URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Лакомб П. Социологические основы истории. Пер. с фр.
Id: 185784
 
329 руб.

Социологические основы истории. Пер. с фр. Изд.стереотип.

URSS. 2014. 360 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-04542-1.
Книга напечатана по дореволюционным правилам орфографии русского языка (репринтное воспроизведение издания 1895 г.)

 Аннотация

Вниманию читателей предлагается книга известного французского историка, социолога и философа Поля Лакомба (1833--1919), в которой предпринята попытка дать научное объяснение исторического процесса. Автор стремится доказать, что установление исторической реальности возможно только при взаимодействии истории с естественными науками. В работе исследуется связь истории с психологией и социологией, описываются психические и социальные причины прогресса, рассматриваются индивидуальный элемент и случайность в истории. Лакомб пытается установить некоторые закономерности в эволюции общества. Основу истории, по его мнению, составляют сознательные действия индивидов; при этом именно психологию он считает ключом к пониманию истории.

Книга рекомендуется историкам, философам, социологам, психологам, всем заинтересованным читателям.


 Оглавление

 Предисловие
 I. Область истории, какъ науки, и ся пределы
 II. Связь между психологией и историей
 III. Человекъ вообще съ точки зрения психологии
 IV. Безотлагательность
 V. Методы истории
 VI. Обзоръ установлений
 VII. Временной или исторический человекъ
 VIII. Различныя степени цивилизации
 IX. Первичная роль богатства
 X. Трудъ, знание и сбережение, какъ условия богатства, и ихъ последствия
 XI. Второе условие: орудия производства
 XII. Главныя открытия и ихъ последствия
 XIII. Психическия и социальныя причины прогресса
 XIV. Индивидуальный элементъ и случайность въ истории
 XV. О законе прогресса
 XVI. О законе прогресса. (Окончание)
 XVII. Органический прогрессъ
 XVIII. Раса и наследственность
 XIX. Историческия задачи
 XX. Предвидение

 Из предисловия

Следуя общепринятой терминологи, мы признаемъ эрудициею такое знакомство съ историею, которое открываетъ въ прошломъ факты, сближаетъ ихъ, устанавливаетъ между ними последовательность и общую связь. Когда такой ученый собралъ факты, принадлежащие къ числу существенныхъ, или, лучше сказать, когда онъ обладаеть слогомъ, его обыкновенно называютъ историкомъ. Это различие однако не имеетъ твердыхъ оснований, потому что задача такого ученого и историка въ сущности одна и та же.

Другое приходится сказать о техъ мыслителяхъ, труды которыхъ признаются историко-философскими. Таковы во Франции Боссюэ, Монтескьё, Тюрго, Кондорсэ, Контъ; въ Англии -- Бокль, Мэнъ; въ Германии -- Лейбницъ, Лессингъ, Шлегель, Краузе. Эти мыслители действительно приняли на себя новую задачу. Они не довольствуются констатированием фактовъ, а стараются вывести изъ нихъ законы, т.е., руководствуясь фактами, устанавливаютъ историческую истину, иначе говоря, -- сходство, представляемое фактами, если на нихъ взглянуть съ известной точки зрения. Такихъ мыслителей, принявшихъ на себя новую задачу, следовало бы называть историками въ истинномъ значении этого слова, избегая названия: философъ, которое мне представляется не вернымъ.

Хотя на первый взглядъ между философиею истории и социологиею существуетъ большая разница, но на самомъ деле она совершенно поверхностна. Монтескьё -- авторъ "Духа законовъ" -- и Спенсеръ сходятся въ основной точке зрения.

Такъ какъ на нашъ взглядъ исторические труды либо посвящены раскрытию реальныхъ фактовъ, либо имеютъ въ виду установление истины, являются либо проявлениями эрудиции, либо историческими или социологическими изследованиями, то мы могли бы везде заменить название истории названием социологии, темъ более, что это последнее название входитъ теперь въ общее употребление. Но мы предпочли сохранить название истории. По причинамъ, которыхъ здесь касаться нечего, социологи до сихъ поръ изучали съ особеннымъ пристрастием дикие и варварские народы. По отношению къ этимъ народамъ они обладаютъ богатымъ запасомъ возможно точныхъ фактовъ. Но когда они доходятъ до цивилизованныхъ, т.е. историческихъ народовъ, ихъ изследования становятся явно неудовлетворительными. Если бы я назвалъ мой трудъ социологическимъ, то вероятно лишился бы сочувствия лицъ, посвящающихъ себя изучению истории въ общепринятомъ смысле этого слова. Между темъ я надеюсь принести своей книгой пользу преимущественно последнимъ.

Я противопоставляю до известной степени историческую реальностъ исторической истине, и поэтому долженъ точнее определить эти два понятия. Обращусь прямо къ примеру.

Ученый устанавливаетъ, что втечение вековъ во Франции существовали люди, приписывавшее себе силу изменять естественный порядок вещей. Такимъ образомъ колдовство можно назвать историческою реальностью. Но вотъ является социологъ. Онъ устанавливаетъ, что не только во Франции, не только у всехъ европейскихъ народовъ, но и у многихъ другихъ существовали также колдуны. Сравнительный методъ приводитъ сл едовательно социологовъ къ установлению факта, что колдовство существовало почти у всехъ народовъ. Составляетъ ли это обобщение только историческую реальность или же оно заслуживаетъ названия исторической истины? Для решения этого вопроса намъ надо прибегнуть къ аналогии, представляемой естественными науками, которыхъ намъ никогда не надо упускать изъ виду. Оне насчитываютъ не мало общихъ выводовъ, равносильныхъ вышеупомянутому положению; но эти выводы не признаются истинами: ихъ называютъ опытными обобщениями. Истиною же называютъ только такие общие выводы, причины которыхъ могутъ быть установлены. Въ этомъ и заключается решение вопроса. Недостаточно установить распространенность колдовства, надо еще выяснить его причины, и тогда только мы будемъ иметъ историческую истину.

Фюстель-де-Куланжъ въ своемъ знаменитомъ труде устанавливаетг на основании безспорныхъ данныхъ существование у грековъ и римлянъ целаго ряда очень для насъ интересныхъ обычаевъ: культа огня и очага, поклонение предкамъ, и исключительно предкамъ мужского пола, безусловной власти родителей надъ детьми и почти безусловной власти мужа надъ женой. Все это также историческая реальность. Спенсеръ намъ разъясняетъ, что аналогичные обычаи существовали или еще существуютъ въ самыхъ различныхъ странахъ, особенно въ Китае; и это -- только историческая реальность, пока причины этихъ обычаевъ не выяснены.

Въ общемъ историческая истина получается путемъ установления исторической реальности, встречающейся въ разное время и у разныхъ народовъ и приведенной въ безспорную связь съ вызвавшими ее причинами.

Отсюда видно, что сперва надо установить историческую реальность. Въ этомъ заключается задача ученаго въ тесномъ смысле. Онъ кладетъ фундаментъ, на которомъ воздвигается историческая истина; отъ него зависитъ следовательно прочность здания; онъ, такъ-сказать, предшествуетъ историку. Его задача прекрасна; но это не значитъ, что такой ученый и историкъ не могутъ соединиться въ одномъ лице: одно и то же лицо можетъ одновременно исполнять обе функции или только одну изъ нихъ. Точно такъ же мы въ одномъ труде можемъ встречать те и другие элементы. Безъ эрудиции нетъ истории, но съ другой стороны безъ истории здание, сооруженное простымъ ученымь, не можетъ считаться оконченнымъ: оно не служитъ основной своей цели, заключающейся въ томъ, чтобы быть обитаемымъ.

Къ чему можетъ служитъ простое здание сырыхъ фактовъ? Какая польза например знать, что македонецъ по имени Александръ одержалъ победу надъ персами въ такомъ-то месте и въ такомъ-то году, или что действительно такой-то риторъ составилъ речъ, ложно приписываемую Демосфену. Этотъ вопросъ имелъ бы только въ такомъ случае серьезное основание, если знание не должно было бы насъ въ конце концовъ привести къ истине или къ душевному волнению (эмоции). Я сейчасъ точнее выясню мою мысль.

Простая ученостъ, помимо исторической точки зрения, не только но представляетъ цены, но даже может стать опасною для умственной жизни человека.

Историческая реальность, какъ предметъ изучения, слишкомъ обширна, даже безгранична. Ее нельзя обнятъ однимъ взглядомъ; местами только выделяются отрывочные черты общей картины, но ихъ покрываетъ тень, которая, можетъ быть, никогда не исчезнетъ. Въ другихъ пунктахъ общия черты уловимы, а еще въ другихъ яркое освещение раскрываетъ нашимъ глазамъ бесконечное обилие частностей. Въ этомъ и заключается опасность...


 Об авторе

Поль ЛАКОМБ (1833--1919)

Французский историк, социолог, философ, литературовед. Занимал пост генерального инспектора библиотек и архивов Франции. Член Парижского социологического общества. Представитель позитивистско-психологического направления в социологии, последователь одного из основоположников социальной психологии Габриэля Тарда. Философские взгляды П.Лакомба были близки идеям видного французского философа-позитивиста Ипполита Тэна.

Согласно концепции П.Лакомба, исторические факты делятся на единичные (события) и повторяющиеся (установления; в их число входят общественные учреждения, а также доктрины, верования, идеи, которые имеют распространение среди группы людей). События могут переходить в установления, когда данное единичное действие многократно повторяется многими людьми. Лакомб пытался установить некоторые закономерности в эволюции общества. Основу истории, по его мнению, составляют сознательные действия индивидов; при этом психология -- ключ к пониманию истории. Лакомб признавал существование "человеческой природы" как извечно данной совокупности потребностей и свойств человеческой личности. Исходя из такого понимания "человеческой природы", он надеялся дать научное объяснение исторического процесса. Наряду с признанием первостепенной роли экономического фактора важнейшее значение Лакомб придавал психологической "потребности заручиться уважением людей" и даже рассматривал историю как процесс борьбы между экономическими интересами и этой потребностью.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце