URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Толстой Л.Н. Что такое искусство? О Шекспире и о драме
Id: 131343
 
279 руб.

Что такое искусство? О Шекспире и о драме

URSS. 2012. 240 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-02245-3.

 Аннотация

В настоящую книгу вошли два знаменитых труда великого русского писателя и философа Л.Н.Толстого (1828--1910), в которых он рассуждает об искусстве и литературе. В трактате "Что такое искусство?" ставятся важнейшие эстетические вопросы: в чем сущность искусства, каковы роль и взаимосвязи содержания и формы в художественных произведениях, каковы нравственные задачи искусства. Анализируя различные эстетические теории, Толстой пытается по-своему определить сущность и назначение искусства и изложить собственную эстетическую программу. В статье "О Шекспире и о драме" эти же эстетические проблемы решаются на основе опыта мировой драматургии, и в частности творчества Шекспира. Толстой дает критическую оценку творчества одного из самых знаменитых драматургов мира, не совпадающую с общепринятым представлением о гении мастера. В настоящей статье также содержатся глубокие суждения автора о драматическом конфликте, характерах, развитии действия, о языке персонажей, о технике построения драмы и т. д.

Книга будет интересна как специалистам --- искусствоведам, литературоведам, культурологам, философам, так и широкому кругу читателей.


 Оглавление

Что такое искусство? 1897--1898
I--XX
Прибавление
 Прибавление I
 Прибавление II
"О Шекспире и о драме". 1903--1919
I--VIII

 ЧТО ТАКОЕ ИСКУССТВО? 1897--1898 (Отрывок)

I

Возьмите какую бы то ни было газету нашего времени, и во всякой вы найдете отдел театра и музыки; почти в каждом номере вы найдете описание той или другой выставки или отдельной картины и в каждом найдете отчеты о появляющихся новых книгах художественного содержания, стихов, повестей и романов.

Подробно и тотчас же, как это совершилось, описывается, как такая-то актриса или актер в такой-то драме, комедии или опере играл или играла такую или иную роль, и какие выказали достоинства, и в чем содержание новой драмы, комедии или оперы, и их недостатки и достоинства. С такою же подробностью и заботливостью описывается, как спел или сыграл на фортепиано или скрипке такой-то артист такую-то пьесу и в чем достоинства и недостатки этой пьесы и его игры. В каждом большом городе всегда есть если не несколько, то уже наверное одна выставка новых картин, достоинства и недостатки которых с величайшим глубокомыслием разбираются критиками и знатоками. Каждый день почти выходят новые романы, стихи, отдельно и в журналах, и газеты считают своим долгом в подробности давать отчеты своим читателям об этих произведениях искусства.

На поддержание искусства в России, где на народное образование тратится только одна сотая того, что нужно для доставления всему народу средств обучения, даются миллионные субсидии от правительства на академии, консерватории, театры. Во Франции на искусства назначается 8 миллионов, тоже в Германии и Англии. В каждом большом городе строятся огромные здания для музеев, академий, консерваторий, драматических школ, для представлений и концертов. Сотни тысяч рабочих-плотники, каменщики, красильщики, столяры, обойщики, портные, парикмахеры, ювелиры, бронзовщики, наборщики -- целые жизни проводят в тяжелом труде для удовлетворения требований искусства, так что едва ли есть какая-нибудь другая деятельность человеческая, кроме военной, которая поглощала бы столько сил, сколько  эта.

Но мало того, что такие огромные труды тратятся на эту деятельность, -- на нее, так же как на войну, тратятся прямо жизни человеческие: сотни тысяч людей с молодых лет посвящают все свои жизни на то, чтобы выучиться очень быстро вертеть ногами (танцоры); другие (музыканты) на то, чтобы выучиться очень быстро перебирать клавиши или струны; третьи (живописцы) на то, чтобы уметь рисовать красками и писать всё, что они увидят; четвертые на то, чтобы уметь перевернуть всякую фразу на всякие лады и ко всякому слову подыскать рифму. И такие люди, часто очень добрые, умные, способные на всякий полезный труд, дичают в этих исключительных, одуряющих занятиях и становятся тупыми ко всем серьезным явлениям жизни, односторонними и вполне довольными собой специалистами, умеющими только вертеть ногами, языком или пальцами.

Но мало и этого. Вспоминаю, как я был раз на репетиции одной из самых обыкновенных новейших опер, которые ставятся на всех театрах Европы и Америки.

Я пришел, когда уже начался первый акт. Чтобы войти в зрительную залу, я должен был пройти через кулисы. Меня провели по темным ходам и проходам подземелья огромного здания, мимо громадных машин для перемены декораций и освещения, где я видел во мраке и пыли что-то работающих людей. Один из этих рабочих с серым, худым лицом, в грязной блузе, с грязными рабочими, с оттопыренными пальцами, руками, очевидно усталый и недовольный прошел мимо меня, сердито упрекая в чем-то другого. Поднявшись вверх по темной лестнице, я вышел на подмостки за кулисы. Между сваленными декорациями, занавесами, какими-то шестами, кругами стояли и двигались десятки, если не сотни, накрашенных и наряженных мужчин в костюмах с обтянутыми ляжками и икрами и женщин, как всегда, с оголенными насколько возможно телами. Всё это были певцы, хористы, хористки и балетные танцовщицы, дожидавшиеся своей очереди. Руководитель мой провел меня через сцену и мост из досок через оркестр, в котором сидело человек сто всякого рода музыкантов, в темный партер. На возвышении между двумя лампами с рефлекторами сидел на кресле, с палочкой, пред пюпитром, начальник по музыкальной части, управляющий оркестром и певцами и вообще постановкой всей оперы.

Когда я пришел, представление уже началось, и на сцене изображалось шествие индейцев, привезших невесту. Кроме наряженных мужчин и женщин, на сцене бегали и суетились еще два человека в пиджаках: один -- распорядитель по драматической части и другой, с необыкновенною легкостью ступавший мягкими башмаками и перебегавший с места на место, -- учитель танцев, получавший жалованья в месяц больше, чем десять рабочих в год.

Три начальника эти слаживали пение, оркестр и шествие. Шествие, как всегда, совершалось парами с фольговыми аллебардами на плечах. Все выходили из одного места и шли кругом и опять кругом, и потом останавливались. Шествие долго не ладилось: то индейцы с аллебардами выходили слишком поздно, то слишком рано, то выходили во-время, но слишком скучивались уходя, то и не скучивались, но не так располагались по бокам сцены, и всякий раз всё останавливалось и начиналось сначала. Начиналось шествие речитативом наряженного в какого-то турка человека, который, странно раскрыв рот, пел: оя невесту сопровожда-а-аю". Пропоет и махнет рукой -- разумеется обнаженной -- из-под мантии. И шествие начинается, но тут валторна в аккорде речитатива делает не то, и дирижер, вздрогнув, как от совершившегося несчастия, стучит палочкой по пюпитру. Всё останавливается, и дирижер, поворотившись к оркестру, набрасывается на валторну, браня его самыми грубыми словами, как бранятся извозчики, за то, что он взял не ту ноту. И опять всё начинается сначала. Индейцы с аллебардами опять выходят, мягко шагая в своих странных обувях, опять певец поет: "я невесту провожа-а-аю". Но тут пары стали близко. Опять стук палочкой, брань, и опять сначала. Опять: ("я невесту провожа-а-аю", опять тот же жест обнаженной руки из-под мантии, и пары, опять мягко ступая, с аллебардами на плечах, некоторые с серьезными и грустными лицами, некоторые переговариваясь и улыбаясь, расстанавливаются кругом и начинают петь. Всё, казалось бы, хорошо, но опять стучит палочка, m дирижер страдающим и озлобленным голосом начинает ругать хористов и хористок: оказывается, что при пении хористы не поднимают изредка рук в знак одушевления. "Что, вы умерли, что ли? Коровы! Что, вы мертвые, что не шевелитесь?" -- Опять сначала, опять "невесту сопровожда-а-аю", и опять хористки поют с грустными лицами и поднимают то одна, то другая руки. Но две хористки переговариваются -- опять. усиленный стук палочки. ("Что, вы сюда разговаривать пришли? Можете дома сплетничать. Вы там, в красных штанах, стать ближе. Смотреть на меня. Сначала". Опять: "я невесту сопровожда-а-аю". И так продолжается час, два, три. Вся такая репетиция продолжается шесть часов сряду. Стуки палочки, повторения, размещения, поправки певцов, оркестра, шествий, танцев и всё приправленное злобною бранью. Слова: ("ослы, дураки, идиоты, свиньи", обращенные к музыкантам и певцам, я слышал в продолжение одного часа раз сорок. И несчастный, физически и нравственно изуродованный человек, флейтист, валторна, певец, к которому обращены ругательства, молчит и исполняет приказанное: повторяет 20 раз ("я невесту сопровожда-а-аю" и 20 раз поет одну и ту же фразу и опять шагает в своих желтых башмаках с аллебардой через плечо. Дирижер знает, что эти люди так изуродованы, что ни на что более не годны, как на то, чтобы трубить и ходить с аллебардой в желтых башмаках, а вместе с тем приучены к сладкой, роскошной жизни и всё перенесут, только бы не лишиться этой сладкой жизни, -- и потому он спокойно отдается своей грубости тем более, что он видел это в Париже и Вене и знает, что лучшие дирижеры так делают, что это музыкальное предание великих артистов, которые так увлечены великим делом своего искусства, что им некогда разбирать чувств артистов.

Трудно видеть более отвратительное зрелище. Я видел, как на работе выгрузки товаров один рабочий ругает другого за то, что тот не поддержал навалившейся на него тяжести, или при уборке сена староста выругает работника за то, что тот неверно вывершивает стог, и рабочий покорно молчит. И как ни неприятно видеть это, неприятность смягчается сознанием того, что тут дело делается нужное и важное, что ошибка, за которую ругает начальник работника, может испортить нужное дело...


 Об авторе

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ (1828--1910)

Великий русский писатель, философ и общественный деятель. Родился в аристократической семье. В 1844 г. поступил в Казанский университет на факультет восточных языков, затем учился на юридическом факультете. В 1847 г., не окончив курс, приехал в Ясную Поляну, полученную им в собственность по разделу отцовского наследства. В 1851 г. отправился на Кавказ в действующую армию, где работал над своей первой повестью "Детство". Через год, когда повесть опубликовали, стал литературной знаменитостью. С 1854 г. был в осажденном Севастополе, где командовал батареей на 4-м бастионе, проявив редкую личную храбрость. Осенью 1856 г., выйдя в отставку, уехал в Ясную Поляну, где в 1859 г. открыл в деревне школу для крестьянских детей. C 1860-х гг. жил в Ясной Поляне. В последние годы жизни Л.Н.Толстой в своем стремлении к самосовершенствованию переживал тяжелые душевные муки, считая, что сам он не вполне следует тому образу жизни, который проповедует. В 1910 г. ушел из Ясной Поляны, в дороге заболел и 7 ноября скончался на станции Астапово в окружении прибывших родных.

Уже первые произведения Л.Н.Толстого поразили литературных критиков смелостью психологического анализа и развернутой картиной "диалектики души" (Н.Г.Чернышевский). Помимо великих романов "Война и мир" (1863--1869), "Анна Каренина" (1873--1877), "Воскресение" (1889--1899), повестей "Смерть Ивана Ильича" (1884--1886), "Крейцерова соната" (1887--1889) и др., он написал ряд философских и богословских работ, дающих развернутое представление о его душевной драме: рисуя картины социального неравенства и праздности образованных слоев, Лев Толстой в заостренной форме ставил перед собой и перед обществом вопросы смысла жизни и веры, подвергал критике все государственные институты, доходя до отрицания науки, искусства, суда, брака, достижений цивилизации. К числу этих работ относятся "Так что же нам делать?" (1882--1886, опубликована полностью в 1906 г.), "Исповедь" (опубликована в 1884 г. в Женеве, в 1906 г. в России), "Исследование догматического богословия" (1891) и другие.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце