URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Исаев Л.М., Шишкина А.Р. Египетская смута XXI века
Id: 156510
 
225 руб.

Египетская смута XXI века

URSS. 2012. 112 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-02406-8.

 Аннотация

Настоящая книга предлагает читателю познакомиться с самым, пожалуй, неожиданным событием 2011 года во всем мире --- революцией в Арабской Республике Египет (АРЕ), приведшей к отставке президента Хосни Мубарака. Детально излагаются предпосылки антиправительственных выступлений, подробно описывается ход революционных событий, в том числе дана оценка роли интернет-ресурсов Facebook и Twitter как мобилизирующего фактора. В книге обозначены группы рисков политической нестабильности в АРЕ, представлен анализ их целей и ожидаемых результатов. Особое внимание уделено послереволюционному политическому развитию страны: рассмотрены результаты мартовского референдума, проанализированы принятые поправки к Конституции.

Книга может быть полезна как арабистам, так и широкому кругу читателей, интересующихся современными тенденциями на Ближнем Востоке и в Северной Африке, и в первую очередь в Египте.


 Оглавление

Вместо предисловия (А. В. Коротаев, Ю. В. Зинькина)
Введение
Глава 1. Фитна
Глава 2. Отголосок тунисского "жасмина"
Глава 3. Роль СМИ и Интернета в консолидации протестного движения
Глава 4. Социальные сетевые технологии
Глава 5. В преддверии событий 25 января 2011 г.
Глава 6. Начало демонстраций
Глава 7. "Пятница гнева"
Глава 8. Обращения Хосни Мубарака
Глава 9. Битва за Тахрир
Глава 10.Битва за избирательные урны
Заключение
Библиография
Приложение 1. Состав Высшего совета вооруженных сил АРЕ
Приложение 2. Состав Кабинета министров АРЕ (с 2004 г.)
Приложение 3. Результаты президентских выборов в АРЕ (1981--2005 гг.)
Приложение 4. Распределение мест в Народной Ассамблее АРЕ (1984--2010 гг.)
Приложение 5. Поправки к Конституции АРЕ, принятые на референдуме 19 февраля 2011 г.

 Вместо предисловия

В качестве социально-экономических причин Египетской революции 2011 г. чаще всего называются экономическая стагнация, бедность, неравенство, коррупция и безработица. Эти объяснения были широко растиражированы в самых разных СМИ, которые повторяли их практически дословно: "Вдохновленные недавним переворотом в Тунисе, египтяне требовали отставки президента Хосни Мубарака, а также решения проблем бедности, коррупции, безработицы и высоких цен на продукты" или "Причины египетских беспорядков не так уж сильно отличаются от тунисских и лежат на поверхности (продовольственные проблемы, безработица, перенаселение, подавление оппозиции)". Постоянные отсылки к одному и тому же шаблонному объяснению заставляют задуматься -- насколько оно соответствует реальности?

Имеет смысл выяснить, каковы были абсолютные/относительные уровни и динамика соответствующих показателей в годы, предшествовавшие Египетской революции. Если рассмотреть в несколько более долгосрочной перспективе динамику среднедушевого потребления продовольствия в Египте, то здесь необходимо отметить, что рекомендованная ВОЗ норма среднедушевого потребления продовольствия составляет 2300--2400 ккал на человека в день. Таким образом, в Египте еще в начале 1960-х гг. проблема недоедания стояла вполне реально, а среднедушевое потребление продовольствия было несколько ниже рекомендованной ВОЗ нормы. Однако уже к середине 60-х гг. Египет выходит на этот уровень, но вплоть до 1974 г. не может его превысить. После 1973 г. подушевое потребление продовольствия пошло резко вверх, уже в 1982 г. (т.е. через год после смерти Анвара ас-Садата) превысив порог в 3000 ккал и никогда уже после этого ниже данного порога не опускаясь. После этого перед большинством египтян уже стояла скорее проблема переедания, чем недоедания. Все это, конечно, трудно не связать с начатыми садатовской администрацией в 1974 г. достаточно успешными экономическими реформами (Инфитах). Таким образом, можно сказать, что в 1970-е -- 1980-е гг. Египту удалось выйти из т.н. " мальтузианской ловушки". Напомним, что под " мальтузианской ловушкой" (Malthusian Trap) обычно понимается типичная для доиндустриальных обществ ситуация, когда рост производства средств к существованию (в результате того, что он сопровождается обгоняющим демографическим ростом) не сопровождается в долгосрочной перспективе ростом производства на душу населения и улучшением условий существования подавляющего большинства населения, остающегося на уровне, близком к уровню голодного выживания. На протяжении доиндустриальной истории человечества (в особенности применительно к сверхсложным аграрным социальным системам) масштабные внутриполитические потрясения были очень часто связаны именно с нахождением человеческих обществ в мальтузианской ловушке. Однако нами было показано, что выход из мальтузианской ловушки несколько парадоксальным образом (ведь социальный взрыв происходит на фоне долгосрочной тенденции к улучшению материальных условий жизни большинства населения) также может систематически (и совершенно закономерно) сопровождаться серьезными социально-политическими потрясениями (к которым можно отнести м большинство революций Нового и Новейшего времени). Это явление было названо нами " ловушкой на выходе из ловушки". Египетская революция 2011 г. может здесь рассматриваться в качестве характерного примера (не лишенного, впрочем, определенных особенностей).

Начнем с ответа на действительно простой вопрос: " Как выход из мальтузианской ловушки должен отразиться на ожидаемой продолжительности жизни и смертности?" Никакой " подковырки" в этом вопросе, кстати, нет, и первый же очевидный приходящий в голову ответ является правильным. Да, если люди, ранее недоедавшие, полностью и окончательно решают проблему голода и начинают есть вдоволь, то продолжительность их жизни увеличивается, а смертность в соответствующей популяции сокращается. И действительно, во всех известных нам случаях выход из мальтузианской ловушки сопровождался стремительным ростом ожидаемой продолжительности жизни и резким сокращением смертности. Египет здесь, естественно, не был исключением.

Как мы видим, выход Египта из мальтузианской ловушки вполне предсказуемым образом сопровождался стремительным ростом ожидаемой продолжительности жизни, смертность же при этом всего за 20 лет (с 1970 по 1990 г.) сократилась почти в два раза!

В полном соответствии с теорией демографического перехода, через какое-то время после этого последовало и снижение рождаемости, но, как обычно, с заметным запозданием. Нельзя сказать, что администрация Мубарака не понимала скрытой опасности, таившейся в растущем разрыве между рождаемостью и смертностью, и практически с самого начала правления Мубарака (1981 г.) она начала предпринимать меры, направленные на сокращение рождаемости. Однако только во второй половине 1980-х гг. египетскому правительству удалось разработать действительно эффективную программу таких мер. Эта программа осуществлялась египетским правительством совместно с международной организацией USAID и была направлена на широкомасштабное внедрение практик планирования семьи. В 1985 г. специальным указом Хосни Мубарака был учрежден Национальный совет по вопросам народонаселения, разработавший два 5-летних плана по снижению рождаемости. В программу вовлекли религиозных деятелей от главы старейшего религиозного университета аль-Азхар до имамов деревенских мечетей с тем, чтобы в своих фетвах и проповедях они распространяли идею, что планирование семьи не противоречит Корану -- напротив, это богоугодное дело, так как, имея меньше детей, родители смогут дать им счастливое детство и достойное образование. Эта стратегия оказалась действительно успешной -- всего за 5 лет, с 1988 по 1992 гг., суммарный коэффициент рождаемости в Египте упал с 5 до 4 детей на женщину.

Тем не менее, вплоть до второй половины 1980-х гг. разрыв между рождаемостью и смертностью нарастал, а вместе с ними нарастали и темпы роста населения. В итоге рост населения в Египте в 1970-е -- 1980-е гг. приобрел взрывообразные масштабы, и начал заметно замедляться только с конца 1980-х годов.

Конечно же, столь быстрый рост населения будет неизбежно создавать в любой системе серьезные структурные напряжения. Однако этот фактор был здесь отнюдь не единственной силой, такого рода структурные напряжения генерировавшей.

В этой связи встает закономерный вопрос, как выход из мальтузианской ловушки должен отразиться на младенческой и детской смертности? Дети особенно сильно страдают от недоедания; к тому же, тот факт, что страна выходит из мальтузианской ловушки практически по определению означает, что темпы экономического роста в этой стране существенно обгоняют темпы роста численности ее населения, а значит, эта страна достаточно успешно модернизируется и обладает достаточными ресурсами для развития в ней современной системы здравоохранения, что особенно способствует снижению именно младенческой и детской смертности. И действительно, во всех известных нам случаях выход социальных систем из мальтузианской ловушки сопровождался особенно быстрым снижением именно младенческой и детской смертности. Египет и здесь не был исключением. Если общая смертность в Египте в 1975--1995 гг. упала в два раза, то детская и младенческая смертность за тот же исторически краткий промежуток сократилась в три раза.

Итак, на первой фазе демографического перехода (которая, отметим, в тенденции совпадает с процессом выхода из мальтузианской ловушки) происходит радикальное снижение смертности. При этом наиболее быстрыми темпами сокращается младенческая и детская смертность, и это происходит на фоне остающейся по-прежнему на очень высоком уровне рождаемости. В результате если в традиционных обществах (до начала демографического перехода) из 6--7 детей, рожденных женщиной на протяжении ее жизни, до репродуктивного возраста доживало 2--3 ребенка, то на первой фазе демографического перехода в связи с резким падением младенческой и детской смертности до репродуктивного возраста может уже доживать и 5--6 детей (а с учетом того, что суммарный коэффициент рождаемости на первой фазе демографического перехода нередко даже растет, то до репродуктивного возраста может доживать и 7--8 детей). Это ведет не только к резкому ускорению темпов демографического роста (" демографическому взрыву"), но и к тому, что поколение детей оказывается значительно многочисленнее поколения родителей, а это в результате ведет к росту удельного веса молодежи в общем населении. Как известно, на второй фазе демографического перехода происходит сильное уменьшение рождаемости (в тенденции ведущее к сокращению доли молодежи в общей численности населения), но происходит это со значительным запаздыванием, в результате чего в демографической истории соответствующей страны образуется т.н. " молодежный бугор" (youth bulge). Египет и здесь не был исключением.

Как отмечает Дж. Голдстоун, " быстрый рост [удельного веса] молодежи может подорвать существующие политические коалиции, порождая нестабильность. Большие когорты молодежи зачастую привлекают новые идеи или гетеродоксальные религии, бросающие вызов старым формам власти. К тому же поскольку большинство молодых людей имеют меньше обязательств в плане семьи и карьеры, они относительно легко мобилизуются для участия в социальных или политических конфликтах. Молодежь играла важнейшую роль в политическом насилии на протяжении всей письменной истории, и наличие " молодежного бугра" (необычно высокой пропорции молодежи в возрасте 15--24 лет в общем взрослом населении) исторически коррелировало с временами политических кризисов. Большинство крупных революций... -- [включая и] большинство революций ХХ века в развивающихся странах -- произошли там, где наблюдались особо значительные молодежные бугры".

Рассмотрим теперь динамику абсолютной численности египтян в возрасте 20--24 года. Предсказуемым образом, именно в абсолютных числах рост размеров данной возрастной когорты выглядит наиболее впечатляюще -- как мы видим, всего лишь за последние 15 лет ее численность выросла почти в два раза. А ведь это именно те люди, которые выходят на рынок труда, и понятно, что даже быстро растущей экономике быстро создать миллионы рабочих мест, необходимые для их трудоустройства, практически невозможно. А если экономический рост хоть немного замедлится (хотя бы и по объективным, независящим от администрации соответствующей страны обстоятельствам)?

Здесь стоит обратиться к вопросу о египетской безработице. Ее уровень к началу Египетской революции был по мировым меркам не особенно высоким -- порядка 9%. Но при этом надо учесть то важное (и обусловленное как раз созданным выходом Египта из мальтузианской ловушки " молодежным бугром") обстоятельство, что около половины всех египетских безработных относились именно к возрастной группе 20--24 года! Общее число безработных в Египте -- порядка двух с половиной миллионов. Таким образом, в стране накануне революции было более миллиона безработных этой возрастной группы, которые и составили ударную силу революции.

В общем-то, не удивительно, что администрация Мубарака " проморгала" социальный взрыв. Ведь статистика (и совсем не без оснований) утверждала, что страна развивается очень даже успешно. Экономика растет хорошими темпами (даже в кризисные годы). Уровни бедности и неравенства одни из самых благополучных в Третьем мире. Мировые цены на продовольствие растут, но правительство принимает серьезные меры для смягчения последствий этого для беднейших слоев населения. Уровень безработицы (в процентах) меньше, чем во многих достаточно благополучных странах мира и в последнее время несколько сокращается, что происходит на фоне замедления темпов роста населения. Казалось бы, какие основания ждать крупномасштабного социального взрыва? Да, существуют, конечно же, какие-то небольшие группки " смутьянов-блоггеров", но разве есть хоть какие-то основания ожидать, что они смогут вывести за собой сколько-нибудь значительные массы людей?

И конечно, было трудно просчитать, что по режиму Мубарака больно ударят успехи, достигнутые им (и его предшественником) в модернизации Египта, успехи обеспечившие резкое падение в 1975--1990 гг. смертности вообще и младенческой и детской смертности в особенности, успехов, без которых очень многие молодые египтяне, с пеной у рта требовавшие на Тахрире отставки (или даже смерти) Мубарака и " падения режима", просто умерли бы не дожив до того возраста, когда они смогли бы выйти на улицы с подобными требованиями. Да, процентный уровень безработицы в Египте с середины 1990-х гг. практически не изменился. Но численность-то египетской молодежи за тот же самый период выросла почти в два раза. А значит, как минимум во столько же выросло и число молодых безработных (это, кстати, о том, как опасно доверяться процентам).

И еще одна деталь. То же самое исследование, проведенное Центральным агентством по общественной мобилизации и статистики Египта в III квартале 2010 г. (мы на него уже выше ссылались применительно к доле молодежи среди египетских безработных), выявило и еще одно впечатляющее обстоятельство -- более 43% египетских безработных имело высшее образование! Таким образом, ударный отряд египетской революции был не только молодым, но и высокообразованным. Мы считаем, что это обстоятельство и придало заметную специфику Египетской революции, обусловив, в том числе, и ее определенную эмоциональную привлекательность для представителей Первого мира, а главное -- относительную (в особенности по меркам Третьего мира) " малокровность". Действительно, несмотря на колоссальный размах египетских событий, вовлекших в свой круговорот на многие дни миллионы людей, общее число погибших составило лишь около 300 человек (при этом в подавляющем большинстве это были погибшие от рук не восставших, а сил безопасности и привлеченных ими к подавлению восстания уголовных элементов). Напомним, что во время предыдущих крупных народных волнений в Египте -- " хлебных бунтов" 1977 г. (в качестве главной ударной силы в которых выступила малообразованная египетская молодежь), которые продолжались всего два дня и имели число участников, измерявшееся сотнями тысяч (а не миллионами, как в 2011 г.) -- погибло около 800 человек. В этом отношении Египетская революция 2011 г. оказалась пока ближе к молодежным волнениям (и " бархатным революциям") в Европе и Северной Америке последних десятилетий, чем к кровавым народным восстаниям и революциям в Третьем мире.

Однако вряд ли Египетская революция приобрела необходимый размах, если бы ее протестная база сводилась бы лишь к неустроенной высокообразованной молодежи, если бы последнюю не оказались готовы поддержать миллионы египтян (самого разного возраста, занятия и образовательного уровня), оказавшихся ниже черты бедности в результате роста мировых цен на продовольствие. Именно сочетание присутствия многочисленной неустроенной высокообразованной молодежи и миллионов египтян, оказавшихся за считанные месяцы ниже уровня бедности, и создало социальный взрывчатый материал, необходимый для революции.

Однако, как известно, одной лишь взрывчатки для взрыва недостаточно. Необходима еще и искра. Поэтому мы считаем, что выше нами были описаны лишь необходимые, а не достаточные условия египетского социального взрыва.

Упомянем в заключение и еще несколько факторов, без наличия некоторых из которых Египетская революция могла и не произойти. Начнем с того, что некоторые из претензий, восставших к режиму Мубарака, были все-таки совершенно обоснованными. Да, действительно, десятилетия чрезвычайного положения создали ситуацию полной бесконтрольности сил безопасности, что привело к массовому использованию пыток по отношению к недовольным режимом. Стоит вспомнить и о распространении Интернета, создавшем для египетской образованной молодежи невиданно мощные средства самоорганизации, и о арабских спутниковых каналах и их талантливых тележурналистах, передававших необыкновенно эмоционально яркие образы народных выступлений во все концы арабского мира. Ну и конечно, как и многие, мы полагаем, что египетские события вряд ли стали бы возможными, если бы революция в Тунисе не оказалась бы столь быстрой и бескровной, если бы она не создала ощущения, что смены власти в арабской стране можно добиться столь быстрым и бескровным образом.

Таким образом, мы полагаем, что Египетская революция не была бы возможна без определенных объективных предпосылок, но она все-таки не была и неизбежной. В конце концов, " молодежный бугор" в Египте должен был стремительно пойти на спад (стремительно ослабляя каждый год давление на рынок труда), продуманная программа экономических реформ позволяла рассчитывать на выход Египта на темпы роста уровня "экономического чуда" (т.е. порядка 10% в год), что в совокупности и должно было в самые ближайшие годы (в совокупности с ожидавшейся от Гамаля Мубарака политической либерализацией) рассосать накопивший к январю 2011 г. социальный взрывчатый материал.

А. В. Коротаев, Ю. В. Зинькина


 Об авторах

Леонид Маркович ИСАЕВ

Преподаватель кафедры всеобщей и отечественной истории Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики". Член исследовательского комитета по правам человека Российской ассоциации политической науки. Окончил факультет прикладной политологии Государственного университета -- Высшей школы экономики. Жил в Каире, где учился в Каирском университете и проходил стажировку в Лиге арабских государств. Автор ряда научных работ по истории и политологии арабских государств.

Алиса Романовна ШИШКИНА

Окончила отделение культурологии философского факультета Национального исследовательского университета "Высшая школа экономики". Была очевидцем развернувшихся в Египте событий в начале 2011 г. Область научных интересов: идентичности в африканских обществах. Участница ряда международных конференций по вопросам африканистики в России и за рубежом.


 Страницы

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце