материализм, Г.И. различал философский материализм и материализм экономический, представителем которого он считал Г.В.Плеханова (Бельтова) и на книгу которого "Монистический взгляд на историю" ссылался; что касается материализма Маркса и Энгельса, то он решительно отверг "основной вопрос философии" в энгельсовском истолковании -- противопоставление материализма и идеализма (спиритуализма, как называл его Г.И.) он считал несостоятельным. "Говорить в наше время, что существуют только две системы -- материалистическая и спиритуалистическая, совершенно неправильно, и поэтому мы должны при классификации [философских] систем всегда помнить, что существует третья группа учений, -- это... психофизический монизм". Относительно философии Маркса и Энгельса Г.И. счел правильным взгляд, что их материализм "представляет не особенно удачный синтез гегелевского пантеизма, вульгарного материализма, позитивизма и, наконец, эволюционизма".

Отверг Г.И. и рефлекторную теорию психики -- сведение психики к нервным процессам он считал недопустимым. Он писал, что защитники материализма, "говоря о психических процессах, на самом деле думают о физиологических". Челпанов отстаивал взгляд, что материализм противоречит данным естествознания, что он гносеологически несостоятелен. Материализм подвергался критике во всех главах (лекциях) книги, а они охватывали обширное исследовательское поле -- физиологию органов чувств, методику и результаты экспериментального исследования пространственно-временных представлений; в книге шла речь о психометрических исследованиях, о локализации умственных функций в головном мозге человека, о высших умственных функциях -- мышлении человека, и о других вопросах. Две лекции были посвящены психофизическому монизму, а заключительная лекция была посвящена понятию души как "выводу из фактов новейшего естествознания".

В советское время имя Челпанова психолога-философа  упоминалось редко и всегда в критическом освещении. Но в монографии Е.А.Будиловой Челпанову отведено достаточно большое место. Если не обращать внимания на критику челпановского идеализма, то из этой книги можно многое узнать о философско-психологических взглядах Георгия Ивановича. Я приведу то, что в книге сказано о статье Челпанова "Об аналитическом методе в психологии".

Эта статья, говорилось в книге, "устанавливала преемственность идей ее автора от Платона и Блаженного Августина. Ссылаясь на Дильтея, Стаута, Гуссерля и ряд других зарубежных психологов и философов, Челпанов объявил о своем намерении дать теорию субъективного метода в психологии и показать его закономерность. Этот метод он именовал аналитическим и противопоставлял методу индуктивного обобщения, применяемого в естествознании". Далее говорилось, что аналитический метод в психологии Челпанов "сближал с методом Гуссерля и в систему психологических понятий вносил положения из его феноменологии".

Все это верно. Здесь можно добавить, пожалуй, то, что было сказано о философских воззрениях Челпанова в труде В.В.Зеньковского. Они охарактеризованы им как трансцендентальный гносеологический реализм, где реализм понимался в смысле антитезы номинализма и концептуализма; сам Челпанов предпочитал говорить не о "трансцендентальном реализме", а об "идеал-реализме".

Почему Челпанов обратился к гуссерлианству? По-видимому, потому, что не был вполне удовлетворен теми решениями проблем гносеологии и философского обоснования психологии, которые были представлены в его собственных работах. И когда появились "Логические исследования" Э.Гуссерля и были сформулированы главные положения его "феноменологии", он попытался приспособить гуссерлианство к решению тех проблем, над которыми сам бился десятилетиями.

Как известно, Гуссерль начал свои философские построения с философии математики и с логики, проблематику которых он первоначально трактовал психологически; критика со стороны Готтлоба Фреге заставила его перейти на позиции логического антипсихологизма; избегая отмечать факт влияния на него Фреге, Гуссерль создал впечатление, что решительное размежевание психологии и логики и вообще позиция логического антипсихологизма связаны с его именем. Г.И.Челпанов в своих взглядах на логику был, конечно, антипсихологистом. В его "Учебнике логики" мы читаем (с. 55 настоящей книги): "Психология рассматривает мышление так, как оно есть; логика -- так, как оно должно быть". Каково должно быть мышление -- на этот вопрос логика дала уже достаточно убедительный ответ, и спорить по этому поводу можно было, лишь обращая внимание на детали. Но каково есть мышление -- вопрос этот продолжал быть предметом оживленных дискуссий, касавшихся существа дела. Гуссерль попытался внести ясность в этот вопрос -- так сказать, закрыть тему, введя понятие "чистого сознания". Его феноменологическое учение претендовало на то, чтобы быть вместе и гносеологией, и теоретической психологией.

Челпанов не мог пройти мимо гуссерлевской попытки уяснения понятия сознания и в 1917 году обратился к психологическим аспектам "феноменологического метода". Эта попытка весьма показательна как стремление, обращаясь к гуссерлианству, прояснить вопрос о предмете психологии.

Челпанов начал с констатации того, что объектом феноменологии является изучение чистого сознания, и хотя феноменология отличается от психологии в ее общепринятом понимании, обе они находятся "в близком отношении друг к другу, поскольку обе они имеют дело с сознанием". При этом "чистое" сознание предлагалось отличать от сознания эмпирического, изучаемого в экспериментальной психологии.

Стремясь выявить, что такое "чистое" сознание, Челпанов, вслед за Гуссерлем, обратил внимание на различие между физической природой и "психическим бытием": последнее отличается тем, что в нем явление и бытие совпадают. "Психические феномены не суть проявления чего-либо, они суть просто феномены", или "сущности", или "эйдосы", -- излагает русский философ воззрения Гуссерля.

Психическое бытие есть переживание, оно постигается само по себе, схватывается в непосредственном созерцании, или интуиции. Предметы переживания подобны платоновским идеям -- предмет всегда и реален, и идеален. Эту идеальность надо понимать аналогично реальности математических идей. Числам, например, присуще вневременное бытие, и нужно различать числа как некие умственные образования и числа как предметы, которым "не присуща реальность предметов чувственного мира". Подобной же ирреальностью обладают предметы, изучаемые в феноменологии. Они отличаются и от индивидуальных предметов, имеющих пространственно-временную локализацию, и от предметов, возникающих в результате эмпирического обобщения. Поэтому познание сущностей (как эйдосов) не то же самое, что познание общего. Ибо сущность не есть ни общее, ни индивидуальное. Сущность красного, например, дается как в общем понятии красного, так и в каждом воспринимаемом оттенке этого цвета. В единичном уже содержится общее, в виде -- род. "Эйдетическое единичное включает в себя все общности, лежащие над ним, которые в свою очередь по ступеням лежат друг в друге, именно, более высокое в более низком", -- приводит Челпанов слова Гуссерля. И продолжает цитирование: "Психология имеет дело с эмпирическим сознанием, следовательно, с переживаниями, которые принадлежат мне или другим лицам и которые понимаются, как существующие связи природы. Феноменологическое описание имеет своим предметом чистое сознание; оно обращает внимание в самом строгом смысле на переживание, как оно есть само в себе". Истолковывая феноменологию как описательное учение о сущности переживаний, как дескриптивную науку и как конструктивный процесс построения идеальных образов, Гуссерль допускает существование особой эйдетической психологии.

Челпанов соглашается с Гуссерлем в том, что экспериментальная психология не может привести к познанию сущности психических явлений, но психология эта, рассматриваемая сквозь призму феноменологии, может послужить задаче уяснения отношений между различными переживаниями, прояснить понятия, относящиеся к сознанию, мышлению, познанию. Но как это происходит, Челпанов фактически не смог показать: попытка русского ученого "пробиться" к понятию чистого сознания вряд ли была удачной. Во всяком случае, она ничего не давала для установления предмета психологии -- совершенно так же, как и гуссерлевская "феноменология"...

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце