URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Никитина С.Е. Семантический анализ языка науки: На материале лингвистики
Id: 175939
 
219 руб.

Семантический анализ языка науки: На материале лингвистики. Изд.стереотипное

URSS. 2014. 146 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-04108-9.

 Аннотация

В работе анализируется семантическая структура языка науки. Понятие "язык науки" рассматривается в философско-логическом и лингвистическом аспектах. Исследуется система семантических отношений, участвующих в тезаурусном описании лингвистической терминологии, показаны лингвистические и кибернетические возможности тезаурусного описания.

Книга предназначена для лингвистов-терминологов, лексикографов, исследователей структуры научного знания, специалистов в области информационного поиска и искусственного интеллекта, а также для аспирантов и преподавателей факультетов гуманитарных наук.


 Оглавление

Предисловие ко второму изданию
Введение

ЧАСТЬ I. ПОНЯТИЕ "ЯЗЫК НАУКИ" И СПОСОБЫ ЕГО ОПИСАНИЯ

Глава 1. "Язык науки" как термин философии и лингвистики
 Язык науки в логико-философской интерпретации
 Значения словосочетания "язык науки"
 Проблема теоретического и эмпирического и язык лингвистики
 Язык науки в лингвистическом понимании
Глава 2. Взаимоотношения между философско-логическим и лингвистическим описаниями языка науки
 Соизмеримы ли логические и лингвистические описания?
 Метафора в языке науки как интердисциплинарная проблема
 Терминология как область скрещения логико-философского и лингвистического описаний
Глава 3. Тезаурус как способ описания и представления языка науки
 Пути исследования семантики терминологии
 Тезаурус и его возможности

ЧАСТЬ II. ЯЗЫК ЛИНГВИСТИКИ СКВОЗЬ ПРИЗМУ ТЕЗАУРУСНОГО ОПИСАНИЯ

Глава 4. Семантическая структура лингвистической терминологии
 Тезаурус и единство лингвистики. Способы объективации тезаурусных функций
 Классификация семантических отношений
  Критерии классификации
  Сфера абстрактного-конкретного
  Сфера принадлежности
  Сфера формы и содержания
  Сфера процессуальности
  Сфера тождества и противопоставления
 Тезаурусное описание лексикографической терминологии
  Предварительные замечания
  Тезаурус
Глава 5. Теоретико-лингвистические и информационные возможности тезаурусного описания языка лингвистики
 Тезаурус и словари лингвистических терминов: недостатки и преимущества тезауруса
 Тезаурус как средство связи классификации терминологии с семантической структурой словарных определений
 Тезаурус и проблема сопоставимости лингвистических языков
 Информационный тезаурус как автоматический справочник
 Тезаурус и синтагматика лингвистических текстов
Заключение
Литература

 Предисловие ко второму изданию

В переиздаваемой книге Заключение было представлено виде диалога между ее оппонентом (О) и защитником (З). Попытаюсь высказать свои размышления по поводу ее переиздания в этой же форме.

О.: Зачем ее переиздавать? Книги по терминологии довольно быстро устаревают. Они часто отражают какой-то преходящий период в науке. Вот словари -- другое дело. Они всегда надобятся.

З.: Ваша правда, особенно насчет хороших словарей, -- и спорить не буду. Предлагаемая читателю книга была издана более двадцати лет назад, в 1987 году, а закончена за три года до этого. И, конечно, отражает некие прошедшие этапы и в терминологии как научной отрасли, и в самой лингвистике, которая была материалом исследования, а также методологическим и методическим источником. Немаловажно также, что изменения произошли и в философии науки, в которой выработалось свое понятие языка науки и с которой любое понятийное исследование терминологии необходимо связано. В книге показаны соотношения науковедческого (философского) и лингвистического понятия языка науки. Конечно, за четверть века многое изменилось. Затихли, например, жаркие споры по поводу соотношения теоретического и эмпирического, наблюдаемого и ненаблюдаемого в языке науки, хотя проблемы эти остались и так или иначе сказываются в описании терминов. В книге много, мягко выражаясь, смысловых шероховатостей и недосказанностей. Сейчас о том же самом можно было бы написать по-другому.

О.: Ну вот, и я об этом. Так зачем это переиздание?

З.: Посмотрите на многие современные работы по терминологии или по терминоведению, особенно у молодых диссертантов. Ссылки в основном даны на работы, опубликованные после 2000 года. Создается впечатление, что основные продуктивные идеи в области исследования специальных языков и специальной терминологии были высказаны в последнее десятилетие. Предлагается, например, название когнитивная терминология как обозначение нового направления. Я думаю, что исследование проблемы термина и понятия -- классической проблемы терминологии -- всегда, начиная с тридцатых годов ХХ века, строилось на когнитивном основании, хотя такого слова не употреблялось. Действительно, в основе построения терминологических систем лежит знание, для научной терминологии -- научное знание. Если при исследовании лексической семантики литературного языка или языка народной культуры современные лингвисты глубоко копают неосознанные когнитивные (знаниевые) основания употребления слов, то в терминологии, особенно научной, мы имеем дело с отрефлектированным, осознанным предметным знанием специалиста, объективированным в научных текстах, и это знание дает терминологу возможность выполнить свою работу. Иными словами, терминология всегда была когнитивной, как бы она при этом ни называлась. Достаточно обратиться, например, к работам Т. Канделаки 1960--1970-х годов.

О.: Зато сейчас такие подходы, которые в те годы и не снились! Термин в тексте, в коммуникативной ситуации, то есть в дискурсе, -- какие новые пути это открывает! А фасетные классификации, а фреймы, которые используются при описании терминов, -- это ведь тоже завоевания когнитивной лингвистики!

З.: Опять не спорю. Однако фасетные классификации имеют долгую историю, и в частности, они использовались в 1960--1970-х годах при создании информационных тезаурусов с дифференцированными связями. Эти тезаурусы были ориентированы на так называемый фактографический поиск, из которого постепенно вырастало здание искусственного интеллекта. И это неслучайно: нужно было предельно эксплицировать когнитивные основания семантики находящихся "в работе" языковых единиц. Именно тогда в прикладной лингвистике стали активно использовать фреймы и сценарии, которые несколько позже завоевали большие пространства в разных лингвистических дисциплинах. А в предлагаемой книге схема словарной статьи термина представляет собой разновидность фрейма.

О.: В терминологию вошло понятие концепта в его современном понимании -- это же так важно!

З. А вот тут позвольте высказать сомнение. В те годы, когда писалась книга, концепт и понятие были еще синонимами. Активно разошлись они в последние два десятилетия. Понятие так и осталось "при своем понятии", которое является означаемым термина, а концепт, особенно в лингвокультурологии, приобрел признаки обязательной аксиологичности, завернулся в коннотативные и образные одежды, постепенно терял свои понятийные признаки как стержневые, а также проявлялся в других культурных невербальных кодах. Как это соотносится с предметом терминологии, или терминоведения? Пока ясного ответа нет. Возможно, здесь полезным будет предложенное в обсуждаемой книге понятие "научного обихода", в котором с терминами много чего происходит. В целом же, издание этой книги преследует цель показать на конкретном примере довольно очевидные переклички исследований прошлого и современных описаний языка науки и научных терминов.


 Введение

Название книги может показаться неопределенным: так могла бы называться и книга философа, и книга лингвиста. Действительно, понятия "язык науки" и "семантический анализ" входят в обе области знания и наполнены в них разным содержанием. В данном случае автор -- лингвист, и лингвистический угол зрения определяет способ рассмотрения как собственно лингвистических, так и некоторых логико-философских проблем языка науки. Настоящая работа -- попытка создать соединительный канал между этими двумя мощными потоками исследований.

Как нам представляется, общим объектом философского и лингвистического описания является семантическая структура науки, которая философами рассматривается как логико-понятийный аппарат науки, а лингвистами как сложная языковая структура предельных составляющих науки -- терминов и их взаимосвязей. Материалом для нашего анализа служит язык лингвистики, а методом -- тезаурусное описание. В книге три объекта исследования: язык науки как общенаучное и лингвистическое понятие, тезаурус как лингвистический инструмент описания и язык лингвистики как материал. Рассмотрим эти объекты подробнее.

Можно без преувеличения сказать, что анализ языка науки -- одна из главных проблем науки двадцатого века. Она возникает на скрещении нескольких областей знания и деятельности и связана со сложным комплексом теоретических и практических задач.

Во-первых, проблема языка науки связана с глобальными вопросами о границах могущества науки, ибо вопрос о языке науки "встроен" в вопросы о том, что, как и зачем мы изучаем, насколько достоверно наше знание и с какой точностью, однозначностью и полнотой способен его выразить созданный для этой цели язык.

Есть противоречие между континуальностью знаний и дискретностью языка, которым эти знания выражаются, между непрерывной динамикой мысли и статичной запечатленностью ее в слове, между новым знанием и не успевшим обновиться языком. В. Гейзенберг пишет: "Действительной проблемой, стоявшей за многими спорными вопросами, возникшими в связи с квантовой теорией и теорией относительности, являлся тот факт, что не существовало никакого языка, на котором можно было бы непротиворечиво говорить о новой ситуации. Обычный язык основывался ведь на старых понятиях о пространстве и времени, и только этот язык представлял собой средство однозначной передачи сообщений о расположении приборов и результатов измерений. Но одновременно эксперименты показали, что старые понятия могут быть применены не повсюду (Гейзенберг 1963, 147).

Антиномия знания и языка приводит философов к мысли о том, что наука находится в постоянном споре с языком, возникает вопрос, не являются ли они врагами (Savory, 1953). Вместе с тем не может ли ясность, точность и творческая сила используемого языка быть стимулятором научной мысли? Задавая себе все эти вопросы, мы вступаем в круг проблем философии науки.

Во-вторых, вторая половина двадцатого века -- века кибернетики -- решает проблему формализации научного знания, а следовательно, и проблему формализации языка изложения научных данных. Дело не столько в создании новых символических языков типа языков химии или математики -- их появление всегда обусловлено потребностями самой науки, -- сколько в построении формализованных языков для представления содержания научных текстов в системе искусственного интеллекта, т.е. в разработке способов представления знаний, Здесь возникает комплекс задач, связанных с кибернетической трансформацией языка науки.

В-третьих, проблема языка науки -- это проблема его связи с тем языком, на котором говорит человек и который является первым и вечным источником языка науки. И здесь возникает ряд очень важных проблем, Насколько "оторвался" язык науки от обыденного языка; можно ли делать "переводы" с языка науки на язык бытовых представлений? Как отметил В. Гейзенберг (1963, 141), "для физика возможность описания на обычном языке является критерием того, какая степень понимания достигнута в соответствующей области". Тем более это относится к языку гуманитарных наук.

Язык науки -- это язык повышенной компрессии смысла; думается поэтому, что на обыденный язык уже высказанное научное утверждение можно перевести, увеличив во много раз длину текста; однако сделать новое научное утверждение на бытовом языке нельзя, так как увидеть новые логические связи между единицами знания можно только на том уровне, где есть предварительное абстрагирование и конденсация смысла.

Другая проблема связи с естественным языком -- это влияние языка науки на свой материнский источник. Отмечая общность тенденций в стиле научного языка, объясняемую общностью коммуникативного задания, В.Н. Ярцева задает вопрос: "Может ли развитие научного стиля направлять языки в сторону их сближения?" и отвечает на этот вопрос утвердительно (Ярцева 1975, 92).

Можно продолжать перечислять предельно актуальные проблемы, связанные с языком науки, однако мы укажем свою собственную задачу в этом круге проблем: говоря о языке науки, мы сталкиваемся с тем, что в словосочетании "язык науки" заключено несколько различных значений, что заметил В.М. Лейчик (1979). Поэтому наша задача -- попытаться описать наиболее привычные интерпретации этого понятия с тем, чтобы указать, что же является объектом нашего исследования.

Второй объект исследования -- тезаурус как лингвистический инструмент описания языка науки. Этот выбор объясняется несколькими причинами. Во-первых, за последних два десятилетия отмечается тенденция к лексикографическому представлению лингвистических знаний, достоинства которого подробно описаны Ю.Н. Карауловым (1981). И в этом смысле возникает общелингвистическая проблема: в какой степени тезаурус как особого вида словарь, дискретный парадигматический инструмент со своим метаязыком, может служить лингвистической моделью континуального знания, выраженного в научных текстах? Во-вторых, несомненный тезаурусный "бум" в информатике в связи с созданием информационных систем привел в последние годы к необходимости осознать связь структуры информационных тезаурусов -- как совокупности единиц знания, как классификационной системы -- со структурой, классификационным полем и единицами самой науки, т.е. с ее языком. Стимулом для этого служили практические задачи совмещения разных тезаурусов в интегральных системах и потребность в унификации и стандартизации терминологии. Проблема совместимости тезаурусов оказалась тесно связанной с теоретическим осмыслением соотношения классификаций в информатике и соответствующих науках (Viet 1971; Панова, Шрейдер 1975; Соколов 1977), проблема стандартизации терминологии -- с формальным и математическим моделированием ее логико-семантической структуры (Шелов 1980).

Настоящая работа в ее теоретическом аспекте выросла из первоначально прикладного исследования -- составления информационного тезауруса по лингвистике. Тем самым работа принадлежит к исследованию лингвистических объектов методами, выработанными в прикладной лингвистике и смежных с ней областях, а информационный тезаурус как способ описания становится в ряд с другими прикладными методиками и аспектами, стимулировавшими серию теоретических исследований.

Идея тезауруса, рожденная много веков назад, вторично родилась в прикладных исследованиях второй половины двадцатого века и, по мнению лингвистов, логиков и информатиков (Leska 1971; Караулов 1981; Старченко, Калайджиева 1980), является перспективным способом описания терминосистем.

Задача нашего исследования -- показать, что тезаурус -- способ описания и представления не только терминологии, но и семантического синтаксиса языка науки, что тезаурусная форма является средством связи между логико-философским и лингвистическим описаниями научного языка.

Наконец, третий объект исследования -- язык одной из областей лингвистики (структурная и формальная лингвистика). Выбор в качестве объекта языка лингвистики был обусловлен несколькими причинами:

Язык лингвистики -- это язык науки, в настоящее время бурно развивающейся, соприкасающейся и скрещивающейся со множеством других наук, прежде всего логикой, психологией, математикой, кибернетикой. Язык современной лингвистики, особенно в ее семантических и прикладных областях, буквально "бурлит", переваривая и выплескивая из себя множество разнородных понятий. В этой ситуации любое упорядочение терминологии, любая попытка разобраться в метаязыковой стихии и внести в нее элемент понятийной систематизации имеет безусловный смысл, За последнее десятилетие появилось большое количество работ, стремящихся осмыслить связь лингвистической теории с ее терминологией и указать способы систематизации лингвистических терминов (Кузьмина 1971; Романова 1969, 1971, Aktualue problemy linguistickej terminologie 1976; Шелов 1976; Achmanova 1977, Казыро 1980, Слюсарева 1979, Слюсарева 1983, Словяньска лiнгвiстична термiнологiя 1984, Гвишиани 1986), причем очевидно, что одна из главных проблем -- это фиксация и посильное упорядочение бурных терминологических потоков новых отраслей лингвистики. Так, в двух выпусках "Тетрадей новых терминов" (Тетради новых терминов 1979; 1981) зафиксировано 2722 новых лингвистических термина, в два раза больше, чем содержит словарь общелингвистических терминов Ж. Мунэна (Mounin 1974), Выбранная нами тематическая область, лежащая на пересечении теоретической и прикладной лингвистики, своеобразным способом преломляет в себе устоявшиеся лингвистические понятия, генерирует новые, образуя между ними прочные связи, и может служить интересным объектом понятийно-терминологического исследования.

В области общественных наук лингвистика является образцом того, как надо строить гуманитарную науку, исследующую знаковые системы в синхронии и диахронии. На этот образец ориентируются в настоящее время литературоведение, фольклористика, музыковедение, этнография. Именно в этих областях наблюдается экспансия лингвистических понятий и методов, и лингвисты тем самым становятся ответственными не только перед своей наукой. Так, например, обратившись к современной фольклористике, мы увидим в ней большое количество семиотических и лингвистических понятий (знак, означающее, означаемое, синтагматика, парадигматика). Когда же встал вопрос о разработке информационной системы поиска музыкальных и словесных фольклорных текстов, то оказалось, что сложность задачи во многом обусловлена неопределенностью научных понятий, связанных с выделением единиц фольклорного текста, методами их обнаружения и представления (МААФАТ-1975).

Если считать, что в исследованиях языка науки с помощью тезауруса как лингвистического инструмента должен принимать участие лингвист, то только в исследовании языка лингвистики лингвист может чувствовать себя исследователем-семантиком, а не специалистом в области формальных, "отделочных" работ. Если мы обратимся к современной лингвистике, то увидим, что семантикой какого-либо естественного языка обычно занимается лингвист, для которого этот язык родной, и теоретические работы по семантике основываются прежде всего на материале родного языка даже при прекрасном владении другими языками. Для лингвиста-терминолога, описывающего семантику терминов, родной язык -- язык лингвистики, а не физики, химии или экономики.

Занимаясь семантикой науки о языке, лингвист может обратить всю накопленную технику исследования языка на язык своей науки, к чему призывал еще Дж. Ферс (Firth 1957, 1968). Такие исследования относятся к области внутринаучной рефлексии. Предлагаемая работа принадлежит именно к этому типу.

Итак, весь комплекс рассматриваемых проблем можно было бы назвать "язык науки и наука о языке". Р. Якобсон (1985, 404) писал: "... поскольку наука -- это языковое представление опыта, взаимодействие между имеющимися объектами и языковыми средствами их представления требует контроля над этими средствами, что является предпосылкой существования любой науки. Эта задача требует обращения к науке о языке, науку же о языке в свою очередь следует призвать к расширению границ своих аналитических операций". Направление, в русле которого написана книга, можно назвать лингвистикой науки по аналогии с такими названиями, как философия науки, логика науки.

Книга разделена на две части. Возвращение к рассмотрению возможностей тезауруса во второй части (гл.5) является конкретизацией на лингвистическом материале положений, высказанных в первой части книги (гл. 3).


 Об авторе

Серафима Евгеньевна НИКИТИНА

Доктор филологических наук, главный научный сотрудник Института языкознания РАН. Сфера научных интересов: язык науки, язык фольклора, культура русских конфессиональных групп. В течение ряда лет работала в области информационного поиска и терминологии, результатом этих исследований явилось построение методики тезаурусного описания лингвистической терминологии и ее теоретическое обоснование. Параллельно занималась полевыми исследованиями устной культуры старообрядчества, а затем -- изучением языка и культуры других русских конфессиональных групп -- духоборцев и молокан. Участвовала в десятках экспедиций, в том числе в США, где проводила исследования устной культуры и языковой ситуации среди молокан и старообрядцев США.

С. Е. Никитина -- автор монографий "Тезаурус по теоретической и прикладной лингвистике" (М., 1978), "Семантический анализ языка науки" (М., 1987), "Устная культура и языковое сознание" (М., 1993), "Экспериментальный системный толковый словарь стилистических терминов" (М., 1996; совместно с Н. В. Васильевой), "Дом в свадебных причитаниях и духовных стихах" (М., 2000; совместно с Е. И. Кукушкиной); а также нескольких научных статей.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце