URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Спенсер Г. Научные основания нравственности: Данные науки о нравственности. Пер. с англ.
Id: 166298
 
373 руб.

Научные основания нравственности: Данные науки о нравственности. Пер. с англ. Изд.3

URSS. 2013. 336 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-01411-1.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается книга выдающегося английского философа и социолога Герберта Спенсера (1820--1903), оказавшего огромное влияние на интеллектуальную атмосферу Старого и Нового Света. Данная работа составила часть главного труда всей жизни автора --- "Системы синтетической философии", своеобразной энциклопедической системы всех научных знаний. В этом труде, состоящем из отдельных книг, посвященных различным областям науки, автор доказывает, что эволюция есть неотъемлемая черта окружающего мира и наблюдается не только во всех областях природы, но и в науке, искусстве, религии и философии.

В настоящую книгу вошла первая часть "Научных оснований нравственности", в которой автор делает обзор поведения живых существ в процессе его развития, исследует вопросы эгоизма, альтруизма, компромисса и др., определяет предмет и область исследования этики. Вторая и третья части, в которых исследуются идеи, чувства и понятия, составляющие этику, в том числе этику индивидуальной жизни, опубликованы отдельной книгой (М.: URSS, 2011).

Книга адресована философам, социологам, историкам и методологам науки, а также широкому кругу читателей, интересующихся как проблемами этики, так и наследием одного из великих мыслителей XIX века.


 Содержание

Задача этики. (Вступит. очеркъ къ русскому переводу)
Глава I. Поведенiе въ общемъ смысле
Глава II. Развитiе поведенiя
Глава III. Хорошее и дурное поведенiе
Глава IV. Средства судить о поведенiи
Глава V. Взглядъ съ физической точки зрееiя
Глава VI. Взглядъ съ бiологической точки зренiя
Глава VII. Взглядъ съ психологической точки зренiя
Глава VIII. Взглядъ съ соцiологической точки зренiя
Глава IX. Пояенительныя и критическiя замечанiя
Глава Х. Относительность страданiй и удовольствiй
Глава ХI. Защита эгоизма противъ альтруизма
Глава XII. Защита альтруизма, противъ эгоизма
Глава ХIII. Разбирательство и компромиссъ
Глава XIV. Окончательное соглашенiе
Глава XV. Абсолютная и относительная этика
Глава XVI. Область этики
Дополненiе. Примиренiе

 Задача этики (из вступительного очерка к русскому переводу)

Совокупность актовъ, производимыхъ темъ или инымъ индивидомъ, называется его поведенiемъ.

Таково общее определенiе, прочно и безспорно установившееся не толъко въ науке, но и въ инертныхъ массахъ современнаго общества. Однако, вотъ вопросъ: какiе именно акты индивида входятъ въ понятiе о его поведенiи, -- все-ли безъ исключенiя, или-же только некоторые?

Можно принять за аксiому, что все акты волевые, т.е. начинаемые и прекращаемые такъ или иначе волею индивида, всецело должны быть включены въ понятiе о его поведенiи; при этомъ безразлично, являются-ли эти акты сознательною-ли, чувственною-ли реакцiею на внешнее или внутренее ощущенiе. Этого рода акты столь тесно связаны съ психической деятельностью человека и такъ строго подчинены его воле, что трудно исключить какiе-бы то ни было изъ нихъ въ понятiи о его поведенiи.

Но съ другой стороны, психическая природа индивида реагируетъ иногда на внешнее или внутреннее раздраженiе помимо его води, -- инстинктивно; такого рода акты, инстиктивные, очевидно, должны быть исключены изъ понятiя о поведенiи индивида, какъ выходящiе изъ пределовъ его воли.

Такое разрешенiе вопроса объ актахъ, составляющихъ собою понятiе о поведенiи человека, кажется, на первый взглядъ весьма простымъ и вполне определеннымъ. Но далеко не такъ простъ и и удоборазрешимъ этотъ вопросъ, если мы подойдемъ къ нему поближе и глубже его проанализируемъ.

Не следуетъ упускать изъ виду, что каждый актъ, будь онъ сознательный, чувственный или инстинктивный, имеетъ, независимо отъ своей сущности, более или менее длинный, рядъ причинности; такимъ образомъ, всякiй актъ, какъ-бы онъ ни казался элементаренъ, является естественнъшъ следствiемъ целой цепи актовъ, свершенныхъ ранее, если не самимъ индивидомъ, то предшествовавшими ему поколенiями. Съ такой точки зренiя, каждый актъ представляютъ собой окончательный результатъ алгебраическаго многочлена, въ составъ котораго включаются, какъ психо-физiологическiе, физическiе, химическiе и т.д. законы, такъ и свободная воля человека; окончательный резулътатъ, очевидно, зависитъ отъ самыхъ членовъ и отъ той или иной ихъ комбинацiи.

Поэтому-то ни о какомъ акте нельзя судить исключительно по его сущности; ни въ какомъ случае не следуетъ разсматривать его независимо отъ той цепи причинности, въ которой онъ стоитъ, какъ выводъ и какъ одинъ изъ элементовъ для последующихъ выводовъ, -- какъ следетвiе и какъ одна изъ причинъ для будущихъ следствiй.

Переходя къ анализируемому вопросу, мы точно также не должны упускать изъ виду, что если въ данноыъ акте и не учавствуетъ воля индивида, то изъ этого вовсе не следуетъ, чтобы она не входила, какъ одинъ изъ членовъ, въ цепь причинности, результатомъ (выводомъ) которой является разбираемый актъ; а потому въ актахъ, даже чисто-инстинктивныхъ, зачастую играетъ роль деятеля, отъ котораго зависитъ ихъ начало и прекращенiе, воля человека, еели не въ прямомъ смысле, не по отношенiю къ ихъ сущности, то во всякомъ случае относительно некоторыхъ членовъ бъ данной цепи причинности, измененiе которыхъ, подчиненное воле человека, более или менее радикально изменило-бы и самые акты.

Заурядные, обыденные примеры легко и наглядно поясняютъ такое соображенiе.

Рвота, какъ это бываетъ въ большинстве случаевъ, порождается чисто-физiологическими причинами и никогда не зависитъ отъ воли индивида недосредственно; но, съ другой стороны, несмотря на положительную инстинктивность этого акта, индивидъ всегда можетъ, по произволу, какъ вызвать въ себе рвоту свершенiемъ волевыхъ актовъ, результатомъ которыхъ она является, такъ и остановить ее, создавая своею волею соответствующiя причины.

Даже такой актъ, какъ усиленное серцебiенiе въ припадке аневризма, и тотъ не выходитъ изъ пределовъ воли; во-первыхъ, является возможность прекратить или ослабить въ данномъ случае сердцебiенiе при содействiи техъ или иныхъ меропрiятiй, во-вторыхъ, точно также, помощью соответствующихъ меропрiятiй, можно довести организмъ до аневризма. Правда, въ данномъ случае цепь причинности очень часто заходитъ за начальный пределъ жизни индивида и потому не лежитъ исключительно въ границахъ его воли, но все-же эта цепь не выходитъ изъ области воли предшествовавшихъ ему поколенiй.

Такимъ образомъ, мы пришли путемъ анализа къ тому выводу, что во всякомъ акте, какимъ-бы онъ ни былъ по своей психической природе, непременно участвуетъ воля человека, -- если не даннаго индивида, то предшествовавптихъ ему поколенiй. Следователъно, разсматривая акты индивида не только въ ихъ сущности, но и въ строгой последовательности той психо-физiологической цепи причинности, въ составъ которой они входятъ, какъ причина и следствiе одновременно, мы должны отнести въ область поведенiя даннаго индивида и ту сторону инстинктивныхъ актовъ, цель причинности которой лежитъ не выше начальнаго предела его жизни; исключая, такимъ образомъ, изъ понятiя о поведенiи индивида ту сторону инстинктивныхъ актовъ, причинность которой всецело входитъ въ область воли предшествовавшихъ ему поколенiй, мы должне включить въ понятiе о поведенiи индивида ту сторону инстинктивныхъ актовъ последующихъ поколенiй, причинность которой будетъ лежать въ области его воли.

Точно такая-же цепь причинности свойственна не только актамъ инстинктиввымъ, но и волевымъ, -- будь они сознательны или чувственны. Эта цепь причинности волевыхъ актовъ индивида точно также всегда заходитъ за начальный пределъ его жизни, теряясь въ ряду предшествовавшихъ поколенiй; но, вместе съ темъ, есть и существенная разница между актами волевыми и актами инстинктивными въ ихъ отношенiи къ предшествовавшей части цепи причинности. Актн волевые всегда могуть быть вызваны и прекращены волею даннаго индивида; тотъ или иной составъ и комбинацiя предшествовавшихъ этому акту членовъ цепи причинноети влiяютъ лишь на степень напряженiя (интенсивности) воли, требуемую въ данномъ случае. Акты-же инстинктивные, какъ мы видели, настолько обусловлены составомъ и комбинацiей предшествовавшей части цепи причинности, что иногда наивысшее напряженiе (интенсивность) воли даннаго индивида можетъ только ослабить или усилить актъ, но отнюдь не прекратить его, также, какъ навсегда можетъ и создать этотъ актъ введенiемъ въ цепь причинности соответствующихъ членовъ въ надлежащей комбинацiи; созданiе и прекращенiа инстинктивныхъ актовъ зачастую возможно лишь въ целомъ ряду поколенiй, но не въ данномъ индивиде.

Теперь, после сделаннаго анализа, мы можемъ приступить къ окончательному разрешенiю вопроса, -- какiе именно акты составляютъ въ своей совокупности поведенiе индивида? Разсматривая не только одни акты, но и ряды ихъ причинностей, мы должны ответить, что въ понятiе о поведенiи индивида нужно включить такого рода его акты, въ рядахъ причинности которыхъ есть акты, подчиненные воле даннаго индивида и притомъ, если эти последнiе могутъ прекратить или создать разбираемый актъ, то онъ долженъ входить въ понятiе о поведенiи всецело; если-же те или иные акты, могущiе быть введенными въ цепь причинности волею даннаго индивида, могутъ лишь изменить разбираемый актъ по его сущности, интенсивности или значенiю въ цепи причинности, то въ понятiе о поведенiи индивида должно быть включено лишь это последнее измененiе.

Но здесь нужно принять въ соображенiе еще и то, что цепь причинности имеетъ, такъ сказать, не только длину, но и ширину. Взаимная зависимость актовъ расиространяется не только въ пределахъ прямого восхожденiя и нисхожденiя отъ даннаго индивида къ его предкамъ и потомству, но эта зависимость координируетъ акты одного человека съ актами другого, -- создаетъ влiянiе одной соцiальной единицы на все прочiя. Следовательно, въ область поведенiя даннаго индивида необходимо включить и акты прочихъ индивидовъ, какъ его современниковъ, такъ и последующихъ поколенiй, если въ цепь причинности этихъ актовъ была введена его воля.

Такимъ образомъ, вообще говоря, поведенiе человека составляется совокупностью его актовъ, какъ волевыхъ по своей сущности, такъ и такихъ, въ цепь причинности которыхъ введена или могла быть введена его воля.

* * *

Въ силу такого положенiя, -- что отдельные акты поведенiя входятъ, какъ составной элементъ, въ аггрегатъ уже ранее свершенныхъ актовъ, значенiе каждаго изъ нихъ изменяется въ зависимости отъ состава и комбинацiи этого последняго.

Чтобы несколько уяснить это положенiе, я позволю себе привести некоторую аналогiю изъ области химiи. Если ввести, напр., воду въ серную кислоту, то получится взрывъ, но введя ту-же воду въ какой-либо другой химическiй аггрегатъ, мы не получимъ взрыва.

Нечто совершенно аналогичное найдемъ мы и въ области поведенiя; напр., если человекъ осуждаетъ себя за безбрачiе въ томъ случае, когда аггрегатъ актовъ, ранее свершенныхъ (имъ или предками), даетъ ему конституцiю, умственно, нравственно или физически расшатанную, то отсюда следуетъ, что данный актъ воли -- безбрачiе -- похваленъ; но если человекъ вводитъ тотъ-же самый актъ воли -- безбрачiе -- въ аггрегатъ актовъ (свершенныхъ имъ самимъ или его предками), дающiй ему прекрасную конституцiю, то этотъ-же самый актъ долженъ быть подверженъ этическому осужденiю.

* * *

Изследуя отдельные акты поведенiя, необходимо также не упускать изъ виду и того положенiя, что значенiе аггрегата актовъ существенно отличается отъ значенiя каждаго изъ отдельныхъ, составляющихъ его, актовъ; въ этомъ случае мы опять-таки имеемъ полную аналогiю съ химическими явленiями, -- какъ известно, химическiй аггрегатъ веществъ имеетъ свойства, отличныя отъ свойствъ веществъ, его составляющихъ.

Такъ напр., весьма похвально иметь множество детей; также достойно благородной души поделитъся своимъ излишкомъ съ неимущимъ. Но если человекъ отдаетъ на филантропiю все то, что у него остается за удовлетворенiемъ своихъ личныхъ нуждъ и имеетъ много детей, то аггрегатъ актовъ достоинъ этическаго осужденiя, хотя каждый изъ составляющихъ его актовъ (филантропiя и именiе детей) заслуживаетъ полнаго одобренiя.

Это положенiе имеетъ тесную связь, почти даже тожественность съ предыдущимъ положенiемъ; точнее и последовательнее было-бы разсматривать случай измененiя этическаго значенiя актовъ, вводимыхъ въ аггрегатъ актовъ, ранее свершенныхъ, какъ частное явленiе общаго закона о различiи этическаго значенiя аггрегата и его составныхъ частей. Но для большей рельефности и общности примеровъ я выделилъ этотъ частный случай изъ общаго положенiя, какъ лемму.

Ал.Федоров

 Об авторе

Герберт СПЕНСЕР (1820--1903)

Выдающийся английский философ и социолог, один из родоначальников позитивизма. Родился в Дерби (графство Дербишир) в семье учителя. Отказавшись от предложения получить образование в Кембридже, Г.Спенсер был помощником учителя, работал инженером на железной дороге, затем сотрудничал в журнале "Экономист" (1848--1853). Позже он получил небольшое наследство и смог полностью посвятить себя занятиям философией и наукой.

Герберт Спенсер -- автор многих известных работ в области различных разделов философии -- теории познания, методологии науки, этики, эстетики и др., а также психологии и этнографии. Его философские идеи получили большую популярность, оказав значительное влияние на более поздние течения, в том числе эмпириокритицизм и неопозитивизм. Большую научную ценность представляют также его исследования по социологии, где он является основоположником так называемой "органической школы", представители которой сравнивали общество с живым организмом.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце