URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Букинист. 1699 руб.

Сократ: Биографический очерк

1923. 192 с. Мягкая обложка.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается книга выдающегося советского историка, академика АН СССР С.А.Жебелева, в которой воссоздается жизненный путь одного из великих философов Античности --- Сократа. Автор ярким и доступным языком описывает жизнь Сократа и его философское мировоззрение, а также на основе источников путем логических рассуждений опровергает многие ошибочные представления об этом философе.

Книга будет интересна как философам и историкам, так и широкому кругу читателей.


 Оглавление

I. Силен и мудрец
II. Источники биографических сведений о Сократе
III. Детство и юность
IV. Афины во вторую половину V века.
V. Софистика
VI. Сократ на поле брани
VII. Выступление на общественную деятельность
VIII. Семейная обстановка
IX. Участие в государственной жизни
X. Сократ и аттическая комедия
XI. Платон, Ксенофонт и Аристотель о Сократе
XII. Круг деятельности
XIII. Метод
XIV. Принципы "мудрости" Сократа
XV. Уголовное преследование Сократа
XVI. Судебный процесс
XVII. Казнь
XVIII. Духовное наследие Сократа

 Из главы I

На Афинском акрополе стояла бронзовая группа работы Мирона, знаменитого греческого скульптора первой половины У века до Р.Хр. Группа эта изображала богиню Афину и сатира (или силена) Марсия в тот момент, когда он нашел брошенную Афиной флейту и в радостном изумлении не знает, схватить ли ему флейту, или оставить ее лежать. С неподражаемым мастерством противопоставил художник спокойную позу богини возбужденному состоянию сатира, миловидную голову Афины -- безобразному, хотя и добродушному, выражению лица Марсия. Несмотря на контраст обеих фигур, составляющих группу, она, как художественное произведение, представляет собою одно гармоническое законченное целое.

И образ Сократа, если рассматривать его с внутренней и внешней стороны, представляет разительный контраст, но взятый в целом, может служить примером удивительной гармонии. Алкивиад, находившийся одно время под сильным влиянием Сократа и бывший восторженным его поклонником, в таких словах отзывается о том впечатлении, которое производили беседы Сократа: "Когда я слушаю его", говорит Алкивиад, "сердце мое стучит гораздо сильнее, чем у корибантов (жрецов Великой Матери богов, в диком воодушевлении отправлявших служение ей), и слезы льются от его речей. Вижу, что и многие другие испытают то же самое. Когда я слушал Перикла и других хороших ораторов, я находил, что они хорошо говорят, но ничего подобного не испытывал, и душа моя не приходила в смущение и не возмущалась против моей рабской природы. А этот Марсий приводил меня зачастую в такое состояние, что мне казалось недостойным жить таким, каков я есть". Называя Сократа Марсием, Алкивиад, очевидно, имеет в виду фигуру этого сатира, изваянную Мироном, и сопоставляет внешний облик Сократа с обликом Марсия. И другие современники Сократа находили, что он похож на сатира. Это обстоятельство повело к тому, что в искусстве Сократа изображали в обычном, несколько облагороженном, типе сатиров, придавая чертам его лица выражение какой-то комической маски: крепкая приземистая фигура с отвисшим животом, коротким, толстым затылком, плоским широким носом, глазами на-выкате, смотревшими "по-бычьи", большим толстогубым ртом, большой лысиной. И лишь громадный нависший лоб свидетельствовал о том, что этот "сатир" обладал большим умом. Таков был внешний облик Сократа, символом которого может служить фигура Марсия в группе Мирона.

Символом внутреннего облика Сократа должна служить другая фигура той же группы -- Афина, божественное воплощение мудрости. В новое время все, кто писал о Сократе, пытались, каждый по-своему, подвести его под тот или иной тип, старались охарактеризовать его внутренний образ: теоретик-мыслитель, социальный реформатор, философ-популяризатор, благородный друг человечества, критик-рационалист, мечтатель-утопист, мистик, свободомыслящий атеист и т.д. Одни восторгались личностью Сократа, другие -- совсем его не ценили, готовы были даже его ненавидеть. Для одних Сократ -- умный софист, для других -- мелочный, скучный моралист, для третьих -- политический реакционер, оказавший гибельное влияние на свободное развитие человеческого духа, для четвертых -- дерзновенный революционер, ниспровергающий установившиеся порядки, но бессильный заменить их чем-либо новым и т.д.

Во всех этих подходах к выяснению личности Сократа есть своя доля правды, но столько же и неправды, и, во всяком случае, все предложенные характеристики Сократа не исчерпывают до конца сущности его природы. Как всякий гениальный творец, Сократ совмещает в себе ряд противоположностей, но приводит их к высшему единству. Если угодно, он в одно и то же время и революционер, и реакционер, хотя и далекий от того, чтобы действовать агитационно, или вступить на практическую почву реформы; он старается сохранить установленное, но, вместе с тем, пролагает пути к новому. Он -- глубоко религиозный человек, крепко держится за старую религию и, однако, ей же наносит смертельный удар. Он признает лишь ту мораль, которая считается с пользою отдельного человека, но эта польза, вместе с тем, есть общее благо. Он обращается со своей проповедью к отдельным людям, но эти люди мыслятся им только как члены всего государства. Он исследует и критикует каждое представление, и в результате получается незыблемое установление общих понятий. Он является самым могучим защитником силы разума, неутомимого мышления и одновременно одушевлен самою горячей любовью к своим собратьям, к своей родине. Высшее напряжение ума соединяется в нем с таким же напряжением сознательной воли и нравственного чувства. Сократ -- натура не односторонняя и только в себя погруженная. Напротив, в течение всей своей жизни он стремился равномерно обнять все стороны, все интересы человеческой природы. Он ясно определяет цель, к которой идет, и энергично прокладывает к ней дорогу; что лежит в стороне от этой цели, того он не касается и еле-еле удостаивает взглядом.

Сократ сосредоточил в себе всю совокупность предыдущего развития греческой мысли и пришел здесь к такому результату, который человечество никогда уже не могло утратить. Этого он достиг благодаря своей индивидуальности, благодаря глубокому разуму и могучей воле, благодаря непоколебимому убеждению, что неутомимая деятельность приводит людей на высоту чистого познания. В своем жизненном призвании Сократ усматривал божественную миссию, но никогда не смотрел он на себя как на боговдохновенного пророка, никогда не из'являл, притязаний на то, чтобы в него и в его слова слепо верили; напротив, он побуждал людей подвергать постоянному испытанию и исследованию справедливость высказываемых им положений, руководил ими в их собственной работе над собою и убеждал, что каждый человек лишь сам, чрез свою деятельность, может постигнуть истину. Оригинальная личность Сократа заключает много загадочного в своей цельности и многогранности, совмещает трезвую рассудительность с духовной прозорливостью, скептический рационализм с религиозностью, ясный, холодный, сильный ум с горячим, непрестанно бьющимся сердцем, вся работа которого направлена к тому, чтобы сохранить холодность ума. В существе своем страстная натура Сократа целиком направлена на то, чтобы содействовать просветлению разума. В искусстве разума и состоит мудрость Сократа, источник его внутренней свободы и гармонии, его мужества, праведности и счастья. Мудрость Сократа была непосредственным выражением его личности, его духовной жизни. Не рассудочно пришел Сократ к своей мудрости, а в результате пережитого нравственного опыта, нравственного самосознания. Проповедуя господство разума, Сократ чужд отвлеченного морализма. "Я только и делаю", говорил Сократ, "что хожу и убеждаю каждого, молодого и старого, заботиться прежде всего и сильнее всего не о теле вашем, не о деньгах, но о душе, чтобы она была как можно лучше." Сила мудрости Сократа заключалась в ее непосредственности, в постоянном указывании на красоту человеческой личности, в подчеркиваньи в ней того, что есть в ней самого дорогого, и что люди обыкновенно ни во что не ценят. И Сократ умел пробуждать в людях такое сознание; он видел в них самое дорогое и ценное с прозорливостью влюбленного, для которого любимое существо является идеально-совершенным. Сократ умел заставлять людей почувствовать то, что он видел, но, вместе с тем, с неподражаемой иронией умел он доказать людям и то, насколько идеал не соответствует действительности, насколько жизнь людская не достойна этого идеала.

Сколько бы мы ни старались подвести личность Сократа под тот или иной трафарет, под ту или иную шаблонную кличку, прилагаемую к великим людям со сложною внутреннею организациею, все такие попытки окажутся безуспешными и, в конце концов, бесцельными. К тому же нельзя забывать, что Сократ был дитя своего народа, сын своего времени. И вместо того, чтобы налеплять на личность Сократа наши теперешние ярлыки, правильнее и спокойнее припомнить то, как смотрели на Сократа те люди, среди которых он жил и в среде которых протекала его деятельность.

"Из всех мужей Сократ -- наимудрейший." Такое изречение дала дельфийская пророчица, Пифия, когда один из восторженных поклонников Сократа, еще при жизни его, обратился к оракулу с вопросом, есть ли кто на свете мудрее Сократа, Признание Сократа дельфийским оракулом, высшим духовным авторитетом в глазах греков, за наимудрейшего из людей, не встретило единодушного признания среди его современников: иначе нельзя понять того смертного приговора, который был вынесен Сократу. Но, в данном случае, Сократ испытал на себе то, что испытывали после него многие из великих людей, которых современное поколение или не понимало вовсе, или понимало облыжно, но которых потомство причислило к сонму великих.

Судьба Сократа похожа на судьбу "тех редких, всегда одиноких людей, которые, постигая волю провидения, подчиняют ей свою личную волю. Ненависть и презрение толпы наказывает этих людей за прозрение высших законов." (Л.Толстой). Трагический конец Сократа, пострадавшего за веру в свою идею, в свою деятельность, способствовал тому, что репутация его, как наимудрейшего из людей, укоренилась и окрепла уже в сознании не только ближайшего поколения, за ним следовавшего, но и в представлении всего человечества. Для него Сократ как был, так и останется истинным воплощением мудрости, вечным типом мудреца.

Да, Сократ был, прежде всего, мудрец (софос), вся деятельность которого была направлена к тому, чтобы постигнуть мудрость (софиа) самому и приобщить к ней других. Какая же это была мудрость? Во время суда над Сократом он заявлял, что своей популярностью он обязан "некоторой мудрости"; предваряя вопрос, с которым могли к нему обратиться его обвинители, что это за мудрость, он говорит: "да уж, должно быть, человеческая мудрость; этой мудростью я, пожалуй, и в самом деле мудр", а другие, считающие себя мудрецами, мудры либо "сверх-человеческою мудростью", либо какою-то другою, о которой он, Сократ, ничего определенного сказать не может, но которой он, во всяком случае, не понимает.

Сократ был мудрец, воплотивший в своем лице именно человеческую мудрость, такую мудрость, которая считается, главным, чтобы не сказать исключительным, образом, с человеком, человеческой жизнью во всех ее разнообразных проявлениях. Один из последних горячо убежденных языческих мыслителей, император Юлиан Отступник, правильно заметил, что основою мудрости Сократа была "теория". Но эта "теория" прилагалась им не ради каких-либо иных целей, а имела в виду только "практику". Исключительно теоретическая мудрость -- удел "философов", друзей, любителей мудрости и, в конечном итоге, учителей ее. Сократ же не был "учителем" в обычном смысле слова. Достаточно указать теперь же, что у него не было никакого определенного учения; тем менее можно говорить о какой-либо определенной философской системе, выработанной Сократом. Философом Сократ является лишь постольку, поскольку он стремился к познанию мудрости человеческой; он не учил этой мудрости других, но сам постоянно искал ее, учил других искать ее, пробуждал любовь к ней в других, не подменивал ее никаким личным догматическим учением.

Мудрость Сократа коренится не в теоретических построениях философов, предшествовавших ему, создавших определенные философские системы. Она восходит и примыкает скорее к практической мудрости тех его предшественников, за которыми упрочилось название "семи мудрецов", и число которых, конечно, не ограничивалось этою цифрой "семь". Это были не ученые исследователи в нашем смысле, а люди практической житейской мудрости. С необычайной прозорливостью и самостоятельностью суждения шли они, прежде всего, навстречу моральным вопросам и запросам, выдвигаемым жизнью. Они отчеканили свою "мудрость" в хорошо знакомых кратких сентенциях и изречениях, вроде: "Познай самого себя", "Ничего слишком" и т.п. По словам самого Сократа, этими изречениями "семь мудрецов" положили "зачаток мудрости". В лице Сократа этот "зачаток мудрости" не только получил дальнейшее развитие, но и вылился в вполне законченное гармоничное целое, в своего рода "систему мудрости". "Зачаток мудрости" стал самой мудростью, и эта мудрость была не учением, а духовной деятельностью, жизнью. Один из друзей Сократа говорил о нем, что он производит на него "музыкальное впечатление"; и не из лиры, или какого-либо другого инструмента извлек Сократ "прекраснейшую гармонию", а из самой жизни, так как он в себе самом согласовал "слово и дело". Мудрость Сократа так тесно сливается с его личностью, что для того, чтобы понять эту мудрость, нужно близко ознакомиться и с личностью и с жизнью самого мудреца.


 Об авторе

Сергей Александрович ЖЕБЕЛЕВ (1867--1941)

Выдающийся русский и советский историк, специалист в области античной истории, эпиграфики, археологии и классической филологии, академик АН СССР (1927). Окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета (1890). В 1898 г. защитил магистерскую и докторскую диссертации. В 1904--1927 гг. -- профессор кафедры греческой словесности Санкт-Петербургского (Ленинградского) университета. Читал лекции по истории искусства в Академии художеств и редактировал отдел классической филологии в "Журнале Министерства народного просвещения". С 1927 г. работал в Государственной академии истории материальной культуры (с 1937 г. -- Институт истории материальной культуры АН СССР), где руководил изучением античного периода истории Северного Причерноморья. Во время Великой Отечественной войны, в период блокады Ленинграда, самоотверженно руководил всеми учреждениями АН СССР, оставшимися в городе.

Научная деятельность С.А. Жебелева была направлена главным образом на изучение политической истории Древней Греции, преимущественно начиная с конца III века до н. э.; этому посвящены его магистерская и докторская диссертации. Помимо многочисленных работ по истории Греции эллинистического и римского периодов, он был автором трудов по древней истории Северного Причерноморья (изданы посмертно в 1953 г.), книги "Введение в археологию" (1923), а также занимался переводами античных писателей -- Аристотеля ("Политика", перевел в 1911 г.), Платона, Аппиана.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце