URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Котляревский Н.А. ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ВЕК: Отражение его основных мыслей и настроений в словесном художественном творчестве на западе
Id: 205664
 
335 руб.

ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ВЕК: Отражение его основных мыслей и настроений в словесном художественном творчестве на западе. Изд.стереотип.

URSS. 2016. 304 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-01640-5.

 Аннотация

Книга выдающегося отечественного критика и историка литературы Н.А.Котляревского (1863--1925) представляет собой не столько введение в историю европейской литературы XIX века, сколько обзор важнейших идей и настроений этого времени, отраженных в художественных произведениях. Наиболее характерной из этих идей Н.А.Котляревский считает мысль о полной независимости человека в деле устроения своей земной жизни, уверенность в том, что в очень короткий срок удастся установить такой порядок, при котором все высокие идеалы станут реальной действительностью. Автора больше интересуют не личности писателей или приемы их мастерства, а общие вопросы жизни и духа, волновавшие их как мыслителей, психологов, моралистов или общественных деятелей.

Книга адресована литературоведам, философам, историкам, всем заинтересованным читателям.


 Оглавление

От автора
 I.Исключительное положение художественных произведений среди других памятников человеческой жизни: время над ними не властно. -- Попытки раз'яснить тайну художественности; мы пройдем мимо нее. -- Художники слова как мыслители, психологи и историки. Мы будем говорить лишь о тех из них, которые думали над высшими проблемами жизни. -- К числу таких проблем относится вопрос о нашей религиозной связи с Богом и о нашей нравственной связи с людьми
 II.Логическое, нравственное и эстетическое толкование идеи о Боге в отличие от религиозной связи с ним. -- Вера как автономное обнаружение нашей психической жизни. -- Научная, эстетическая и нравственная оценка процесса земной жизни. -- Общепризнанное понятие о добре и зле. -- Без решения религиозной и нравственной проблемы жизнь лишена своего смысла. -- Мучительные тайны
 III.В минувшем веке поэт был о себе очень высокого мнения. -- Дух времени нашел себе в нем типичное выражение. -- Общая характеристика XIX столетия. -- Исключительная напряженность в работе ума, в душевных переживаниях и в стремлении согласовать идеал с жизнью. -- Усовершенствования внешней стороны культурной жизни. -- Торжество науки и искуства. -- Расцвет философской мысли. -- Любовь к старине и к воспоминаниям. -- Необычайно напряженная работа политико-социальной мысли и чрезвычайное обилие форм, в какие эта мысль облекалась в самом ходе жизни
 IV.Необычайная тревога религиозной мысли и настроения в XIX веке. -- Три характерных явления в области религиозного самосознания: ослабление прежней веры, скептическое и отрицательное отношение к вере вообще и мысль о новой вере. -- Связь земли и неба стала в минувшем веке значительно более слабой, чем она была раньше: большое количество земных планов и дел вышло из сферы влияния религиозных представлений и настроений. -- Понижение в людях ощущения отеческой любви к ним Бога
 V.Мораль альтруизма. -- XIX век в осуществлении этой морали в жизни не отмечен особыми подвигами. -- Но зато он с необычайной силой мысли и чувства работал над теоретическим разрешением нравственной задачи жизни. -- Вопрос о нравственной связи людей занял очень видное место в целом ряде философских, научных и общественных доктрин. -- Насколько действительность в XIX веке не оправдывала требований и ожиданий углублявшегося нравственного чувства. -- Тревога нравственного чувства возрастает по мере того, как слабеет в людях ощущение их религиозной связи с Богом. -- Но истина любви человека к человеку остается непоколебленной
 VI.Повышение в XIX веке стоимости земной жизни и ценности личности человеческой. -- Как далеко жизнь отошла от евангельского нравственного идеалa. -- XIX век от этого идеала не отрекся и строил на нем теорию прогресса. -- Противоречие между эгоистическими требованиями жизни и альтруистическими движениями души человеческой. -- В разрешении этого противоречия человек предоставлен своей единоличной нравственной силе
 VII.Мысль об автономности человека в решении нравственной задачи жизни, как характерная черта в миросозерцании XIX века. -- Краеугольное положение этой мысли во всех теориях прогресса. -- Мечта об утраченном рае превращается в уверенное ожидание его близкого возврата. -- Создать этот рай на земле человек призван своими единоличными силами, -- Тревога духа, которую такая гордая мысль должна была вызвать. -- Неизбежность разочарований и большой скорби. -- Все разочарования покрываются уверенностью в конечном торжестве автономного человека. -- Зарождение "религии человечества"
 VIII.Отрицание религиозного начала жизни требует замены этого начала чем нибудь равносильным. Потребность в новой вере. -- "Религия человечества" как попытка создать такую веру. -- Безграничное доверие, оказываемое человеком человеку. -- Различные формы, в каких намечались в минувшем веке религия и культ человечества. -- От Вольтера до Нитше
 IX.Опасения, какие вызывает "религия человечества" когда отвлеченное понятие о "человечестве" заменяется конкретным представлением о живых людях. -- Герой и масса. -- В какой мере они заслуживают доверия и поклонения? -- Страхи за героя и еще большие страхи за толпу. -- Но все эти опасения не умалили веры людей XIX века в торжество гуманных идеалов автономного человечества
 X.Вера в нравственную силу разума и во врожденную доброту человека в XVIII веке. -- Вольтер и Руссо, как выразители этих основных мыслей своего поколения. -- Смех Вольтера, как сознание силы разумного и свободного человека и одно из обнаружений автономности его духа. -- Уклончивое решение религиозной проблемы жизни. -- Нравственное совершенствование человечества поставлено в зависимость от его умственного развития. -- Руссо как апостол любви. -- Вера в естественную доброту человека и широкий путь нравственного совершенствования, открытый человечеству. -- Религиозное чувство, как плод нравственного под'ема души.Полное доверие к нравственной силе человека несмотря на резкое, осуждение данного положения
 XI.Гете. -- Отсутствие в его творчестве двух типов верующего человека и самоуверенного героя охваченного страстью. -- Пантеизм Гете и его язычество как религия художника. -- Безучастное отношение к христианской мистике и учению о страдании. -- Альтруистическая мораль в связи с преклонением перед сильной личностью. -- Осторожная расценка умственных и нравственных сил героя. -- Предостережения герою, данные в драмах Гете. -- Задачи жизни человечества, как она обрисована в "Фаусте ". -- Великое гуманное призвание человека, его автономность в решении всех вопросов жизни; неустанное стремление к идеалу как оправдание человека. -- Но при всем этом неизбежность грехопадений
 XII.Поэзия Шиллера как гимн во славу нравственной силы человека. -- Неясность религиозного миросозерцания поэта, -- Фатализм, как насильственное и противоречивое разрешение сомнений. -- Непоколебимая вера в силу нежных, любовных и всех альтруистических чувств человека. -- Уверенность в наступлении царства любви и свободы. -- Предостережения герою и требование от него "резиньяции ". -- Гибель всех героев, которые не убереглись от самомнения. -- Необходимость гармонии в страстях и поступках. -- Такую гармонию на земле установит красота
 XIII.Великая Революция, как первое отрицание старого религиозного понимания жизни и как первое проявление в действии нового миросозерцания. -- Культ разумного и справедливого человека. -- Вера в наступление царства добра и свободы. -- Путь насилия. -- Империя. -- Наполеон, как воплощение силы и могущества человека. -- Катастрофа
 XIV.Различные расценки пережитой катастрофы, данные ближайшим к ней поколением. -- Три характерных вида таких расценок: Революция как великая победа автономного человека; Революция как пример его нравственного несовершенства. Революция как кара Божия, требующая покаяния. -- Шелли. -- Его любовь к природе. -- Пантеизм и атеизм в его религиозном мировоззрении. -- Учение о судьбе, и любви. -- Любовь преобразит земную жизнь в райскую. -- Преображение это совершится путем политико-социальных реформ. -- Шелли как революционер и социалист. -- Его вера в нравственную силу человека не была поколеблена Революцией и в ней он признавал великую победу автономного человека над мировым злом
 XV.Психология героев Байрона как отзвук на мрачную и скорбную сторону пережитой трагедии. -- Сам художник не совпадал со своими героями в мирооценке. -- Его гуманизм и участливое отношение к судьбам современников. -- Но своей славой Байрон обязан своим мрачным героям. -- Их антигуманные мысли и настроение. -- Их антисоциальные чувства и поведение. -- Психологические мотивы, обусловившие их мрачное и скорбное миросозерцание, которое было по душе многим людям, разуверившимся в нравственной силе человека
 XVI.Религиозное истолкование пережитой катастрофы. -- Бог допустил людей до падения, чтобы вернуть их на путь веры. -- Католические тенденции в начале XIX века. -- Ранний французский романтизм и лирические религиозные мотивы в творчестве Шатобриана и Ламартина. -- Несложное, простосердечное и наивное ощущение близости Бога. -- Немецкая романтическая школа. -- "Эстетический идеализм" как отличительная черта ее раннего периода. -- Миросозерцание немецких романтиков первой формации сложилось независимо от политико-социальных условий их времени. -- Очерк развития этого миросозерцания, как он дан в повестях Гельдерлина, Вакенродера, Тика и Новалиса. -- Религиозный мотиве этих произведениях дает себя чувствовать очень, ясно. -- Оптимизм в этических мотивах. -- Второе поколение романтиков. -- Яркая религиозно-консервативная тенденция в их творчестве
 XVII.Поколение 30--40-х годов. -- Под'ем веры в жизнь и человека, но веры не исключавшей опасений и скорбной мысли. -- Нерелигиозность этого поколения при широком гуманизме. -- Философские "идеалистические " системы и их обещания. -- Социалистическая утопия; ее гуманная программа, мирный характер и ее влияние на развитие понятия о "религии человечества". -- Культурная роль либерализма тех годов
 XVIII.Пафос как особый вид восприятия жизни художником, -- Виктор Гюго. Рост его общественных взглядов. -- Эстетическая теория романтизма. -- Поэт и мироздание. -- Власть поэта над прошлым и прозрение будущего. -- "Собор Богоматери" и "Легенда веков". -- Сила пафоса. -- Вознесение души. -- Бог как пафос космоса. -- Грядущее царство любви, равенства, свободы и братства. -- Оборона униженных и обездоленных. -- Вера в нравственное возрождение Падшего
 XIX.Романтическая драма как эпизод из истории культа героя. -- Новое понимание трагического смысла жизни в романтической драме. -- Несовместимость идеи судьбы и Предопределения с этим пониманием. -- Темы из жизни античного мира, и христианства первых веков. -- "Мерлин" Иммерманна. -- Свобода страстей, как залог блага и счастия человечества. -- Земная жизнь человека как героическая полная пафоса драма. -- Чувство любви в истолковании романтической драмы. -- Драмы В.Гюго. -- Страдание героя, как залог победы гуманных идеалов
 XX.Призвание женщины. -- Уравнение ее в правах с мужчиной в XIX веке. -- Мечты об ее гегемонии. -- Исторические воспоминания. -- Культ женского начала в 30--40-х годах. -- Отклики этого культа в литературе. -- Идеал романтической героини. -- Дар сердечной интуиции и мистическая сила ее "любви. -- Попытки сочетать идеальный женский облик с жизненной правдой. -- Бальзак и Жорж Санд. -- Разносторонность духовных интересов Ж.Санд. -- Мужская мысль и женское ее истолкование. -- Интуиция истины и добра. -- Женщина как воспитательница мужчины. -- Сочетание в Ж.Санд типов недавнего прошлого женщины, ее настоящего и будущего
 XXI.Переход романтического пафоса в настроения менее радостные и бодрящие. -- Вторжение в романтическое миросозерцание иронии, сарказма, цинизма и глубокой скорби. -- Гофман. -- Его эстетические взгляды -- Красота, как высшее счастие. -- Жизнь причудливая фантастическая сказка. -- Бог и чудеса в земных делах. -- Всё вокруг нас и внутри нас -- тайна. -- Ироническое отношение к началам и концам. -- Гейне-идеалист романтик, насмешник и циник. -- Его общественно-политическая роль. -- Романтик, хоронящий своего бога. -- Чередование пафоса и сарказма. -- Гейне, как выразитель перелома в романтическом миросозерцании
 XXII.Пессимизм гуманный и негуманный. -- Скорбная мысль о жизни в 30--40 годах. -- Ее гуманный характер. -- Этот гуманизм не связан ни с идеей о Боге, ни с высоким мнением о человеке. -- Его источник самая чистая форма любви. -- "Фауст" Ленау. -- Без познания "истины" мира нет счастия. -- Виньи и его философия любви и сострадания, приводящая к отчаянию. -- Трагизм подвига любви. -- Религия "чести". -- Леопарди. -- Безнадежно скорбная мысль о жизни, полная глубокой любви и Сострадания. -- Преклонение перед силой "мысли"
 XXIII.Пессимизм одиночества и отчуждения от общих интересов. -- Тесный круг чисто личных интимных переживаний артиста. -- Мюссе -- певец любви. -- Любовь как единственный смысл жизни. -- Недовольство собой и печаль при раздумии над великими задачами жизни. -- Возрастание гнетущего чувства одиночества. -- Отрывочные мысли о социально-политическом положении. -- Тоска по утраченной религиозной вере. -- Угроза антигуманного пессимизма
 XXIV.Глубина самых интимных переживаний художника. -- Пессимизм полного отчуждения от общей жизни. -- Аристократизм такого отчуждения и культ красоты. -- Ужас и жестокость в поэзии Эдгара Поэ. -- Тайны бытия. -- Призрак загробного мира. -- Социальный индифферентизм. -- Злоба человека.Бессилие слова. -- Бодлэр. -- Тлеющая искра идеала в его поэзии. -- Отсутствие какого либо интереса к жизни целого. -- Мотивы скорби, ужаса отчаяния и негодования. -- Сплин и идеал. -- Скука бытия
 XXV.Эпоха с конца 40-х годов до 80-х. -- Кричащее противоречие между блеском культуры и социально-политическим положением. -- Государственный консерватизм и промышленная конкуренция. -- Развитие милитаризма. -- Рост точных наук. -- Антирелигиозность. -- Построение альтруистической морали на позитивных началах. -- Оптимистический характер нового миросозерцания. -- Культ человечества и героев
 XXVI.Бог, истина, добро и красота в освещении "трезвого" миросозерцания. -- Более спокойное решение вопроса о соглашении жизни и идеала. -- Более скромная мечта о блаженном будущем и изыскание ближайших способов приближения действительности к желанной мечте. -- Общая программа реформ жизни в духе социальной справедливости. -- Уверенный взгляд на будущее без романтической тоски и боли, но с большой примесью разумной печали
 XXVII.Социализм, как одна из форм "религии человечества ". -- Боевое положение, в каком находится социализм с половины XIX века. -- Что он обещает дать, когда перейдет на положение мирное. -- Общая программа социализма
 XXVIII.Необходимость точного обследования духовных и матерьяльных сил человечества, преимущественно массы. -- Заслуга XIX века в деле научной постановки такого обследования. -- Роль литературы "реального" письма. -- Обилие и точность сведений, какие она давала о жизни
 XXIX.Обилие и разнообразие тем в литературе реального письма. -- Изменение точки зрения художника на обрабатываемый матерьял. -- Ценность мелочей жизни. -- Перемена общей расценки жизни и человекам. -- Измельчание героев. -- Попытки изображения героев в обыденной обстановке. "Орел или решетка". "Один в поле не воин". -- Тина жизни. "Госпожа Бовари". -- Безыдейная погоня за властью и земными благами. Сила денег. "Комедия человечества". "Домби и сын". "Ярмарка тщеславия". -- Понижение всех идеалов. -- Безотрадные выводы, к каким пришел реальный роман. -- Но он не подорвал веры человека в себя. -- Надежды на приток свежих сил из недр народа
 XXX.Темы из народной жизни. -- Старые образцы таких тем. -- Трудность, с какой сталкивался писатель-реалист в их выполнении. -- Углубление взгляда на роль массового начала в историческом процессе. -- Опасение за нравственную силу народной массы. -- Художник-реалист не подтвердил надежд и взглядов романтика-народолюбца. -- Удручающие показания о жизни крестьянства в романах Бальзака "Крестьяне" и Зола "Земля" -- Предостережение
 XXXI.Рабочий вопрос. -- Его огромное значение для нашей жизни. -- Классовая борьба физических сил.Социальные романы первой половины века. -- Их общий условный план. -- Мрачная правда реального романа из жизни рабочего класса. -- Романы Зола "Жерминаль" и "Западня". Глубокое и беспристрастное понимание рабочего вопроса в этих романах
 ХХХII.Наши дни. -- Определенность тех ответов, которые писатель прежних поколений давал на вопросы общего характера. -- Неясности и колебания в миросозерцании современных художников слова.Туманности, сомнения, возврат к старине и эклектизм. -- "Искатели". -- Перемена в плане наших бесед
 ХХХIII.Большая примесь печали во взглядах современного художника на жизнь. -- Отсутствие глубины и яркости в этом пессимизме, но зато отсутствие и противовеса ему в чувстве героической жизнерадостности и энтузиазма. -- Закат культа героя и массы. -- Отказ философского мышления от объединяющего синтеза всего процесса бытия
 XXXIV.Красота как единственная неизменная ценность в миросозерцании современного художника. -- Выделение красоты из области связанных с ней понятий религиозных и нравственных. -- Полная автономность красоты. -- Ее возможное влияние на внешний строй нашей жизни. -- Красота как сила об'единяющая людей
 XXXV.Религиозность наших дней. -- Уступки религиозной мысли и чувства при искании Бога. -- Тревога и томление. -- Страхи за веру вообще и за христианское вероисповедание в частности. -- Мысль о возрате к христианской старине. -- Сомнения, какие возникают при этой мысли
 XXXVI.Стремление современного художника стать по ту сторону добра и зла. -- Крайний индивидуализм и его враждебное отношение к демократической тенденции века и к альтруистической морали. -- Как мы нравственно не удовлетворены нашей культурой и как неопределенны наши решения нравственной проблемы жизни
 XXXVII.Необычайно тревожная обстановка, при которой приходится в наши дни решать основные вопросы жизни. -- Культурный мир стал военно промышленным лагерем. -- Предчувствие надвигающейся социальной революции. -- Мирный характер теорий и мечтаний о будущем социальном строе. -- На практике обостряющаяся борьба физических сил.Мысль о возможности перехода власти от вождей к массе
 XXXVIII.Общий обзор

 От автора

Прежде чем читатель приступит к чтению этой книги, мне необходимо с ним договориться во избежание разных недоразумений. Его может ввести в заблуждение самое заглавие книги. Он может подумать, что в ней дана история литературы XIX столетия в кратком обзоре. Такая тема в мои планы не входила.

Я имел определенную педагогическую цель. Книга написана для учащейся молодежи или для тех, кто приступает к изучению литературы XIX столетия. Мне хотелось дать образчик самого общего, вводною курса в историю европейской словесности минувшего века с указанием тех памятников, с которыми читатель должен самостоятельно ознакомиться.

В таких курсах самое существенное, это -- постановка общих вопросов жизни и духа, с которыми сталкиваешься при изучении предмета. Художественное творчество с этими вопросами связано неразрывно, и все великие памятники мировой литературы, какой бы интерес они ни представляли сами по себе как произведения искусства, всегда образец глубоких размышлений человека над своей судьбой, над смыслом жизни и отражение того настроения, какое вызвано в художнике окружающей действительностью.

Перенести в преподавании литературы центр интереса с личности художников и с приемов их мастерства на те общие вопросы, которые волновали их как мыслителей, психологов, моралистов или общественных деятелей -- вовсе не значит умалить их в глазах аудитории или отнять у них самую ценную сторону их индивидуальности как художников. Существует, правда, иной взгляд на историю литературы, и за последнее время он приобретает все больше и больше сторонников. Следуя этому взгляду, история литературы должна начать с точного определения границ своих владений и за них не переступать. Она -- по этому строгому толкованию -- прежде всего история тех литературных внешних и внутренних форм, в какие художник облекает свои наблюдения над жизнью и над самим собою. Определить, как зарождаются художественные формы, как они с течением времени развиваются, цветут, умирают и вновь воскресают, как психика разных народов в разные времена влияет на эти формы, -- вот прямая задача истории литературы, как науки, которая стремится сохранить свою полную независимость, не превращаясь в пояснение или дополнение истории культуры вообще или истории философских, религиозных, нравственных и общественных идей в частности. Помимо очерка развития литературных форм, такая история литературы должна способствовать раз'яснению другого гораздо более сложного и трудно уловимого психического процесса, результатом которого является само художественное произведение; она должна, насколько это возможно, проникнуть вглубь души художника, об'яснить нам, чем эстетическое отношение человека к действительности или к миру мечты отличается от иных его отношений к тем же явлениям или вымыслам фантазии; она должна до известной степени разгадать самую тайну творчества. Наконец, эта наука обязана дать историю стиля -- историю разработки языка, прозаического и стихотворного, который иногда для художника является средством, а иногда и целью.

Что история литературы, понимаемая в таком смысле, имеет все права на существование и в планах преподавания вполне желательна -- с этим нельзя, не согласиться.

Но тому почетному месту, какое ей принадлежит, нисколько не угрожает другая постановка предмета, при которой творчество художников оценивается преимущественно или исключительно со стороны его содержания.

Книга, которую я предлагаю вниманию читателя, построена именно по такому плану и в ней говорится исключительно о содержании литературных памятников, при оговорке, что форма, в какой изложены эти памятники, вполне удовлетворяет требованиям художественности. В чем заключаются эти требования и насколько каждое из рассматриваемых произведений литературы им удовлетворяет -- об этом в книге не сказано ни слова. Стилистическая оценка памятников обойдена совершенно; совсем исключены из плана книги биографии художников и характеристики их личности; устранен также вопрос о влиянии художника на ход развития литературы; обозрение и характеристика отдельных литературных школ даны лишь в самой общей краткой форме; из всех больших художников -- упомянуто лишь самое малое число имен и к рассмотрению привлечено самое небольшое число памятников.

Никакого представления об истории литературы читатель из книги не вынесет.

Я имел в виду коснуться лишь основных общих вопросов жизни, над которыми думала люди за последние сто лет своих земных печалей и радостей, надежд и разочарований, сто лет веры и безверия, любви и вражды, высокого мнения о себе и самоосуждения. Мне хотелось ввести молодого читателя в круг идей и настроений, которыми ему приходится или придется жить самому, так как идейная и душевная наша связь с минувшим веком самая тесная.

Я не хотел взять на себя задачи излагать историю этих идей и настроений от своего лица. Я решил предоставить слово великим художникам -- поэтам минувшего века и заставить их самих рассказать о том, что за сто лет человечество передумало и перечувствовало.

Поставив себе такую задачу -- дать в самом сжатом очерке обзор главнейших основных идей и настроений XIX века, поскольку они отразились в художественных памятниках -- я должен был, прежде всего, определить, какие именно идеи и настроения надо счесть за "основные".

"Девятнадцатый век" внес много нового и своего в решение прежде всего религиозной проблемы жизни. Затем в решении вопроса о нравственной связи людей между собою минувший век обнаружил совершенно исключительную чуткость, которая напоминала собой старые времена моральных кризисов, с тою только разницей, что в XIX веке нравственное начало жизни в огромном большинстве случаев было признано как начало вполне самостоятельное, независимое от религиозной санкции. Наконец, при той перемене, которая произошла в религиозных взглядах и согласно со строгими требованиями независимой морали, которая возлагает на человека полностью всю ответственность за земные дела, XIX век поднялся на необычайную, до него неведомую, высоту в своем представлении об автономной умственной и нравственной силе человека.

Бог, нравственный смысл жизни, его обнаружение в том социальном строе, при котором живут или хотели бы жить люди, и стоимость человека, как силы умственной и нравственной, способной дать жизни желанный облик, вот те вопросы, которые надо признать "основными" в истории идей и настроений любого века, в том числе и ХIХ-го.

В книге я сохранил ту форму изложения, в какой первоначально отдельные ее части были читаны мною, как более пространные курсы, в разное время и в различных высших учебных заведениях.


 Об авторе

Нестор Александрович КОТЛЯРЕВСКИЙ (1863--1925)

Выдающийся отечественный историк литературы, литературный критик, публицист. Родился в Москве, в семье известного филолога-слависта, археолога и этнографа А.А.Котляревского. Учился в коллегии Павла Галагана (Киев) и на историко-филологическом факультете Московского университета (1881--1885); получил степень магистра всеобщей литературы. Преподавал историю иностранной литературы в Императорском Александровском лицее и на высших женских (Бестужевских) курсах. Состоял начальником репертуара русской драмы Императорских театров, членом редколлегии журнала "Вестник Европы", принимал участие в делах Литературного фонда. В 1906 г. избран почетным академиком по разряду изящной словесности, а в 1909 г. -- ординарным академиком по отделению русского языка и словесности Императорской академии наук. Первый директор Пушкинского дома (с 1910 г.).

Н.А.Котляревский -- автор многих книг и статей о русской литературе, в совокупности составивших обширный обзор лирики, эпоса, драмы и критики во времена императоров Александра I и Николая I. В 1891 г. вышла его книга: "М.Ю.Лермонтов. Личность поэта и его произведения", в которой, опираясь на накопившиеся к тому времени биографические материалы, он дал общую характеристику личности поэта и изложил развитие его поэтического творчества. Эта книга, как и работа "H. В.Гоголь. Очерк из истории русской повести и драмы" (1903), была неоднократно переиздана. Появившиеся в разных журналах 1900-х гг. статьи Н.А.Котляревского о других писателях собраны им в книге "Старинные портреты" (1907); здесь даны характеристики Баратынского, Веневитинова, Одоевского, Белинского, Тургенева, А.К.Толстого и других.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце