URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Голдстоун Дж. Революции. Очень краткое введение
Id: 194686
 
999 руб.

Революции. Очень краткое введение

2015. 192 с. Твердый переплет. ISBN 978-5-93255-397-8. Букинист. Состояние: 4+. .

 Аннотация

Книга ведущего специалиста в области исторической макросоциологии и одного из основоположников клиодинамики Джека А. Голдстоуна посвящена описанию структуры, причин и результатов революций — этих ключевых событий в развитии общества, их переходе от монархий, империй и диктатур, персоналистских режимов к демократической форме правления. Автор критически анализирует главные современные теории революций и предлагает собственное видение этого проблемного поля. Изложение теории он сопровождает емкими и яркими картинами революций различных эпох — Древнего мира, Средневековья, Возрождения, Реформации, Нового и Новейшего времени, заканчивая книгу кратким прогнозом, касающимся будущего революций.

Книга рассчитана на самого широкого читателя, интересующегося теорией и историей революций


 Содержание

1. Что такое революция?

2. В чем причина революций?

3. Революционные процессы, лидеры и результаты

4. Революции в Древнем мире

5. Революции в эпохи Возрождения и Реформации

6. Конституционные революции: Америка, Франция, Европа

(1830 и 1848 гг.) и Япония эпохи Мэйдзи

7. Коммунистические революции: Россия, Китай и Куба

8. Революции против диктаторов: Мексика, Никарагуа и Иран

9. Цветные революции: Филиппины, Восточная Европа, СССР и Украина

10. Арабские революции 2011 г.: Тунис, Египет, Ливия и Сирия

11. Будущее революций


 Фрагмент из книги

Глава 2. В чем причина революций?

Широко распространенное и при этом ложное мнение гласит, что революции являются актами фрустрации и случаются, когда люди говорят: «Нам совсем плохо, и мы больше не будем терпеть». Однако исследования показывают, что эта точка зрения ошибочна.

Начнем с вопроса: «Не будем больше терпеть что?» Один из возможных ответов – «не будем терпеть нищету»: когда люди настолько бедны, что речь идет о самом их выживании, они восстают. Какая-то доля истины в этом есть, поскольку восстания часто происходят из-за экономических проблем. И все же революции, как правило, вызываются не нищетой. Самая крайняя нищета обычно является следствием неурожаев и голода, однако большинство голодных годов, таких, как великий картофельный голод 1840-х гг. в Ирландии, не приводили к революциям.

На самом деле революции чаще происходят не в самых бедных странах, а в странах со средним уровнем доходов. Когда началась Американская революция, колонисты жили гораздо лучше, чем европейские крестьяне. В самой Европе революция 1789 г. произошла в стране, крестьяне которой жили в целом лучше, чем крестьяне в России, где революции пришлось ждать еще сто с лишним лет.

Все дело в том, что нищие крестьяне и рабочие не способны свергнуть власть, когда им противостоят профессиональные вооруженные силы, исполненные решимости защищать режим. Революция может начаться только тогда, когда значительные слои элит, и особенно военные, переходят на сторону восставших или не вмешиваются в события. Так что в большинстве революций именно элиты мобилизуют население и помогают ему свергнуть режим.

Некоторые исследователи, признавая, что крайняя нищета может вызывать народные мятежи, но не революции, считают, что движущей силой революций является относительное обнищание. Люди восстают, когда неравенство или классовые различия становятся невыносимыми или когда по ожиданиям лучших времен наносится сокрушительный удар. Однако крайнее неравенство может с тем же успехом приводить к смирению и потере веры в революцию. Оно также оставляет бедные слои без ресурсов, с помощью которых можно было бы создать эффективную революционную силу. Почти на всем протяжении истории крайнее неравенство и глубокая нищета оправдывались религией и традицией как нечто естественное и неизбежное. С ними смирялись и даже признавали их в качестве нормального порядка вещей.

Что превращает нищету и неравенство в движущий мотив революции? Главную роль здесь играет убеждение в том, что существующее положение вещей не является неизбежным, а возникает по вине режима. Народ поднимается против власти, только когда элиты и группы населения бросают режиму обвинение в несправедливости, порождаемой его некомпетентностью и коррупцией либо фаворитизмом в отношении одних групп за счет других.

Еще одним фактором, порождающим революции, считают модернизацию. Эта точка зрения пользовалась большой популярностью в 1960-1970-х гг., когда революции вспыхивали повсюду в развивающихся странах. Многие наблюдатели доказывали, что, как только доиндустриальные общества встают на путь модернизации, население сталкивается со свободными рынками товаров и услуг, неравенство нарастает, и традиционные религиозные и привычные властные структуры утрачивают свое влияние. Когда происходит ломка традиционных отношений, люди начинают выступать с требованием новых, быстрее реагирующих на их нужды политических режимов и прибегают к силе, чтобы их создать.

Однако дальнейшие исследования показали, что модернизация не представляла собой какого-то единого пакета преобразований, которые осуществлялись повсюду одинаковым образом. В одних странах модернизация подрывала режимы и приводила к революциям, а в других она укрепляла позиции правителей и создавала более сильные авторитарные режимы (такие, как сегодняшняя Саудовская Аравия или как Германия в правление Бисмарка). В третьих, например в Канаде, модернизация вызывала плавный переход к демократии. В одних странах революции вспыхивали, как только начиналась модернизация, как это было в Японии в 1868 г. или в Китае в 1911 г., а в других революции происходили спустя много лет после практически полного завершения модернизации, как это было в Восточной Европе в 1989-1991 гг. Понятно, таким образом, что не существует однозначной связи между модернизацией и революцией.

Наконец, некоторые наблюдатели объясняют революции распространением новых идеологий. Эта точка зрения также содержит в себе долю истины, поскольку идеологические сдвиги играют важную роль в революционной мобилизации. Однако остается неясным, почему людей привлекают новые и опасные политические идеи. Власть и элиты обычно навязывают населению взгляды, которые оправдывают их господство, и жестоко наказывают тех, кто ставит его под сомнение. Поэтому революционные идеологии зачастую чахнут, лишенные последователей, и приводят к революционным действиям лишь тогда, когда уже произошел сдвиг в позиции элит, порождающий пространство и возможности для мобилизации людей вокруг новых убеждений. Новые идеологии – составная часть революций. Но их появления недостаточно для того, чтобы произошли революционные изменения.

Все изложенные выше взгляды на причины революций неверны, потому что рассматривают общество как пассивную структуру наподобие бетонной стены, которая падает, если приложить к ней достаточное усилие. Считается, что при достижении достаточно высокого уровня нищеты, неравенства, модернизации или идеологических сдвигов режим терпит крах и происходит революция. Однако общество не является пассивной структурой, а состоит из миллионов активных людей и групп, действия которых постоянно воссоздают и упрочивают общественный порядок.

В обмен на налоги правители предоставляют защиту и услуги. Элиты поддерживают правителей в обмен на престиж и политические и моральные вознаграждения, а группы населения занимаются хозяйственной деятельностью, воспитывают детей, молятся в церкви и получают защиту в обмен на свою экономическую активность и политическое послушание. Общество в целом постоянно восстанавливает себя благодаря многочисленным взаимосвязям. Эти взаимосвязи позволяют ему через какое-то время воспроизводиться, а также иметь запас жизненных сил, приходить в норму и восстанавливаться после голода, войн, эпидемий, локальных восстаний, распространения религиозных ересей и других кризисных явлений. Пока элиты едины и лояльны режиму, а большинство групп относительно довольно жизнью и предпочитает заниматься своими делами, режимы могут оставаться стабильными в течение столетий и вопреки любым проблемам и кризисам.

Революции как сложные внезапно возникающие процессы

Чтобы разобраться в причинах революций, необходимо также понять, благодаря чему общества сохраняют стабильность и жизнеспособность. В стабильном обществе группы населения занимаются хозяйственной деятельностью, доходов от которой достаточно для того, чтобы кормить семьи и платить ренту и налоги, идущие на содержание элит и правительства. Элиты – из властных и иных структур – выступают в качестве ключевых посредников между властью и населением, организуя политическую, экономическую, религиозную и образовательную деятельность, поощряя существующие верования и способы поведения и рекрутируя и обучая новых членов элиты. Правитель одаривает элиты наградами, признанием и поддержкой, а элиты в ответ поддерживают правителя. Власть также защищает население от бандитов, иностранных вторжений, голода и других опасностей, чтобы население могло платить ренту и налоги. При этих условиях общество остается стабильным и жизнеспособным. Оно сопротивляется распространению восстаний и революционных идеологий, поскольку лояльные военные, бюрократические и религиозные элиты подавляют оппозицию, а большинство групп населения заинтересованы в статус-кво и не желают идти на серьезные риски ради его изменения.

Такое общество находится, как говорят физики, в состоянии устойчивого равновесия. Представим себе шар, лежащий на дне глубокой впадины. Если приложить небольшое усилие и изменить его положение в любом направлении, он просто скатится обратно на дно, вернувшись в прежнее состояние. Таким образом, устойчивое равновесие является состоянием, при котором реакцией на умеренное воздействие становится возвращение в исходное положение. Подобно этому в обществе, пребывающем в состоянии устойчивого равновесия, реакцией правителей, элит и даже большинства групп населения на крестьянский мятеж или стачку, на войну или экономический кризис становится действие, которое восстанавливает существующий общественный порядок.

Теперь представим себе, что шар находится не на дне впадины, а на вершине горы. В отсутствие какого-либо воздействия шар остается на месте, но самое малое усилие приводит теперь к тому, что он скатывается с вершины и движется в некоем направлении. Это пример неустойчивого равновесия, при котором незначительное воздействие приводит к серьезному изменению исходного положения. Именно это и происходит с обществом во время революции.

Изучая различные общества в годы, предшествующие революциям, мы обнаруживаем, что социальные отношения в них претерпевают изменения. Правители слабеют, принимают странные решения или ведут себя как бандиты, а многие представители элит больше не получают наград и поддержки и поэтому не склонны поддерживать режим. Элиты теряют единство, они расколоты на клики, которые относятся друг к другу с подозрением и недоверием. Группы населения обнаруживают, что труд не приносит ожидаемых доходов или результатов. Иногда наблюдается нехватка земли, безработица, слишком высокая рента или падение реальных доходов, растет бандитизм. Простые люди чувствуют себя выбитыми из колеи и незащищенными. Многие элиты и группы населения считают, что правители и другие элиты поступают несправедливо, и попадают под влияние неортодоксальных взглядов или идеологий, объясняющих им их проблемы и предлагающих изменить общество. Правители могут пойти на реформы, чтобы завоевать доверие элиты или народную поддержку и привлечь дополнительные ресурсы. Но реформ обычно недостаточно, и они проводятся слишком поздно, порождая еще большую неопределенность и привлекая новых сторонников в ряды оппозиции.

В этих обстоятельствах умеренное или даже незначительное воздействие, которое могут оказать война, экономический кризис, локальное восстание или какая-то акция – дерзкого неповиновения или жестоких репрессий, – может поднять волну народных волнений и острой конфронтации между группами элит. Если значительная часть элит и различные группы населения вступают в коалицию в борьбе против власти и требуют серьезных перемен, можно считать, что революция началась. Если после этого в армии возникает дезертирство или если военные не хотят или не могут справиться с нарастающим сопротивлением оппозиции, революция добивается успеха. Именно так и происходят революции. Со временем общество переходит из состояния устойчивого равновесия в состояние неустойчивого равновесия. В этом случае незначительные волнения способны вызвать прогрессирующее нарастание беспорядков и привести к свержению существующего режима.

Революции не возникают из-за растущего недовольства нищетой, неравенством и других подобных им явлений. Революция – сложный процесс, который неожиданно появляется из общественного строя, приходящего в негодность одновременно во многих сферах.

Неустойчивое равновесие и парадокс революции

К сожалению, понять, находится ли страна в неустойчивом равновесии, бывает не просто, поскольку, несмотря на подспудные изменения, она еще долгое время может казаться стабильной. Стачки, демонстрации или мятежи можно игнорировать как не имеющие значения до тех пор, пока в них принимает участие небольшое количество людей, а военные и полиция настроены на их подавление и способны это делать. Симпатии других групп к протестующим и недовольство военных и полиции могут до поры до времени не проявляться вовне. Элиты могут скрывать нарастающие разногласия и свою оппозиционность, пока не представится реальная возможность выступить против режима. Правители могут начать реформы, надеясь на их успех, или принять репрессивные меры, думая, что они положат конец оппозиции; и лишь задним числом приходит понимание, что реформы не получили поддержки, а репрессии привели к еще большему недовольству и сопротивлению.

Таким образом, революции подобны землетрясениям. Геологи умеют выявлять зоны повышенного риска, и мы знаем, что именно там землетрясения скорее всего и произойдут. Однако серия мелких толчков может означать как релаксацию, так и рост напряжения, за которым вскоре может последовать сильное смещение. Сказать заранее, что случится, как правило, невозможно. Землетрясение может произойти на хорошо известном разломе, а может случиться на новой или не выявленной ранее линии. Знание общих механизмов не позволяет нам предсказывать землетрясения. Подобно этому социологи могут сказать, в каких обществах могут быть разломы и напряжения. Об этом свидетельствуют признаки социального конфликта или проблемы, которые испытывают институты или группы, выполняя привычные задачи или достигая своих целей. Однако это не означает, что мы можем точно предсказать, когда та или иная страна испытает революционные потрясения.

Исследователи революций согласны друг с другом относительно пяти элементов, которые считаются необходимыми и достаточными условиями неустойчивого социального равновесия. Первый из них – проблемы в экономической и фискальной сферах, мешающие поступлению ренты и налогов в распоряжение правителей и элит и снижающие доходы всего населения в целом. Такие проблемы обычно приводят к тому, что власть повышает налоги или влезает в долги, зачастую делая это способами, которые рассматриваются как несправедливые. Снижается и способность правителей награждать сторонников и платить зарплату чиновникам и военным.

Второй элемент – растущее отчуждение и оппозиционные настроения в среде элит. Элиты всегда конкурируют в борьбе за влияние. Соперничают между собой семейные кланы, партии, фракции. Однако правитель обычно использует эту конкуренцию для того, чтобы обеспечивать поддержку элит, натравливая группы друг на друга и вознаграждая лояльность. Стабильные элиты также стремятся рекрутировать и держать при себе талантливых новичков. Отчуждение возникает, когда группы элит чувствуют, что их систематически и несправедливо оттесняют и лишают доступа к правителю. Старые элиты думают, что их обходят новички, а новые и честолюбивые элиты – что им перекрывают дорогу старожилы. Элиты могут прийти к мнению, что какая-то группа – узкий круг ближайших друзей или членов этнической или региональной группы, в которую входит правитель, – несправедливо получает основную долю политической власти или экономических дивидендов. В этих обстоятельствах им может показаться, что их лояльность не будет вознаграждена и что режим будет всегда ставить их в невыгодное положение. В этом случае они могут выступить за реформы, а если реформы будут блокироваться или их объявят неэффективными, принять решение о мобилизации и даже попытаться воспользоваться народным недовольством, чтобы оказать давление на режим. По мере роста отчуждения они могут принять решение о свержении и смене существующего общественного порядка, а не просто об улучшении своего положения в его рамках.

Третий элемент – революционная мобилизация, опирающаяся на нарастающее народное возмущение несправедливостью. Это возмущение не обязательно является следствием крайней нищеты или неравенства. Люди скорее чувствуют, что теряют положение в обществе по причинам, которые не являются неизбежными и в которых нет их вины. Это могут быть крестьяне, обеспокоенные тем, что теряют доступ к земле или облагаются слишком высокой рентой, непомерными налогами или другими поборами; или это могут быть рабочие, которым не удается найти место или приходится сталкиваться с ростом цен на предметы первой необходимости или неиндексируемыми зарплатами. Это могут быть студенты, которые не могут найти работу, соответствующую их ожиданиям и желаниям, или матери, которые чувствуют, что не способны прокормить детей. Когда эти группы поймут, что их проблемы являются результатом несправедливых действий элит или правителей, они пойдут на риск и примут участие в мятежах, чтобы привлечь внимание к своему тяжелому положению и потребовать перемен.

Группы населения могут действовать через собственные местные организации, такие как крестьянские коммуны и сельские советы, рабочие союзы, землячества, студенческие или молодежные организации, гильдии или профессиональные объединения. Но их мобилизацией могут также заняться гражданские или военные элиты, которые будут привлекать и организовывать население, чтобы бросить вызов власти.

Группы населения могут принять участие в городских шествиях, демонстрациях и захвате публичных мест. В XIX в. слова «На баррикады!» были призывом преградить путь войскам и не допустить их в «освобожденные» кварталы. Сегодня захват выглядит как заполнение толпами публичных мест в центре городов, таких, как площадь Тахрир в Каире. Рабочие также могут призывать к бойкотам и всеобщим стачкам. Если революционеры считают, что в столице власть слишком сильна, они могут организовать партизанские отряды в отдаленных горных или лесных местностях и постепенно накапливать силы.

Восстания, которые остаются локальными и изолированными, обычно легко подавляются. Но если восстание охватывает несколько районов и к нему присоединяются крестьяне, рабочие и студенты, а эти группы, в свою очередь, устанавливают связь с элитами, сопротивление может оказаться слишком массовым, чтобы власть могла справиться с ним сразу и целиком. Революционные силы могут накапливаться в отдельных местностях, избегая столкновений с силами правительства в одних районах и нанося удары в других. В какой-то момент офицеры и рядовой или сержантский состав могут отказаться убивать собственный народ ради того, чтобы правительство сохранило власть, и тогда дезертирство или распад армии станут сигналом о скорой победе революционных сил.

Четвертый элемент – идеология, предлагающая убедительный и разделяемый всеми нарратив сопротивления, объединяющая недовольство и требования населения и элит, устанавливающая связь между различными группами и способствующая их мобилизации. Идеология может принять форму нового религиозного движения: фундаменталистские религиозные группы, от английских пуритан и до джихадистов, часто находили оправдание мятежам, ссылаясь на аморальность правителя. Идеология может принять и форму секулярного нарратива борьбы с несправедливостью, подчеркивая права и указывая на невинные жертвы злоупотреблений. Это может быть нарратив национального освобождения. Какой бы ни была форма, эффективные нарративы сопротивления подчеркивают чудовищную несправедливость режима, порождая в рядах оппозиции чувство единства и правоты своего дела.

Хотя элиты могут делать акцент на абстрактных понятиях, таких как пороки капитализма или значимость естественных прав, наиболее эффективные нарративы сопротивления опираются также на местные традиции и истории о героях прошлых времен, сражавшихся за справедливость. Американские и французские революционеры приводили в пример революционные истории времен Древней Греции и Древнего Рима. Кубинские и никарагуанские революционеры вспоминали первых кубинских и никарагуанских борцов за независимость – Хосе Марти и Аугусто Сесара Сандино. Исследования выявили интересный факт: чтобы объединять и мотивировать своих сторонников, революционным идеологиям не обязательно предлагать точный план будущего. Напротив, эффективнее всего работают расплывчатые или утопические обещания лучшей жизни в сочетании с подробным и эмоционально убедительным изображением невыносимой несправедливости и неизбежных пороков существующего режима.

Наконец, революции необходима благоприятная международная обстановка. Успех революции часто зависел или от иностранной помощи, поступавшей оппозиции в трудный момент, или от отказа в помощи правителю со стороны иностранной державы. И наоборот, многие революции терпели неудачу или были подавлены интервенцией, направленной на помощь контрреволюции.

Когда совпадают пять условий (экономические или фискальные проблемы, отчуждение и сопротивление элит, широко распространенное возмущение несправедливостью, убедительный и разделяемый всеми нарратив сопротивления и благоприятная международная обстановка), обычные социальные механизмы, которые восстанавливают порядок во время кризисов, перестают работать, и общества переходят в состояние неустойчивого равновесия. Теперь любое неблагоприятное событие может вызвать волну народных мятежей и привести к сопротивлению элит, и в результате этого произойдет революция.

Однако все пять вышеперечисленных условий совпадают редко. Кроме того, их трудно распознать в периоды кажущейся стабильности. Государство может скрывать свое истинное финансовое положение, пока неожиданно не происходит его банкротство; элиты, как правило, скрывают свою нелояльность, пока не возникает реальная возможность для действия; а группы населения, бурлящие от внутреннего возмущения, скрывают, как далеко они готовы зайти. Нарративы сопротивления могут циркулировать в подполье или тайных ячейках; и пока не начинается революционная борьба, часто неясно, будет ли интервенция иностранных государств направлена на поддержку революции или на ее подавление.

Трудности с выяснением того, на что указывает внешняя стабильность – на устойчивое или неустойчивое равновесие, порождают парадокс революций. Задним числом, после того как революция уже произошла, кажется совершенно очевидным, насколько серьезное влияние на финансы правительств и элит оказывали экономические или фискальные проблемы; насколько отчуждены и далеки от режима были элиты; насколько распространены были чувства возмущения несправедливостью; насколько убедительными были революционные нарративы; и насколько благоприятной была международная обстановка. Причины революции можно расписать в таких деталях, что ретроспективно она покажется неизбежной. Однако на самом деле революции оказываются полной неожиданностью для всех, включая правителей, самих революционеров и иностранных держав. Ленин выступил с широко известным заявлением в январе 1917 г., всего за несколько месяцев до падения царского режима, сказав, что «мы, старики, может быть, не доживем до решающих битв этой грядущей революции».

Это происходит потому, что обычно никому не дано предвидеть, когда совпадут все пять условий. Правители почти всегда недооценивают, насколько несправедливыми они выглядят в глазах населения и как далеко они оттолкнули от себя элиты. Если, чувствуя неладное, они запускают реформы, то это нередко лишь усугубляет ситуацию. Революционеры часто недооценивают фискальную слабость старого режима и масштабы поддержки оппозиции. Им все еще может казаться, что борьба займет много лет, несмотря на то, что элиты и военные уже переходят на сторону оппозиции, а старый режим распадается. Вот почему, даже если революции задним числом кажутся неизбежными, обычно их считают невероятными и даже немыслимыми событиями, пока они не начинают происходить на самом деле.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце