URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Виноградов В.А., Коваль А.И., Порхомовский В.Я. Социолингвистическая типология
Id: 173300
 
215 руб.

Социолингвистическая типология. Изд.4

URSS. 2014. 136 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-04089-1.

 Аннотация

В настоящей монографии делается попытка единообразного описания языковых ситуаций в многонациональных странах на базе типологических параметров. Ставится задача теоретического обоснования социолингвистической типологии, формулируются объекты типологизации, намечаются пути типологического описания языковых ситуаций как внутри стран, так и в более крупных ареалах. Теоретические положения иллюстрируются анализом конкретных языковых ситуаций в странах Африки.

Рекомендуется социолингвистам и филологам других специальностей, социологам, географам, широкому кругу читателей, которых интересует социально-языковая ситуация в многонациональных странах.


 Оглавление

Предисловие ко второму изданию
Введение
Глава I
Язык и общество
 1. Коммуникативная среда (КС)
 2. Социолингвистическое состояние КС
 3. Пути типологизации КС
Глава II
Типология коммуникативных сред
 1. Этническая ситуация КС
 2. Языковая ситуация КС
 3. Внешние факторы
 4. Коммуникативная ситуация КС
 5. Типы КС
Глава III
Генерализация коммуникативных сред
 1. Понятие социолингвистической зоны
 2. Внутренняя социолингвистическая зона
 3. Береговая социолингвистическая зона
 4. Средняя социолингвистическая зона
 5. Общая характеристика социолингвистических зон
Глава IV
Ареальнострановедческий аспект социолингвистической типологии
 1. Социолингвистическое состояние страны
 2. Коммуникативная характеристика традиционных этноязыковых общ ностей в Нигерии
Глава V
Типология коммуникативных сред дисперсионного языка
 1. Общие сведения о фульбе и фулаязычном ареале
 2. Типология фулаязычных сред
 3. Статус языка (ретроспекция и перспективы)
Литература

 Предисловие ко второму изданию

Книга, предлагаемая вниманию читателей, содержит оригинальную модель типологического анализа в рамках макросоциолингвистических исследований. Эта типологическая модель специально ориентирована на максимально сложные и комплексные ситуации, характеризующиеся сосуществованием в рамках исследуемого объекта принципиально различных культурно-исторических парадигм. Соответствующие парадигмы определяются комбинацией социальных, политических, религиозных, культурных, языковых, экономических, административных компонентов. В качестве объекта типологического анализа могут выступать как отдельные государства и их составные части, так и целые регионы и континенты.

В качестве конкретного объекта исследования авторы выбрали один из наиболее сложных, если не самый сложный в современном мире ареал -- Западную Африку. Здесь встретились (или, скорее, столкнулись) восточная и западная культурно-исторические парадигмы. Первая представлена ближневосточной арабо-мусульманской цивилизацией, вторая -- западноевропейской. Причем эта встреча состоялась в результате проникновения обеих парадигм в мир традиционной африканской цивилизации с собственными разнообразными культурными, религиозными, социально-экономическими и политическими традициями, результатом чего стало взаимодействие и смешивание трех различных цивилизационных парадигм.

Поскольку государственные границы являются важнейшим фактором эволюции социально-культурных систем, ситуация оказалась еще более сложной. Дело в том, что современная политическая карта этого региона является непосредственным следствием колониального раздела, логика которого в конкретном случае Западной Африки кардинальным образом не совпала с исторически сложившимися природными, социально-экономическими и этноязыковыми ареалами.

Таким образом, реальные ситуации в рамках отдельных государств Западной Африки оказались исключительно сложными и разнообразными, что и потребовало разработать принципиально новый подход к типологическому анализу. В частности, были впервые введены некоторые операционные понятия и соответствующие термины, ключевое место среди которых занимает понятие коммуникативной среды. Исключительная сложность объекта исследования привела к тому, что предложенная здесь модель типологического анализа может рассматриваться как универсальная для описания сложных этноязыковых ситуаций в условиях неоднородных социокультурных парадигм, в частности для ситуаций, возникающих на постимперских пространствах.

Предложенные в настоящей работе типологические параметры и факторы формирования коммуникативной среды могут быть использованы не только для исследований, ориентированных на социолингвистическую проблематику, но и для анализа политических проблем и конфликтов, в которых этнические, религиозные и языковые составляющие играют существенную роль. Так, один из авторов настоящей книги использовал разработанную здесь модель описания для анализа конфликтных ситуаций в Центральной Азии и Закавказье после распада СССР [см., например: Porkhomovsky V.Ethnicity and language as political factors: a typological study // Bulletin of the Institute of Middle Eastern Studies, International University of Japan. Vol. 8. March 1994. Pp.43--66; Porkhomovsky V.Historical origins of interethnic conflicts in Central Asia and Transcaucasia // Central Asia and Transcaucasia. Ethnicity and conflict. Greenwood Press. Westport. Connecticut; London, 1994. Pp.1--32].

В первом издании (1984) книга вышла под названием "Социолингвистическая типология (Западная Африка)". В настоящем издании снята ссылка на Западную Африку, чтобы подчеркнуть общетипологическую ориентированность исследования и чтобы не порождать у читателя нежелательного впечатления, будто оно замыкается рамками африканистики.


 Введение

"Среда, в которой развивается язык, есть среда социальная".
А.Мейе

Взятое в качестве эпиграфа высказывание выдающегося представителя лингвистического социологизма А.Мейе [Meillet 1921,232] примечательно тем, что в нем однозначно назван локус функционирования и развития языка -- социальная среда. Определяя язык как социальный факт (в дюркгеймовском смысле), Мейе, естественно, искал истоки языковых изменений в конкретных свойствах социальной среды, следуя указанию Э.Дюркгейма на то, что "начало каждого социального процесса, представляющего некоторую важность, должно быть отыскиваемо в устройстве внутренней социальной среды" [Дюркгейм 1899, 99]. В настоящее время тезис о социальной мотивированности языковых изменений последовательно воплощается, например, в исследованиях У.Лабова [Labov 1974], изучающего использование языка в различных социальных группах с целью выяснения живого механизма языкового варьирования и изменения, что, по убеждению Лабова, позволит наиболее адекватно описать и механизм исторических изменений в языке. Это направление исследований, имеющее своим объектом конкретные факты и единицы языка, относится к области микросоциолингвистики. Важность изучения данного аспекта функционирования языка стала сейчас очевидной для широких кругов лингвистов самых разных стран, но этот факт -- отнюдь не открытие середины XX в. Теоретическое обоснование необходимости микросоциолингвистических исследований было дано И.А.Бодуэном де Куртенэ, писавшим о горизонтальном (т.е. диалектном) и вертикальном (т.е. социолектном) расслоении национального языка [Бодуэн де Куртенэ 1963, 74, 91]. Значительное место уделялось социолингвистическому аспекту языковой эволюции и в лингвистической концепции Е.Д.Поливанова, которого можно считать прямым предшественником современных разысканий в этой области. В высшей степени актуально звучат его слова, сказанные полвека назад, о решающей роли "социального субстрата" языка в возникновении языкового варьирования и о смене этого субстрата как об определяющем импульсе языковых изменений [Поливанов 1968, 212].

Однако наряду с областью, названной нами микросоциолингвистикой, современная социолингвистика большое внимание уделяет и проблемам глобального функционирования языков в определенных социальных условиях, и в этом случае сами языки становятся единицами анализа более сложных социально-языковых образований, именуемых языковыми ситуациями, которые составляют главный объект изучения в макросоциолингвистике. В отечественной лингвистике внимание к этому аспекту функционального изучения языка было привлечено Б.А.Лариным еще в 1928 г., когда он, обосновывая важность изучения городских социолектов как третьего круга языковых явлений наряду с литературным языком и диалектами, отметил основную отличительную черту языка города: "Эта черта -- теснейшая взаимная обусловленность двух или нескольких языковых систем, находящихся в распоряжении каждой социальной группы (соответственно индивида) в силу того, что она (или индивид) сопринадлежит одновременно нескольким и разным по охвату коллективам" [Ларин 1928, 64]. В этих словах содержится определение языковой ситуации города, и они по существу вплотную подводят к понятию диглоссии, играющему столь важную роль в современных макросоциолингвистических описаниях.

В связи с различением микро- и макроаспекта в социолингвистическом исследовании приведенное выше высказывание А.Мейе может быть примечательно еще в одном отношении. Дело в том, что в послесоссюровской лингвистике термин "langage" обрел особую значимость благодаря вхождению в трихотомию Соссюра "langage -- langue -- parole". Правда, сам Мейе не акцентрирует терминологического различия между langage и langue, употребляя их вперемежку, тем не менее данный тезис можно осмыслить именно в плане указанной трихотомии. В этом случае он приобретает новое, социолингвистическое звучание, ибо langage можно трактовать как одну из ипостасей языка, связанную с его коммуникативной природой. Иными словами, langage -- это язык как социальный (коммуникативный) феномен в отличие от langue -- языка как идеального феномена (система sui generis) и parole -- языка как материального феномена (речь). Социолингвистика, ориентированная на языковой макрокосм, имеет дело прежде всего с langage в отличие от микросоциолингвистики, оперирующей с parole, и от собственно лингвистики, изучающей langue. Имея в виду эти несколько упрощенные противопоставления, сосредоточим внимание на языке как социолингвистической данности.

Два последних десятилетия характеризуются значительным повышением интереса к описанию языковых ситуаций, понимаемых как "совокупность языков, подъязыков и функциональных стилей, обслуживающих общение в административно-территориальном объединении и в этнической общности" [Никольский 1976, 79--80]. Надо сказать, что понятие ситуации в социолингвистике в целом не однозначно; оно варьируется в соответствии с микро- или макроаспектом исследования. К.Жермэн, посвятивший анализу этого понятия специальную монографию, определяет ситуацию, вслед за Л.Прието, как "совокупность фактов, известных говорящему и слушающему в момент речи" [Germain 1973, 26]. Совершенно ясно, что в данном случае имеется в виду то, что можно назвать внеязыковым контекстом или речевой ситуацией, и это понятие, центральное для микросоциолингвистического исследования, ориентированного на parole, коренным образом отличается от понятия языковой ситуации в макросоциолингвистике. В связи с такой омонимичностью термина "ситуация" можно говорить также о различении его прагматических и социолингвистических коннотаций.

Отличительная черта ряда обобщающих исследований, появившихся в этот период в области микросоциолингвистики, -- это отчетливо выраженная типологичность, что проявляется в стремлении дать классификацию социолингвистических типов языков и типологию самих языковых ситуаций. В зарубежной социолингвистике это отражено, например, в работах У.Стюарта, Ч.Фергюсона, Дж.Гамперца, Дж.Фишмана, X. Клосса, Э.Хаугена, Д.Хаймса; в советской лингвистике проблемы построения социолингвистической типологии обсуждаются в работах Ю.Д.Дешериева, Л.Б.Никольского, В.А.Аврорина, А.Д.Швейцера, Г.В.Степанова. Подробный обзор этих исследований не входит в нашу задачу, и мы будем обращаться к отдельным положениям тех или иных ученых по ходу дела при обсуждении узловых вопросов построения социолингвистической типологии.

Социолингвистическая типология имеет много точек соприкосновения с этнолингвистической типологией, и порой сферы этих дисциплин не расчленяются в исследованиях, посвященных вопросам внешней обусловленности языковых явлений. Границы между ними действительно не всегда четки, поскольку в социо- и этнолингвистике внеязыковой субстрат языка (диалекта, стиля) может быть один и тот же -- этническая группа. Трудности разграничения социального и этнического явственно ощутимы при описании традиционных обществ, подобных африканским, о чем ниже будет говориться особо. В целом можно сказать, что этнолингвистическая проблематика ориентирована прежде всего на языковое выражение особенностей этнической духовной культуры, и в лингвистической традиции этот аспект исследования известен довольно давно как соотнесение истории языка с историей народа. "Язык, обычаи и право представляют собою неразрывно связанные друг с другом проявления совместной жизни людей", -- писал В.Вундт [1912, 66].

Социолингвистическая проблематика в отличие от этнолингвистической ориентирована на языковое выражение различий между группами (слоями, классами), выделяемыми на основе демографических и социальноэкономических характеристик в пределах некоторой этнической единицы или совокупности таких единиц. Но поскольку духовная культура есть в конечном счете производное от социально-экономического (и политического) уклада общества, этнические и социальные параметры общества оказываются тесно взаимосвязанными, и только переплетение (подчас весьма сложное) этнолингвистических и социолингвистических характеристик в рамках единой лингвоэкологии позволяет представить полную картину функциональной жизни языка. В практике лингвоэкологических описаний внешне сходные языковые факты нередко следует относить к разным рубрикам (этнолингвистической или социолингвистической), при том что это отнесение может быть и условным. Так, принцип именования людей у того или иного народа отражает, вообще говоря, определенные черты этнической культуры (хорошее представление об этом этнолингвистическом явлении дает исследование А.Тьеру [Tierou 1977]), но в пределах такой этнически мотивированной системы возможны социально обусловленные варианты, относящиеся уже к ведению социолингвистики (например, характер именования детей в семье вождя или у аристократической элиты может быть отличным от "простонародного"). Прозвища, даваемые друг другу представителями разных каст [ср.: Suseendirarajah, 1978], представляют собой не что иное, как соционимические маркеры, т.е. социолингвистический факт в такой же мере, в какой кастовая дифференциация общества есть факт типично социальный, отражающий социально-экономические отношения в обществе (но в тех случаях, когда в основе кастовой дифференциации присутствует этнонациональный момент, мы наблюдаем неразделимое переплетение этнического и социального). Напротив, наличие в корпусе этноса так называемых тайных обществ, соотнесенных с отправлением определенных автохтонных культов, есть факт этнической культуры, и соответствующие им языковые особенности принадлежат сфере этнолингвистики (ср., например, особые культовые языки то и лаби в ареале адамауа, описанные Г.Тессманом и представляющие значительные трудности с определением их генетической принадлежности [Tessmann 1931]).

Предлагаемая в настоящей работе типология в своих определяющих чертах является социолингвистической, однако при ее построении нельзя избежать обращения к тем или иным этнолингвистическим характеристикам, которые бывают не менее существенны, чем социолингвистические, для выяснения своеобразия конкретных языковых ситуаций и для разработки общей теории их типологизации.

Следует отметить, что оживление интереса к социолингвистической проблематике, и в частности к функциональной таксономии языков, обусловлено не умозрительными поисками теоретической стройности, а чисто практическими задачами национального и языкового строительства, с которыми столкнулись молодые независимые государства, и прежде всего развивающиеся страны Африки и Азии. Актуальность языковых проблем в этих странах, выражающаяся в обосновании выбора государственного языка и развитии национальных литературных языков, обязана своей остротой этноязыковой гетерогенности населения большинства развивающихся стран, что особенно характерно для Африканского континента. Положение осложняется также неизжитыми последствиями языковой политики колониального прошлого, о которых будет говориться в следующих разделах.

Развиваемая в настоящей работе точка зрения на содержание и структуру социолингвистической типологии базируется на фактических данных, касающихся Западной Африки. Это, однако, не означает, что предлагаемая типология имеет сугубо западноафриканскую специфику. Напротив, она мыслится как построение, применимое (возможно, с соответствующими модификациями) к любому региону земного шара, тем более что вряд ли где найдется ситуация намного сложнее, чем именно в странах данной части Африканского материка.

Типологический подход не является единственным мыслимым подходом в социолингвистике. По аналогии со структурно-генетическим изучением языков, которым занимается сравнительно-историческое языкознание, можно говорить об их функционально-генетическом изучении в рамках "социолингвистической компаративистики". Такой ракурс исследования предполагает выяснение функциональной истории как отдельных языков, так и групп родственных языков с возможной реконструкцией их праэрготипа (понятие эрготипа, т.е. совокупности социолингвистических характеристик, параллельно понятиям тектотипа как совокупности типологических и генотипа как совокупности генетических характеристик языка [подробнее см.: Виноградов 1982]). Разумеется, между функционально-генетическим и структурно-генетическим подходом не может быть полной аналогии, поскольку последний базируется на системе регулярных формально-семантических соответствий, чего нет в сфере социолингвистических характеристик, и это чрезвычайно затрудняет ретроспективное изучение языка как langage. История языка как функциональной системы -- это в сущности история его экосистемы (о понятии экологии языка см. в гл.I), воссоздать которую гораздо труднее, чем историю языка как langue. Поэтому при возможной перспективной постановке социолингвистических проблем в историко-генетическом аспекте реальное исследование их остается по преимуществу и по необходимости типологическим.

Несмотря на довольно значительное число работ, где предлагаются либо отдельные фрагменты социолингвистической типологии, либо ее общие контуры, говорить о ее существовании пока рано. Настоящее исследование в этом отношении также должно рассматриваться как предварительное, и предлагаемая ниже модель требует последующей доработки (общие контуры этой модели были определены в работе: [Koval et aI. 1975]).

Всякая типология есть в сущности классификативное построение, предполагающее в качестве исходной базы наличие объектов, подлежащих типологизации, и набора признаков, задающих таксономическое пространство. При этом, в зависимости от характера исследуемых объектов, различаются два основных вида лингвистической типологии: 1) структурная типология, имеющая в качестве объектов единицы и категории языка как langue, и 2) функциональная типология, имеющая в качестве объектов функции единиц языка в соотнесении с внеязыковым контекстом (прагматика и микросоциолингвистика) и функции языка как langage в соотнесении со структурой социальной среды его использования (макросоциолингвистика). В сфере типологии речи границы между двумя видами типологии могут размываться, так что типология, ориентированная на parole, может склоняться либо к структурному, либо к функциональному типу, смотря по тому, в каком направлении смещаются исследовательские акценты. Так, при фокусировке внимания на операции альтернативной селекции, т.е. выбора стилистического (регистрового) варианта в зависимости от внутреннего и внешнего контекста речевого акта, типология речи тяготеет к функциональному типу; при фокусировке внимания на операции комбинации, т.е. на синтагматической реализации парадигматических единиц, типология речи (ориентированная в этом случае на соотношение варианта и инварианта) тяготеет к структурному типу.

Обсуждаемая ниже социолингвистическая типология принадлежит к классу функциональных макротипологий, и в той мере, в какой она является типологией, она должна обладать общими свойствами всякой лингвистической типологии. Именно разработка аппарата типологизации в макросоциолингвистике и составляет главную цель настоящей работы. Следовательно, говоря о социолингвистической типологии, мы должны прежде всего определить, что является исследуемым объектом, а затем предложить набор параметров, описывающих и классифицирующих данный объект в ряду ему подобных, и указать возможности генерализации полученных классификативных описаний.


 Об авторах

Виктор Алексеевич ВИНОГРАДОВ

Доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент РАН, директор Института языкознания РАН. Область научных интересов -- теория языка, типология, фонология, африканские языки. Имеет более 200 публикаций. На протяжении 25 лет читает лекции в вузах Москвы и других городов России.

Антонина Ивановна КОВАЛЬ

Кандидат филологических наук, с 1971 г. работает в отделе африканских языков Института языкознания РАН, ведущий научный сотрудник. Исследователь языков и культур Западной Африки, более специально -- языка пулар-фульфульде и культурных традиций народа фульбе. В сферу научных интересов входят описательное и типологическое языкознание, социолингвокультурология, устные и письменные формы словесности.

Виктор Яковлевич ПОРХОМОВСКИЙ

Доктор филологических наук, главный научный сотрудник Института языкознания РАН, профессор ИСАА при МГУ им. М.В.Ломоносова. Сфера научных интересов: семито-хамитское (афразийское) сравнительно-историческое языкознание, этнолингвистика и социолингвистика. Опубликовал более 150 научных работ, постоянно выступает с лекциями и докладами по приглашению ведущих университетов и научных центров Франции, Германии, Италии, Англии, Нидерландов, Бельгии, Австрии и других стран.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце