URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Лейбниц Г.В. Труды по философии науки. Пер. с лат.
Id: 165950
 
199 руб.

Труды по философии науки. Пер. с лат. Изд.2

URSS. 2013. 178 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-03315-2.

 Аннотация

Вниманию читателей предлагается книга выдающегося немецкого философа и математика Г.В.Лейбница (1646--1716), в которой собраны его работы, посвященные вопросам теории познания, методологии, логики и общей теории науки. В большинстве своем это небольшие статьи и трактаты, которые не были опубликованы при жизни автора, а увидели свет только в XIX и в начале XX века. Во вступительной статье доктора философских наук Г.Г.Майорова дается представление о философском наследии Лейбница, в том числе о работах, в которых была наиболее четко выражена главная мечта его жизни --- создание универсальной, или всеобщей, науки.

Книга предназначена для философов, преподавателей, аспирантов и студентов гуманитарных вузов, изучающих философские проблемы науки. Она может быть использована в качестве дополнительного материала при чтении курсов "Концепции современного естествознания".


 Оглавление

Г.Г. Майоров. Лейбниц как философ науки
Что такое идея
О способе отличения явлений реальных от воображаемых
Об универсальном синтезе и анализе
Абсолютно первые истины
Вильгельма Пацидия Сокровенное...
Вильгельма Пацидия Лейбница Аврора...
Диалог
Историческое введение к опытам Пацидия
История идеи универсальной характеристики
Предварительные сведения к Энциклопедии...
О литературной республике
Начала и образцы всеобщей науки...
План книги, которая будет называться: "Начала и образцы
новой всеобщей науки..."
Об универсальной науке, или философском исчислении
Основы исчисления рассуждений
Логические определения
Опыт универсального исчисления
Добавления к опыту универсального исчисления
Некоторые логические трудности
Не лишенный изящества опыт абстрактных доказательств
Опыт абстрактных доказательств
Примечания

 Лейбниц как философ науки

В данное издание Сочинений Лейбница включены работы, посвященные вопросам теории познания, методологии, логики и общей теории науки. Этим вопросам Лейбниц уделял самое большое внимание в продолжение всей своей жизни, начиная с юных лет. Он любил вспоминать о том, что еще в детстве самостоятельно пришел к мысли о необходимости установить в человеческом познании строгий порядок, чтобы исключить из науки все ложное и сомнительное, а то, что в ней есть истинного, направить на улучшение человеческой жизни. Тогда он сделал для себя правилом в словах и других знаках "всегда искать ясности, а в делах пользы" и не верить никаким авторитетам, пока не представлены доказательства, в доказательствах же не останавливаться до тех пор, пока не дойдешь до самоочевидных принципов. Руководствуясь такими правилами, Лейбниц неизбежно должен был обратиться к логике, а когда обратился, то сразу же увидел в ней ключ к преобразованию всего человеческого знания, и мысль о неисчерпаемых возможностях логики больше уже никогда его не оставляла.

В двадцать лет Лейбниц выпустил в свет первый плод своих логических штудий -- диссертацию "О комбинаторном искусстве", в которой выдвигалась идея новой логики -- логики символической и математической, способной стать универсальной теорией научного мышления и общей теорией открытия. Около трехсот лет спустя Норберт Винер скажет об этой диссертации, что она начинает собой ору кибернетики.

Но как бы высоко Лейбниц ни ставил логику, она все же никогда не была для него самоцелью: он видел в ней только прекрасное и, можно сказать, универсальное средство науки -- "органон" познания и открытия. Конечной же целью всех его трудов, как он сам говорил, служил триединый идеал "мудрости, добродетели и счастья", осуществление которого на практике он считал делом реальным, ибо глубоко верил в человеческий прогресс, в победу культуры над варварством.

Лейбниц был гуманистом в самом высоком смысле этого слова. Он по-настоящему любил человека и созданную им культуру. Но он любил их не как вдохновенный романтик, а как трезвый логик -- не закрывая глаза на человеческие пороки и теневые аспекты культуры. Более того, Лейбница, знаменитый оптимизм которого столь язвительно и несправедливо высмеял не вполне понимавший его Вольтер, можно считать одним из самых основательных и тонких критиков современной ему культуры.

Критике негативных сторон интеллектуальной культуры своего времени, и прежде всего развенчанию еще имевшего в XVII в. значительное влияние схоластического догматизма, Лейбниц посвятил работу о Низолии, которая открывает публикации данного тома. Это одно из его ранних сочинений (1670). Оно представляет собой предисловие к изданному Лейбницем, по просьбе его тогдашнего покровителя мецената барона Бойнебурга, произведению гуманиста XVI столетия Мария Низолия, имевшему название "Об истинных принципах и истинном методе философствования против псевдофилософов". Вступительный текст Лейбница и по содержанию, и по форме выходит далеко за рамки жанра обычного предисловия. В целом это вполне самостоятельный трактат, хотя в его композиции все же имеются некоторые странности, объяснимые его специальным назначением.

Читателю может, например, показаться странным, почему Лейбниц начинает свой трактат с длиннейшего и скучнейшего перечня разных изданий и имен, большинство из которых не только совершенно забыто в наше время, но и во времена Лейбница было мало известно. Зачем же понадобились ему эти утомительные перечисления? Зачем в последующем изложении он вновь и вновь применяет этот прием, то и дело обрушивая на читателя шквал своей эрудиции -- длинные перечни известных и неизвестных имен философов, историков, юристов, математиков, естествоиспытателей, филологов и прочих подвижников царства науки и словесности? Не затем ли только, чтобы выставить свою образованность и выразить свою причастность к общему делу ученых? Кто читал Лейбница, тот знает, что он никогда не упускал случая блеснуть эрудицией и вспомнить о своих заслугах. Но что касается предисловия к Низолию, дело здесь все-таки в другом. Дело в том, что издание Низолия служит Лейбницу поводом для того, чтобы впервые обстоятельно и публично высказать свое отношение к культурному наследию прошлого и к тем спорам вокруг него, которые будоражили умы его современников и ближайших предшественников. Для новой западноевропейской культуры, сформировавшейся в эпоху Возрождения и достигшей высокого расцвета в XVII в., в качестве собственного прошлого, с которым надо было свести счеты, в качестве "прошлого в настоящем", выступала схоластика. В большей и, несомненно, лучшей своей части эта культура была антисхоластической. Однако если на первых порах ренессансный гуманизм утверждал себя почти исключительно в противовес средневековой культурной традиции, полностью отрекаясь от своего недавнего прошлого и брезгливо отстраняясь от схоластики, а заодно и от ее крупнейшего авторитета -- Аристотеля, то позднее, с началом контрреформации, а особенно в XVII в., наряду с этим радикально негативным подходом к средневековью, продолжавшим сохранять свое значение, складывается и другой, более трезвый, менее амбициозный, а потому и более историчный подход. В соответствии с этим новым подходом эпоха схоластики оценивалась хотя и критично, но более объективно и дифференцированно: она представлялась эпохой варварства, но варварства поневоле, сочетавшегося с искренним и нередко продуктивным стремлением к истине; в схоластике выявлялись различные направления, среди которых одно -- номинализм -- рассматривалось как важный источник философии Нового времени. Основой этого подхода были доброжелательность и уважение к традиции. Виднейшим его выразителем в XVII в. и был Лейбниц. Наоборот, издаваемый Лейбницем Низолий был одним из представителей прежнего, негативно-критического подхода. Будучи типичным ренессансным гуманистом, Низолий не видит в схоластической философии ничего, кроме варварских заблуждений и беспорядочной игры в слова, к тому же в слова, чаще всего бессмысленные или неправильно образованные. Схоластики (в число которых он включает и многих "школьных" философов своего времени) именуются им псевдофилософами, схоластическая логика (логика универсалий) -- псевдонаукой, а язык -- "философский слог" -- схоластики оценивается как неграмотный, совершенно искусственный и оторванный от жизни. Всему этому Низолий противопоставляет "истинный метод философствования" (vera ratio philosophandi), основанный на чувственном опыте и пользующийся "естественным" человеческим языком, каковым пользовались когда-то Цицерон и другие римские классики.

С первых же страниц предисловия к трактату Низолия Лейбниц недвусмысленно выражает свою солидарность с духом ренессансного гуманизма вообще и с идеей гуманистической, жизнелюбивой философии в частности. Именно в духе гуманизма он отстаивает великое значение критических изданий ученых трудов прошлого и высоко оценивает благородную миссию издателей. Однако в упомянутом перечне предпринятых до него публикаций Лейбниц, приветствуя не прекращающееся издание античных авторов, особую заботу проявляет в отношении изданий авторов средневековых и новых. Он считает, например, большим достижением издание сочинений отцов церкви, сводов трудов средневековых юристов и историков, равно как и публикации сочинений всех сколько-нибудь выдающихся ученых Нового времени независимо от их национальности и даже вероисповедания. В общем для Лейбница культурное наследие прошлого является чем-то целостным и неделимым: для него нет пустых в культурном отношении пространств и времен, и в этом он историчнее и гуманистичнее своих предшественников -- гуманистов Ренессанса. В данной работе Лейбниц выдвигает требование строгой объективности и конкретности исторических оценок. Разделяя мнение гуманистов о том, что засилье авторитета Аристотеля долгое время служило тормозом развития философии, с удовлетворением и не без иронии констатируя, что благодаря прогрессу просвещения сейчас "признано хотя бы уж то, что Аристотель может ошибаться", Лейбниц совсем не склонен недооценивать Аристотеля и ставить его в один ряд со схоластиками. Он видит главную ошибку Низолия как раз в том, что тот в своем трактате приписал Аристотелю грехи схоластиков. На самом деле Аристотель "не виновен во всех тех нелепостях, которыми запятнали себя с ног до головы схоластики. Каковы бы ни были его ошибки, они все же таковы, что легко отличить случайное заблуждение великого человека, живущего в светлом мире реальности, от умопомрачительного вранья какого-нибудь невежественного затворника". Этот серьезный, исторический взгляд на Аристотеля выгодно отличает Лейбница, например, от Бэкона, не говоря уже о более ранних гуманистах. Но Лейбниц заступается и за схоластиков, указывая на то, что в большинстве их ошибок повинны не они сами, а их трудная, варварская эпоха. Ведь тогдашние исторические обстоятельства были таковы, что "нужно скорее считать чудом, что хоть что-то было сделано в науке и в истинной философии".

Интересно отметить, что Лейбниц остается верным историзму в оценке не только прошлого, но и настоящего. Средневековая схоластика была для своего времени явлением закономерным, а отдельные схоластики были даже выдающимися мыслителями. Но, по мнению Лейбница, совершенно бесперспективно и анахронично сохранение и культивирование схоластических методов в эпоху новой науки, когда возможности, средства и цели научных исследований стали совсем иными. Отнюдь не старинная схоластика сама по себе служит главным препятствием для прогресса знаний -- в качестве такого препятствия выступают те, "кто и теперь, когда существует хлеб, предпочитает питаться желудями", -- современные эпигоны схоластики, заполонившие европейские университеты. Оставаясь слепыми к свету новейших открытий и во всем уступая своим средневековым учителям, они тащат науку назад, на путь отвлеченных умозрений и терминологических споров. Кого имеет здесь в виду Лейбниц? Скорее всего, адептов "второй схоластики" -- последователей Франциска Суареса, кроме того, томистов, скотистов, рамистов и всех тех -- как бы они ни относились к средневековым авторитетам, -- кто продолжал и в XVII в. отдаваться в основном словесной и отвлеченной мудрости. Многочисленность и влиятельность этих "ретроградов", объясняющие на первый взгляд странную заостренность и злободневность критики схоластики всеми великими философами XVII в. -- от Бэкона до Лейбница (ведь эпоха средневековой схоластики все-таки была удалена от XVII в. уже на три столетия), и послужили основной причиной лейбницевского издания Низолия.

Главный вопрос "Предисловия" -- каким должен быть истинный метод и стиль философствования, т.е. тот вопрос, которому и была посвящена работа Низолия. Подходя к этому вопросу как аналитик, Лейбниц сначала устанавливает основные достоинства речи как таковой. Признаками всякой хорошей речи он считает "ясность", "истинность" и "изящество". Ясность, которая у Лейбница совпадает с интеллигибельностыо, понятностью значения, в сочетании с истинностью, т.е. "чувственной воспринимаемостью" того, о чем говорится, составляет "достоверность" речи. Эта последняя и является критерием правильной речи, особенно же речи философской -- "философского слога"...


 Об авторе

Готфрид Вильгельм ЛЕЙБНИЦ (1646--1716)

Выдающийся немецкий философ и математик. Родился в Лейпциге, в семье профессора философии морали (этики) Лейпцигского университета. В возрасте 15 лет поступил в Лейпцигский университет; окончил обучение в 1663 г., защитив диссертацию на степень бакалавра. В 1663--1666 гг. изучал юриспруденцию в Йене. В 1671 г. опубликовал работу "Новая физическая гипотеза". В 1672 г. прибыл в Париж с дипломатической миссией, где познакомился со многими известными учеными, а также изобрел счетную машину, которая превзошла машину Паскаля. С 1676 г. состоял на службе у ганноверских герцогов. Участвовал в создании ряда европейских академий наук. Последние пятнадцать лет жизни Лейбница оказались на редкость плодотворными в философском отношении -- он завершил работу над "Новыми опытами о человеческом разумении" (1705), издал "Опыты теодицеи" (1710), написал "Монадологию" (1714) --- небольшой трактат, содержащий краткое изложение основ его метафизики.

Готфрид Лейбниц был исключительно эрудированным человеком в философии и во многих научных областях. Он создал (одновременно с И.Ньютоном) дифференциальное и интегральное исчисление; ввел в механику понятие кинетической энергии; сыграл важную роль в истории создания электронно-вычислительных машин. Наибольшее влияние произвели на него философские идеи Р.Декарта, Т.Гоббса, Б.Спинозы, Н.Мальбранша, П.Бейля и др. Перенимая у них самое ценное, Лейбниц при этом вел активную полемику со всеми упомянутыми мыслителями. Он выдвинул столь полную и рационально построенную метафизическую систему, что, по оценкам современных философов, ее можно представить в виде системы логических принципов.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце