URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Пасков С.С. Япония в раннее Средневековье: VII--XII века: Исторические очерки
Id: 200550
 
539 руб.

Япония в раннее Средневековье: VII--XII века: Исторические очерки. Изд.4

URSS. 2015. 208 с. Твердый переплетISBN 978-5-9710-2230-5.

 Аннотация

Настоящая книга содержит очерки, в которых на основе оригинальных источников и исследований японских авторов рассматриваются важнейшие проблемы социально-экономической истории, а также идеология, политика, духовная и материальная культура, обычаи и быт основных классов японского раннефеодального общества. Описывается социальная революция и политический переворот в Японии VII века. Существенное внимание уделено ключевой проблеме истории японского феодализма --- становлению вотчинной системы, проанализированы главные этапы ее формирования в VIII--XII вв. Рассматривается становление самурайства в Японии. В заключение выделены типологические черты японского раннефеодального общества как системного образования.

Книга рекомендуется историкам, востоковедам, философам, культурологам, студентам исторических и восточных факультетов вузов, а также всем заинтересованным читателям.


 Оглавление

Введение
 Источники
 Историография
Глава 1. Социальная революция VII в.
 Японское общество в конце VI -- начале VII в.
 Политический переворот 645 г.
 Проблема реформ Тайка
Глава 2. Общество, государство и культура в VIII в.
 Землевладение и землепользование
 Население и его социальная структура
 Этнос и культура
Глава 3. Становление вотчинной системы. Крестьянство во второй половине VIII -- первой половине XII в.
 Развитие вотчин и распад надельной системы (середина VIII -- середина Х в.)
 Пожертвование земель. Арендные отношения. Иммунитет (вторая половина Х--XI в.)
 Завершение становления вотчинной системы в первой половине XII в.
 Формы классовой борьбы крестьянства
Глава 4. Политическая культура и идеология в IX--XI вв.
 Хэйан как политический центр
 Усиление социальной роли буддизма
Глава 5. Духовная культура и быт хэйанской аристократии
 Обычаи и материальная культура
 Образование, история, литература
 Изобразительное искусство
Глава 6. Формирование самурайства и политическая борьба в XII в.
 Самурайство и вотчинная система
 Тайра и Минамото во второй половине Х -- первой половине XII в.
 Политическая борьба в 50--70-х годах XII в.
Вместо заключения. О типологии японского раннефеодального общества
Примечания
Список использованных источников и литературы
Список сокращений
Приложение. Таблица соответствия дат начала года по европейскому и японскому (китайскому) календарю (601--1180)
Указатель имен
Указатель географических названий

 Введение

Научная и практическая актуальность изучения феодализма определяется рядом объективных причин. Далекое прошлое оставляет следы в современном экономическом строе, социальных отношениях, политической культуре, национальных обычаях, которые могут быть объяснены лишь на основе исторического подхода.

Остро стоят проблемы феодализма в идеологической борьбе. Как известно, буржуазные историки, отрицающие марксистскую категорию "общественно-экономическая формация" и социологические закономерности, противопоставляют им нормально-юридические и поверхностно-политические концепции феодализма, односторонне сводящие данное понятие к политической раздробленности, вассально-ленным отношениям, феодальному праву, иерархической собственности. Обращение к проблемам истории раннего средневековья используется буржуазными авторами для попыток доказать извечность социального неравенства [67, гл.1--2]. В современной Японии весьма распространены антикоммунистические по содержанию исторические и социологические теории, в которых Япония как элемент структуры капиталистического мира, взращенного феодализмом, противопоставляется развивающимся и социалистическим странам, якобы миновавшим этот этап развития и не сумевшим достичь уровня Японии и Западной Европы (см., например, [405]).

Задачей предлагаемых очерков является освещение основных сторон развития и функционирования японского раннефеодального общества на основе марксистско-ленинской концепции феодализма. Преимущественное внимание уделяется вопросам, наименее изученным в советской историографии. Не все они, однако, могут быть изложены с достаточной полнотой, что определяется как социально-классовым характером источников, так и степенью разработки их в японской историографии. Отмеченное обстоятельство относится в первую очередь к истории раннесредневекового крестьянства. Сведения письменных источников о крестьянстве весьма скудны, и его история не может быть освещена так же детально, как история правящих кругов, хорошо известная и из официальных хроник, и из художественной литературы.

Вместе с тем стремление приблизиться к целостному рассмотрению японского раннефеодального общества и подойти к пониманию характера взаимодействия его структурообразующих элементов побудило автора данных очерков затронуть и те вопросы, которые продолжительное время плодотворно разрабатываются в советском японоведении, -- прежде всего развитие литературы и искусства.

Понятия "ранний феодализм" и "раннее средневековье" рассматриваются в данных очерках как хронологически совпадающие. Социально-экономическое содержание раннего этапа развития японского феодализма составляло существование государственной собственности на землю, надельной системы крестьянского землепользования, утвердившейся к концу VII в., и становление вотчинной системы, протекавшее с VIII в. Завершение формирования вотчинной системы к середине XII в. определило конечный рубеж раннего феодализма и начало его перехода в развитую стадию. Отмеченное обстоятельство повлекло за собой обострение борьбы за власть как следствие усилившегося противоречия между базисом и надстройкой. Поэтому в заключительном разделе гл.6 рассмотрена политическая борьба 50--70-х годов XII в.

Существенное значение имеют вопросы этнической истории, дающие возможность расширить представление об условиях жизни основных классов общества и проследить истоки формирования современных обычаев, традиций, элементов культуры, лучше понять процесс развития производительных сил.

Для изучения отдельных сторон исторического процесса полезны данные и методы и других смежных и вспомогательных дисциплин. В частности, корреляционный анализ ренты отдельных буддийских храмов в XI--XII вв. позволил подтвердить тезис, что переход с XII в. от арендного хозяйства к держаниям крестьян был выгоден прежде всего феодалам. Но, разумеется, необходимой предпосылкой применения вспомогательных методов является качественная социально-классовая характеристика исторического общества. В феодальной Японии существовала, наконец, проблема трехъязычия. Изучение ее истории требует наряду со знанием разговорного и письменного японского языка (бунго) работы с древнекитайским письменным языком -- вэньянем (камбуном). с VIII в. ставшим языком официальным.

Источники

Современное теоретическое источниковедение выделяет письменные, вещественные, изобразительные и фонические источники [112, с.143]. Ставится вопрос о вычленении вспомогательных, потенциальных в частности, естественно-географических источников [192, с.266). Письменные источники остаются, разумеется, наиболее важными с точки зрения информативности.

В Японии собиранием, систематизацией и изданием письменных источников занимается Институт собирания исторических источников при Токийском университете, созданный в 1888 г. вместо существовавшего с 1869 г. Управления официальной истории. Институт ставит своей целью выявление событий, ежедневно происходивших в Японии с конца IX в., т.е. с того времени, когда прекратилось составление официальных императорских историй. Завершить эту работу предполагается в середине XXI в.

Не все этапы и не все стороны истории японского раннефеодального общества в равной степени обеспечены письменными источниками. Первая группа источников документы как непосредственные свидетельства своего времени стали составляться в Японии в весьма большом количестве с начала VIII в., когда свод законов "Тайхо рицурё" (701 г.; Тайхо -- девиз годов правления императора, рицу -- уголовное право, рё -- гражданское и административное) установил, что все распоряжения, указы, отчеты должны предоставляться в письменной форме (на вэньяне), а не передаваться устно, как прежде.

Сохранилось около 12 тыс. единиц документов VIII в. Подавляющее их большинство находится в Сёсоин -- Императорской палате, хранилище драгоценностей в Нара, расположенной рядом с известным памятником культуры VIII в. -- буддийским храмом Тодайдзи. Доступ к оригиналам затруднен, так как охраняется право собственности на них императорской семьи, однако имеется многотомное издание этих документов [24] -- ценный источник по социально-экономической истории VIII в. Среди изданных исторических памятников -- книги подворных переписей (косэки), проводившихся с 690 г. до конца VIII в. через каждые шесть лет, ежегодные учетные книги (кэйтё), содержащие данные о населении провинций с учетом пола и возраста, ежегодные доклады губернаторов провинций центральному правительству (тёсютё), включавшие описание водных бассейнов, судов, оборудования присутственных мест, почтовых лошадей, синтоистских храмов и другие сведения, официальная переписка центральных и местных властей. Эти источники позволяют уяснить не только государственные установления и события политической истории, но и, что гораздо важнее, положение и борьбу общественных классов, жизнь и быт крестьянства, феодалов и рабов, практическую реализацию земельного закона и эволюцию аграрного строя.

Число дошедших до нас документов IX--XII вв. значительно меньше -- около 10 тыс. единиц. Документы этого времени, собранные, систематизированные и впервые опубликованные Такэути Ридзо (род. в 1907 г.) в 1947--1960 гг. [43], являются основным источником изучения процесса становления вотчинной системы. Они содержат переписку землевладельцев и правительственных ведомств, документы о приобретении, захвате и разработке земель, о создании и расширении вотчин, признании их иммунитетов, аренде вотчинных земель, формировании крестьянских держаний и т.д.

С середины 70-х годов токийское издательство "Ёсикава", специализирующееся на издании исторической литературы, приступило к выпуску серии источников по истории отдельных вотчин, охватывающих весь период становления, развития и распада вотчинной системы (VIII--XVI вв.) и включающих наряду с документами выдержки из исторической и художественной литературы на древнекитайском и японском языках. В частности, первый том документов одной из наиболее изученных вотчин, Курода (провинция Ига, ныне -- территория города Набари в префектуре Миэ), охватывает 750--1145 гг. и содержит 252 документа, расположенных в хронологическом порядке [45].

Правительственные указы и императорские эдикты конца VIII -- начала X в. -- дополнения к законодательству VIII в., также включающие материал о вотчинах и позволяющие судить об экономической политике властей, реформах в целях сохранения государственной собственности на землю и начале государственного регулирования вотчин, -- в упомянутые собрания документов не входят, так как сохранились в том виде, в каком они были систематизированы в Х в., и издаются отдельно [36]. К этой группе источников примыкают также комментарии к тексту законов, писавшиеся в VIII в. [32; 33; 34].

Вторая группа непосредственных источников -- дневники аристократов, писавшиеся с VII в., но получившие особенное развитие с Х в. Речь идет не о литературных произведениях на японском языке, таких, как книги Ки-но Цураюки, или Мурасаки сикибу [88, гл.2], имеющие характер мемуаров или путевых заметок, а о дневниках в строгом смысле слова, содержавших записи о событиях в столице, при дворе, церемониях, поступках людей, изложение бесед и т.д. Часто такие дневники передавались по наследству и служили руководством в политической деятельности. Этот вид источников даже в Японии изучен пока недостаточно. Степень их достоверности выше, чем ряда документов, которые могли быть искажены, особенно если использовались в имущественных спорах или политической борьбе. Дневники, как правило, не имеют позднейших наслоений, а объем содержащейся в них информации больше, чем в других источниках, однако она ограничена столичной жизнью.

Высокой степенью достоверности отличается также датировка событий в дневниках, поскольку они писались на календарях, ежегодно составлявшихся для аристократов в правительственном ведомстве астрономии и календаря. С точки зрения же языка дневники представляют наибольшую сложность для анализа: записи их краткие, написаны одними иероглифами, но грамматические правила вэньяня авторы соблюдали далеко не всегда: иногда пренебрегали ими, иногда писали по правилам японской грамматики. Есть неточности в иероглифах, пропуски, сокращения. Сложна также расшифровка названий дневников, требующая в ряде случаев привлечения дополнительных источников: название могло состоять из отдельных иероглифов наименования должности автора, псевдонима, названия его усадьбы или даже отдельных элементов иероглифов (чаще всего -- ключевых), обозначавших должность.

К этой же группе источников можно отнести и эпиграфические памятники. Известно до двух десятков надписей на могильниках и буддийских статуях, сделанных до конца VII в.; памятники IX--XII вв. воспроизведены в специальном томе вышеупомянутых хэйанских документов, собранных Такэути Ридзо.

Третья группа письменных источников -- шесть официальных историй (риккокуси), составлявшихся по китайскому образцу с 720 г. по 901 г. Все они написаны на вэньяне, хорошим стилем -- к их созданию привлекались наиболее образованные аристократы, -- хотя и уступают по образности языка китайской династийной истории "Хань шу", что отчасти объясняется большей сжатостью изложения событий. Объект описания -- политическая история правящих кругов, события придворной жизни, краткие биографии политических деятелей и поэтов. В них упоминаются или излагаются также отдельные императорские и правительственные указы, имеется материал о развитии буддизма и сингоизма. Очень скупы, разумеется, данные о крестьянстве и его борьбе.

Основная идея, пронизывающая все шесть официальных историй, -- якобы божественное происхождение императорского дома, -- как известно, наиболее полно воплощена в первой из них -- "Анналы Японии" ("Нихон сёки") [31].

Значительную ее часть составляют мифы. Повествование о реальных событиях основано на конфуцианском принципе наказания зла и торжества добродетели; под злом понимается ущерб, нанесенный императорскому дому, под добродетелью -- верная и честная служба ему. Очень отчетливо это обнаруживается, например, в драматизированном описании политического переворота 645 г. "Анналы Японии" вообще более подробны и образны, чем последующие пять историй; китайское влияние здесь тоже наиболее заметно -- и в стиле изложения, и в использовании китайских легенд, выдаваемых за события японской истории.

Текст "Анналов Японии", в частности описание событий конца VI--VII вв., содержит бесспорно доказанные позднейшие наслоения. Они обнаруживаются при анализе стилистических особенностей самого текста, переработанного авторами-составителями, сопоставлении словоупотребления "Анналов Японии" с эпиграфическими памятниками и документами начала VIII в. (наиболее существенные моменты, относящиеся к документам VII в., входящим в "Анналы Японии", будут рассмотрены в гл.1).

Следующие пять официальных историй -- от "Продолжения анналов Японии" ("Сёку Нихонги") [37], написанного в конце VIII в. и охватывающего 697--791 гг., до "Хроники трех императоров Японии" ("Нихон сандай дзицуроку") [30] -- в целом не противоречат данным других источников.

Насыщенным и многосторонним источником являются произведения японской раннесредневековой литературы, значение которых в этом плане далеко не исчерпывается изучением собственно истории литературы. Романы, повести, легенды на японском языке, стихи на древнекитайском и японском языках не только передают атмосферу эпохи, но и содержат множество сведений, которые могут быть использованы при изучении этнической и социальной истории, материальной и духовной культуры, а также политических событий.

Одно из крупнейших произведений мировой средневековой литературы, "Повесть о принце Гэндзи" ("Гэндзи моногатари"), позволяет составить представление об обычаях, условиях жизни, верованиях, культуре аристократии. "Повести о прошлом и настоящем" ("Кондзяку моногатари") включают данные о жизни различных классов и социальных слоев раннефеодального общества. В "Новых записях о комических представлениях -- саругаку" ("Синсаругакки") есть описание дома, хозяйства и быта крестьянина-арендатора, которого не найдешь ни в одной официальной истории. Поэтическая антология VIII в. "Сборник множества стихов" ("Манъёсю") включает стихи крестьян. И даже из лирической поэзии, передающей чувства и ощущения авторов, можно извлечь информацию о тех обычаях и привычках -- любовании луной, багряным кленом, -- которые остаются элементом национальной культуры и современных японцев.

Разумеется, сведения, почерпнутые из художественной литературы, как и из других источников, требуют сопоставления и проверки. В одних случаях доказательством достоверности служит неоднократность повторения факта -- это относится прежде всего к обычаям и культуре. О сезонных любованиях природой, например, часто говорится в литературе, становились они и сюжетом живописи. Намного сложнее проверить точность описания политических событий в исторических повестях, таких, как "Повесть о процветании" ("Эйга моногатари"), или в житиях монахов. Идеализация авторами своих героев часто такова, что без дополнительных данных установить подлинность даже тех фактов, которые лишены внешней фантастичности и могут восприниматься как реальные, не представляется возможным. Примером может служить "Житие великого будды Сётоку" ("Дзёгу Сётоку хоотэй сэцу") [25] -- жизнеописание идеализированного монахами принца Сётоку.

Кроме издания полных текстов письменных памятников японские издательства выпускают тематически подобранные извлечения из разных источников. К их числу относится, в частности, многократно переиздававшийся четырехтомник "Поступь Японии в исторических источниках" [46; 47] -- комментированная хрестоматия, включающая разбитые по темам выдержки из документов, официальных историй, художественной литературы на языке оригинала. Эти выдержки служат подтверждением наиболее существенных фактов истории Японии -- в данном случае раннефеодальной. Возможности использования их в исследовательских целях, конечно, очень ограниченны, но как иллюстративный материал они весьма полезны. Требуется, однако, сопоставление их с оригиналом, так как в издании имеются опечатки, хотя и немногочисленные.

К числу изобразительных источников относятся в первую очередь произведения живописи и скульптуры. Как и художественная литература, они важны для изучения не только истории искусства, но и этноса, социальных отношений, идеологии.

Без рассмотрения буддийской скульптуры, эволюции буддийской живописи трудно изучать развитие буддизма как идеологии. Искусство, особенно с Х в., все шире использовалось в религиозной пропаганде, а технология изготовления буддийских статуй -- один из важных элементов, характеризующих материальную культуру.

Произведения светской живописи, рассмотренные в связи с другими произведениями искусства и литературы, дают возможность выявить закономерности развития духовной культуры, а их сюжет позволяет расширить представления об обычаях, мировоззрении, социальном положении представителей различных классов и слоев японского общества, зримо представить их образ, а в ряде случаев -- подтвердить данные письменных источников. Первостепенное значение имеет, конечно, непосредственное знакомство с оригиналом произведений (автор имел возможность ознакомиться с частью оригиналов, о которых говорится в очерках), однако для использования в качестве источников большую ценность представляют и издаваемые в Японии систематизированные собрания репродукций, в частности живописи в свитках (эмакимоно), и скульптуры [51; 52].

Вместе с тем неразработанность методики использования изобразительного искусства как исторического источника обусловливает сложность такого использования. Когда по произведениям живописи изучается жилище или костюм, то главную роль играет точность, реалистичность изображения. Для анализа же взаимоотношений людей -- не в личном, а в социально-историческом плане, -- их материального положения, социальной принадлежности требуются дополнительные данные из письменных или археологических источников. Важно также абстрагироваться от личных склонностей, вкусов, представлений, порождающих опасность произвольного толкования живописи. Иначе говоря, необходимо разграничить субъективное восприятие прекрасного и проблему отражения исторической действительности в искусстве, которая не может быть решена лишь путем анализа собственно произведений живописи или скульптуры, в отрыве от рассмотрения социально-исторических условий и мировоззрения. Поэтому искусство не может быть единственной основой реконструкции исторического прошлого, а должно рассматриваться во взаимосвязи с другими видами источников.

К классу изобразительных источников относятся также рисунки, карты, схемы. Сохранились рисунки, изображающие отдельные вотчины, усадьбы, хозяйственные постройки. В Японии неоднократно издавались карты размещения вотчин в провинциях, помогающие установить соотношение вотчинных и государственных земель, обрабатываемых и необрабатываемых, доменов и крестьянских держаний. Наиболее полное из существующих изданий вышло в середине 70-х годов [53]. Каталог рисунков, изображающих вотчины, имеется в первом сборнике статей японских историков, посвященном их исследованию [362].

Описание вещественных и естественно-географических источников дается в отчетах и докладах об археологических раскопках и полевых исследованиях. В конце XIX в., а затем в 30-х и с 50-х годов велись раскопки в Нара, где с 710 по 784 г. находилась столица (Хэйдзэй), в Асука, в том числе на территории храма Хорюдзи, построенного в конце VI в., и в других местах. В последние десятилетия проводились полевые исследования территорий бывших вотчин, в частности изучалась топонимика, состояние земли, водных бассейнов, а также храмов и хранящихся в них документов (см., например, [228]).

При подготовке данных очерков выборочно использованы все виды упомянутых источников, прежде всего при рассмотрении ключевых вопросов социально-экономической истории, а также спорных проблем.
...


 Об авторе

Пасков Станислав Соломонович
Историк-востоковед, специалист по истории Японии. Родился в Ленинграде. В 1969 г. окончил японское отделение Дальневосточного государственного университета (ДВГУ). Читал курсы истории японского феодального общества и историографии Японии на восточном факультете ДВГУ. Кандидат исторических наук (1977), доцент (1981). Автор монографий «Современная японская буржуазная историография. Проблемы политики Японии в Китае в конце XIX – первой четверти XX в.» и «Япония в раннее Средневековье: VII–XII века. Исторические очерки», а также ряда статей, в числе которых: «Методологические проблемы исторической науки в современной японской буржуазной историографии», «Зарождение буржуазной исторической мысли в Японии», «Проблема всемирной истории в современной японской философии и методологии истории», «Проблемы истории Японии в трудах японского историка Утида Гиндзо (1872–1919)».
 
© URSS 2016.

Информация о Продавце