URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Асмус В.Ф. Философия и эстетика русского символизма
Id: 166709
 
131 руб.

Философия и эстетика русского символизма. Изд.2

URSS. 2013. 88 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-03409-8.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается книга выдающегося отечественного философа В.Ф.Асмуса (1894--1975), в которой исследуются философские и эстетические проблемы русского символизма --- поэтического течения рубежа XIX--XX веков. Автор на основе произведений крупнейших представителей этого направления --- Андрея Белого, Вячеслава Иванова, Александра Блока --- рассматривает символизм как многостороннее явление культуры, охватывающее в числе прочего философию, эстетику и даже политику, оказавшее огромное влияние на литературу и искусство последующих поколений. В книгу также вошла работа В.Ф.Асмуса о философских идеях в творчестве великого русского поэта М.Ю.Лермонтова.

Для философов, литературоведов, культурологов, всех заинтересованных читателей.


 Содержание

ФИЛОСОФИЯ И ЭСТЕТИКА РУССКОГО СИМВОЛИЗМА

I.  ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИЦО РУССКОГО СИМВОЛИЗМА
II.  ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ РУССКОГО СИМВОЛИЗМА
III.  КРУШЕНИЕ ФИЛОСОФСКИХ И ЭСТЕТИЧЕСКИХ ИДЕЙ СИМВОЛИЗМА
Литература
КРУГ ИДЕЙ ЛЕРМОНТОВА
Примечания
Литература

 Философия и эстетика русского символизма (отрывок)


I. ПОЛИТИЧЕСКОЕ ЛИЦО РУССКОГО СИМВОЛИЗМА

Русский символизм выступил на рубеже XIX--XX веков одновременно и как художественное -- поэтическое -- течение, и как течение философское, и как особое направление эстетики. Во всех этих разнообразных своих проявлениях символизм обнаружил определенное общественно-политическое лицо, представляя собой один из видных фактов общественно-политического развития и расслоения русской буржуазной интеллигенции XX века. Общественно-политическое содержание символизма не менее сложно, чем его философское или художественное содержание. Даже на внешний взгляд символизм не представляет единства, распадается на группы, а иногда осуществляется в деятельности отдельных, не склонных к участию в литературных объединениях и группировках лиц.

Насколько сложен символизм, видно из судьбы, постигшей виднейших его представителей в эпоху Великой социалистической революции. Одни из вождей символизма как например Мережковский, стали политическими эмигрантами, злейшими врагами победившего революционного народа. Другие, как например Андрей Белый и Максимилиан Волошин, приветствовали революцию как факт социального и политического освобождения народа, но остались чужды и даже враждебны философским и научным основам революционного мировоззрения революционного класса. Третьи, как Блок, не только радостно встретили бурю социалистической революции, но нашли в себе мужество открыто порвать с теми кругами буржуазной интеллигенции, которые видели в Октябрьской революции "разрушение цивилизации" тянули символистов в стан контрреволюции. Четвертые, как например Валерий Брюсов, не только приняли Октябрьскую революцию как событие всемирно-исторического значения, уничтожающее общество эксплуататоров, призывающее к жизни и творчеству миллионы трудящихся, но решились претворить свою идейную оценку события в практическое действие, вступили в ряды партии рабочего класса -- партии большевиков. И все эти люди числились когда-то в одном течении, носившем общее название.

Не менее сложны и идейные -- теоретические, философские, эстетические -- корни и источники русского символизма. Философы и эстетики символизма не в большей степени однородны, чем его публицисты и политические писатели. Одни, как Бальмонт, исходили из бесформенных, бледных и пустоватых теософических мечтаний, не заслуживающих названия теории и философии. Другие, как Валерий Брюсов, чуждались теоретической философии и вырабатывали собственные эстетические принципы через изучение искусства и критики западных, главным образом французских, символистов, восходивших своими корнями к французскому же и -- отчасти -- немецкому философскому и эстетическому романтизму. Третьи, как Мережковский, черпали теоретические основы из философско-исторических, эсхатологических и христологических схем, антитез, сопоставлений и параллелей. Четвертые, как Вячеслав Иванов, искали теоретической опоры в философии и эстетике античного мира, преломленной через истолкование Фридриха Ницше, а также в эстетике немецкого идеализма и -- особенно -- романтизма. Пятые, как Андрей Белый, порывисто и страстно переходили от одной философской школы к другой, от Владимира Соловьева к Канту и Вагнеру, от Канта к Шопенгауэру, от Шопенгауэра к Ницше, от Ницше к оккультизму и антропософии Рудольфа Штейнера. Шестые, как Блок, скептически относились ко всякому абстрактному теоретизированию и предпочитали строить свое понимание искусства, опираясь на непосредственные впечатления личной и общественной жизни, на личный художественный и общественный опыт.

Все это сложное, представленное большим кругом лиц, в том числе несколькими очень крупными художественными дарованиями, течение необычайно поучительно отражало в своем развитии сложные противоречия общественной жизни России XX века. В идейной эволюции символизма отобразились и русско-японская война, и богатейший событиями период революции 1905 года, и реакция, последовавшая за подавлением революции, и империалистическая война, и Октябрь. На всех этих этапах своего развития, отражавших этапы классовой борьбы, потрясавшей великую страну и составлявшей основное историческое содержание ее существования, символизм, несмотря на беспрерывно происходившее в нем внутреннее расслоение, внутреннюю борьбу его групп и фракций, отколы отдельных лиц, сохранял некоторое основное единство, которое позволяет говорить о нем, как об определенном течении русского искусства XX века.

Определить основной идейный центр этого течения не так-то легко. Какие авторы, какие литературные группы, какие издания, какие теоретические настроения, в какой период их развития представляли идейное лицо символизма? Что ближе к идейной сущности символизма: эстетическое мировоззрение Брюсова, или философско-теософические, эстетические и литературоведческие работы Андрея Белого, или статьи Блока о русской интеллигенции? "Новый путь", или "Весы", или "Факелы"?

Мы не думаем полностью решить этот вопрос в небольшой работе, нами здесь предлагаемой. Но мы полагаем, что определить направление, в каком следует искать решение задачи, в настоящее время уже возможно.

Одна из крупных ошибок историко-литературного анализа, допущенных в отношении символизма, состоит в том, что символизм часто определяли как течение исключительно художественное, сравнительно далекое от общественной жизни и борьбы. Общественные позиции символистов не раз определяли как позиции людей, которые искусством, прелестью рифмы, энергией художественного изобретательства пытались оградиться от жизни, от ее актуальных общественно-политических проблем. В символизме часто пытались усмотреть явление деградирующей художественной культуры, для которого все культурные проблемы превращаются в проблему искусства, а все проблемы искусства -- в проблемы формы.

В этом понимании символизма бесспорно правильно отразился один из результатов идейного развития символизма, но никак не его сущность. Действительно, от теоретических -- литературоведческих -- работ символистов до теорий литературного формализма, выступившего в первые годы империалистической войны, тянется прямая генетическая, хотя и не единственная нить. Напрасно в свое время теоретики формализма пытались представить дело так, будто русский формализм возник, как реакция против идеалистических и мистических учений символизма, как стремление противопоставить априорным умозрительным построениям позитивное истолкование реальных фактов искусства. Повышенный интерес к "фактам искусства" и прежде всего к такому "факту" его, каким является форма, бесспорно чрезвычайно характерен для символизма. Влияние работ Андрея Белого и -- отчасти -- Валерия Брюсова на возникновение формалистических методов литературоведения -- неоспоримый и, кажется, уже никем серьезно не оспариваемый факт. Ниже будет показано, что этот факт -- не случайность и что в самой сути символизма были заложены черты, которые должны были вести теорию символистов по склону формализма.

И все же эти черты -- производные, не выражающие подлинной природы символизма. Природа же эта состоит в том, что русский символизм возник как течение, поставившее своей задачей разрешение не одних только формально-художественных, но в первую очередь практических -- философско-исторических, этических, общественно-политических -- задач. По разъяснению Андрея Белого -- разъяснению, особенно знаменательному именно потому, что Андрей Белый был автором знаменитых статей о формальном строении русского стиха, -- художественные формы -- "лишь эманация человеческого творчества; идеал красоты -- идеал человеческого существа; и художественное творчество, расширяясь, неминуемо ведет к преображению личности" (3, 10). "Правы законодатели символизма, -- писал тот же Андрей Белый, -- указывая на то, что последняя цель искусства-пересоздание жизни. Последняя цель культуры -- пересоздание человечества; в этой последней цели встречается культура с последними целями искусства и морали; культура превращает теоретические проблемы в практические" (3, 10).

Взгляд этот на искусство и культуру, оформленный Андреем Белым в понятиях неокантианской "теории ценностей", имел, однако, отнюдь не теоретическое только происхождение: он был внушен символистам поколения Андрея Белого всем ходом развития русской жизни. В годы, предшествовавшие первой русской революции, основная задача, сознававшаяся огромными массами людей, состояла действительно в "пересоздании жизни", точнее говоря, в революционном изменении общественного строя огромной страны, заживо придавленной гниющим колоссом самодержавия и буржуазно-помещичьим гнетом.

Философско-религиозные, философско-эстетические формулировки о "пересоздании жизни" были не чем иным, как идейной перелицовкой, при помощи которой писатели-символисты осознавали для себя те самые задачи, которые, отнюдь не в таком трансформированном виде, ставили перед собой более широкие круги буржуазной интеллигенции накануне революции 1905 года. Ход первой революции, с беспощадной трезвостью разоблачавшей истинный классовый политический смысл всех формул, лозунгов, программ и теорий, неумолимо вел к тому, что неясные фразы о "пересоздании жизни" должны были наполниться конкретным содержанием. Такие события, как поражение в Маньчжурии, 9 января, всеобщая забастовка, Московское восстание, требовали более ясного и конкретного ответа на вопрос, в чем должно было, по представлению символистов, состоять провозглашенное ими, как неотложная задача, "пересоздание жизни". Символизм должен был раскрыть политический смысл своей "философии культуры" и "эстетики". Наиболее полно смысл этот был раскрыт символистами в ряде статей, рецензий и заметок, напечатанных в журнале "Весы" за 1904--1909 годы. "Весы" были центральным органом символистов, средоточием их лучших литературных и публицистических сил в наиболее важные годы литературной истории символизма, в наиболее критические годы расслоения буржуазной интеллигенции.

Внимательное изучение содержания "Весов" сразу обнаруживает ошибочность версии, представляющей символизм сугубо эстетическим чуть ли не аполитичным литературным движением. Изучение это представляет огромный политический интерес. "Весы" -- не только художественный, но и публицистический орган русского буржуазного искусства эпохи первой революции и реакции, представленный талантливыми поэтами, прозаиками, критиками и теоретиками. Формация русского символизма, в лице Андрея Белого, Валерия Брюсова, Вячеслава Иванова, Эллиса, выступала, как определенное общественно-политическое течение в литературе. Эти поэты и теоретики были вместе и публицистами, политическими писателями. Их журнал быстро, чувствительно и в определенном классовом смысле реагировал на политические события и явления современности.

Начиная с самых первых книжек журнала и вплоть до последней, вышедшей в конце 1909 года, "Весы" были не только эстетическим, но и боевым публицистическим органом. В критических статьях, в рецензиях, в библиографических заметках "Весы" откликались не только на факты литературной и художественной жизни, но также и на события жизни общественной и политической. На протяжении шести лет своего существования журнал "Весы" великолепно отражал, а во многих отношениях даже упреждал эволюцию русской буржуазной интеллигенции.

Русский буржуазный либерализм -- в силу условий исторического развития классовой борьбы в России и хода революции 1905 года -- сложился, развивался и действовал, как движение реакционное, антидемократическое и контрреволюционное. Литературным изложением и саморазоблачением сущности политического направления буржуазного либерализма в публицистике оказался знаменитый сборник "Вехи". "Для современной эпохи, -- писал В.И.Ленин в своей статье "О "Вехах"", -- характерно то, что либерализм в России решительно повернул против демократии..." (1, 19, 172).

Литературным -- эстетическим, критическим и поэтическим -- саморазоблачением той же, по сути антидемократической, сущности буржуазного либерализма в искусстве оказался журнал символистов "Весы". Редакторы, идеологи и авторы "Весов" далеко не ограничивались изложением своих взглядов по вопросам поэзии и искусства. Они писали о русской революции и конституции, об интеллигенции, о пролетариате, о большевиках, о демократии, о свободе слова и т.д. Они пытались на страницах своего журнала осуществить переоценку всей истории русской литературы и литературной критики. Они вели яростную кампанию против одних писателей и прославляли других.

Мемуары Андрея Белого -- сознательно или бессознательно -- скрадывают, скрывают, затушевывают всю эту, порой чрезвычайно темпераментную, острую и целеустремленную, контрреволюционную по сути борьбу русского символизма. Мемуары эти превратно изображают и ту крупную роль, которую сам Белый играл в "Весах" и во всем развитии символизма...


 Об авторе

Валентин Фердинандович Асмус (1894--1975)

Выдающийся российский философ, доктор философских наук, профессор Московского государственного университета им.М.В.Ломоносова, лауреат Государственной премии СССР, действительный член Международного института философии в Париже, заслуженный деятель науки.

Окончил историко-филологический факультет Киевского университета. С 1919 г. вел научно-исследовательскую и педагогическую работу. Автор более 200 книг и статей по вопросам философии, логики, эстетики и теории культуры. Работы В.Ф.Асмуса переведены на немецкий, французский, английский, испанский, итальянский, польский, словацкий, китайский, японский, венгерский, финский и другие языки.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце