URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Ильенков Э.В. Проблема идеала в философии. Гегель и герменевтика
Id: 124733
 

Проблема идеала в философии. Гегель и герменевтика

URSS. 2011. 144 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-02184-5. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

Предлагаемая читателю книга содержит избранные статьи выдающегося советского философа Э.В.Ильенкова (1924--1979), посвященные различным аспектам проблемы познания. Центральное место в книге занимает работа "Проблема идеала в философии", в которой автор прослеживает эволюцию проблемы идеального в истории философской мысли. В статье подробно исследуется решение вопроса об идеале, представленное в трудах Канта и Гегеля, Маркса и Энгельса; рассматривается проблема религиозного идеала. В работе "Гегель и герменевтика" изучается проблема отношения языка к мышлению в концепции Г.В.Ф.Гегеля. Статья "Гуманизм и наука" содержит изложение проблемы соотношения науки и морали, противостояния принципов ума и нравственности, разума и совести; приводятся различные варианты ее решения в истории философии. Наконец, статья "Пройдена ли таблица умножения?" представляет собой отклик автора на дискуссию в "Литературной газете" на тему "Научно-техническая революция и искусство".

Книга рекомендуется философам и историкам философии, психологам, студентам гуманитарных специальностей, а также широкому кругу читателей, интересующихся проблемами философии.


 Оглавление

Проблема идеала в философии
Гегель и герменевтика
Гуманизм и наука
Пройдена ли таблица умножения?

 Проблема идеала в философии (отрывок)

Проблема идеала сложна и многогранна. И в первую очередь, естественно, возникает вопрос о том, какое место занимает понятие идеала в теории отражения, как оно может быть интерпретировано с точки зрения этой теории. В самом деле, теория отражения учит, что правильно и истинно лишь такое знание, которое отражает то, что есть в действительности. А в идеале выражается не то, что есть, а что должно быть или то, что человек хочет видеть. Можно ли истолковать желаемое, или должное, с точки зрения теории отражения? Иными словами, может ли быть "истинным" идеал?

Философия давно усмотрела здесь трудность и давно же пыталась ее разрешить. Материалисты прошлых эпох упирались в эту проблему в ходе своей борьбы против церковно-идеалистических учений, против религиозного идеала и старались решить ее в согласии с теорией отражения, с одной стороны, и с требованиями реальной жизни -- с другой. Но сделать это удалось лишь Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу, и именно потому, что они были не просто материалистами, но материалистами-диалектиками. Посмотрим же, как это произошло.

"Бог сотворил человека по образу и подобию своему", -- говорится в известной книге; а человек отплатил ему за это той же черной неблагодарностью, с ядовитой иронией добавил автор другой книги. А если отставить в сторону шутки и сказки, развил ту же мысль третий автор, то надо прямо и ясно сказать, что Человек создал бога точно так же, как создал он книги и статуи, хижины и храмы, хлеб и вино, науку и технику; поэтому запутанный вопрос о том, кто кого и по какому образцу создал, разрешается в простой и ясной истине: Человек создал самого себя, а потом и свой собственный автопортрет, назвав его "богом". Так что под видом "бога" Человек познавал самого себя и поклонялся лишь самому себе, думая, что он познает какое-то другое, нежели он сам, существо, и религия на самом деле всегда была лишь зеркалом, отражавшим Человеку его собственную физиономию.

Но в таком случае, ухватился за это объяснение четвертый мыслитель, автор Библии был, по существу, совершенно прав, только он выразил ту же мысль применительно к иллюзиям своего века: да, Человека действительно создало существо, изображенное на иконе, ибо икона -- только портрет Человека, созданный самим Человеком. А если так, то нет ничего плохого в том, что Человек старается подражать во всем нарисованному на портрете персонажу. Ведь художник, рисуя свой собственный портрет, старательно скопировал в нем одни лишь плюсы, одни лишь достоинства живого, грешного человека, и в виде "бога" Человек изображен исключительно с лучшей его стороны. "Бог" лишь псевдоним Идеального Человека, идеально-поэтическая модель Совершенного Человека. Идеал, заданный Человеком самому себе, Высшая Цель человеческого самоусовершенствования... А все дурные, все злые и подлежащие преодолению человеческие черты тот же художник изобразил на другом автопортрете, названном им "Дьявол".

Так что "бог" -- вовсе не натуралистическое изображение грешного и реального земного Человека, который представляет собой и "бога" и "дьявола" в одном едином лице, в сплаве. "Бог" это Человек, каким он должен быть или стать в результате своего собственного самоусовершенствования, а "Дьявол" -- тот же Человек, каким он не должен быть, каким он должен перестать быть в результате того же самого процесса самовоспитания, то есть идеальная модель человеческого несовершенства и зла.

Иными словами, "бог" и "дьявол" являются категориями, с помощью которых Человек старается рассортировать и различить в самом себе Добро и Зло -- подлинно человеческие совершенства от атавизмов чисто животного происхождения. Поэтому-то, рассматривая образ "бога", человек может судить о том, какие именно реальные черты своей натуры он ценит и превозносит ("обожествляет"), а какие -- ненавидит и проклинает как "дьявольщину", стараясь преодолеть их в самом себе.

Итак, хотя Человек и создал и "бога" и "дьявола", а не наоборот, не "бог" создал, а "дьявол" испортил Человека; легенда о сотворении и грехопадении Человека -- это высокопоэтическое художественное произведение, в форме которого Человек сделал первую попытку осуществить Самопознание, в самом себе различить добро и Зло, Разум и Неразумие, Человеческое и Античеловеческое. А значит, не надо упразднять религию с ее представлениями о "божественном" и "греховном", а надо только переосмыслить древние сказки (не веруя в них буквально) в морально-человеческих категориях. Надо понять, что, поклоняясь "богу", человек поклоняется Лучшему в самом себе, что религия создала в виде бога Идеальный образец высшего человеческого совершенства и что в христианстве Человек обрел высший человеческий Идеал, всем понятный и для всех приемлемый. А атеисты, старающиеся доказать, что нет ни бога, ни черта, тем самым оказывают Человеку очень плохую услугу, лишая его критериев различения Добра и Зла, Дозволенного и Недозволенного!

Стоп! -- ответили атеисты. Хотя все получается довольно логично, да не до конца. Действительно, Человек проецирует на голубой экран небес лишь свои собственные представления о самом себе, о добре и зле, обожествляя (то есть приписывая "богу") одни свои реальные черты и осуждая (To есть объявляя "дьявольскими наваждениями") другие. Человек и в самом деле вынужден был вначале противопоставить самому себе свои собственные деятельные силы и способности, изобразив их как силы и способности некоторого другого, нежели он сам, существа, чтобы рассмотреть их как некий вне себя находящийся "предмет" и критически оценить, чтобы впредь усваивать лишь те способности, которые ведут к добру и благу, и не подражать тем, которые ведут к злу. Именно вынужден был, так как другого зеркала, кроме небесного свода, у него тогда не было, а без зеркала рассмотреть самого себя, очевидно, невозможно.

Но почему и зачем и далее осуществлять "самопознание человека" под видом "познания бога", совершенно неясно. Зачем смотреться в зеркало небес, когда уже созданы гораздо более совершенные и ясные зеркала, отражающие Человеку все детали и подробности его собственного образа? Конечно, религия всего-навсего зеркало, но примитивно-первобытное и потому очень тусклое и к тому же весьма кривое зеркало, поверхность которого, как и "небесный свод", обладает очень коварной кривизной. Оно увеличивает, доводит до космических размеров все то, что в нем отражается, и, как сферическое зеркало, перевертывает глядящегося в него человека вверх ногами... Оно отражает в гипертрофированно-увеличенном виде все то, что перед ним находится, и до некоторой степени похоже на микроскоп, позволяющий разглядеть то, что не видно невооруженному глазу.

Но что же именно кладет Человек на предметное стекло такого своеобразного микроскопа? Что именно видит он в окуляре?

Реальное Добро и Зло в самом себе, в реальном Человеке?

Если бы дело обстояло так, то лучшего зеркала, чем голубой небесный свод, и искать было бы не нужно. Беда в том, что рефрактор религиозных небес отражает не реальное Добро и реальное Зло, а лишь собственные представления Человека о том, что такое добро и что такое зло. А ведь это -- увы! -- далеко не одно и то же. Человек способен, к сожалению, трагически ошибаться на этот счет. И тогда увеличительное стекло религии лишь усугубит масштабы его ошибок.

Малозаметное и скромное семя Зла, принятое за похожий на него зародыш Добра, разрастется в его глазах в целые заросли благоухающих цветов. И наоборот, слабый и невзрачный росток человеческого счастья, принятый по ошибке за росток сорной травы, предстанет огромным колючим чертополохом, источающим яд греховности и погибели. И, что самое трагическое, человек будет видеть райские розы там, где торчат сплошные колючки, и будет бежать запаха настоящих роз, убежденный в том, что чувства его обманывают, что перед ним только дьявольское наваждение, соблазны.

Разве не так случилось с христианством? Разве не молились люди целые тысячелетия Кресту -- варварской виселице, на которой распяли Человека, "сына человеческого"? Разве не плакали они от умиления, глядя на изможденный, покрытый предсмертным потом лик "спасителя", распятого на радость фарисеям? Разве не видели они в этой картине образ высочайшего блаженства и божественной чести? Видели и молились. Христианская церковь целые тысячелетия старалась внушить людям, что высшую цель и предназначение человека составляет подготовка к загробной жизни, к вечной жизни по ту сторону могилы. Реально -- в могиле. Чтобы поскорее и повернее достигнуть вечной жизни, надо вести себя соответствующим образом и способом. Если задана цель движения, то и пути приходится выбирать соответствующие: умерщвление плоти и ее стремлений, отказ от "посюстороннего" счастья, покорность судьбе и власть имущим, молитва и пост. Самый верный путь к могиле. Тогда "лучшим человеком" оказывался монах-аскет в жалком рубище, подпоясанном веревкой, и опоэтизированное фантазией изображение "лучшего человека" глядело на людей со всех икон скорбными очами распятого на кресте "спасителя". Путь к нему -- путь на Голгофу, к искупительному страданию, к самоуничижению, самобичеванию, к избавлению от грязи и мерзости земного существования...

И долгие столетия феодального средневековья Человек принимал христианский Идеал и пути его осуществления за единственно верный и единственно возможный образ высшей сути мира и жизни.

Почему? Да просто потому, что иконный лик "спасителя" был совершенно точным зеркалом, отражавшим Человеку его собственный, измученный и покрытый потом ужаса и страдания лик, лик "спасаемого". Потому что каков реальный Человек -- таков и его бог. Очень просто.

А раз так, то небеса религии отражают Человеку вовсе не то, каким он "должен быть", а то, каков он на самом деле есть. Со всеми его плюсами и минусами. Но минусы отражаются в таком зеркале не как минусы, а как плюсы. И наоборот. И вовсе не пути выбираются тут в зависимости от избранной цели, а, наоборот, сама цель рисуется в соответствии с путями, которые Человек избрал, -- их направление просто прочерчивается в фантазии до конца, до той точки, которой достигает взор.

По иконе можно довольно точно определить, каков реальный Человек и по каким путям он шествует в своей жизни, куда идет. А вот надо идти в этом направлении или не надо, на иконе не прочтешь. Икона запрещает даже задаваться таким вопросом, на то она и икона.

Она послушно отобразит Человеку его собственное лицо, покажет ему, каков он есть на самом деле, нои здесь ее коварство -- заключит отображение в золотой багет почитания и поклонения. Поэтому-то иконы и идеалы религии просто-напросто форма морально-эстетического примирения Человека с самим собой, то есть со своим нынешним, наличным обликом и способом существования, увековечение в сознании, в фантазии, в поэтизирующем воображении "наличного бытия" Человека. Сегодняшнее бытие и сознание Человека превращается в виде иконы в Идола, которому надлежит молиться и поклоняться. И если Икона превращается в глазах верующего в Идеал, в образ лучшего грядущего, то Идеал незаметно для него самого подменяется Идолом.

Таков уж механизм религиозного "самосознания", его суть, а вовсе не результат ошибок и неисправностей. Ибо он устроен с таким расчетом, чтобы Человек глядел на самого себя как на некоторое другое, Heжели он сам, Существо, забывая о том, что он видит только себя самого.

Именно в этом как раз и заключается "специфическое отличие" религиозной формы "самосознания" от любой другой: в отсутствии сознания того факта, что в виде образа бога Человек глядится в свой собственный образ. Если "специфика" -- отсутствие такого сознания -- исчезает, то вместо религии мы имеем перед собой совсем другую форму "самосознания", ближайшим образом -- искусство.

Искусство тоже зеркало. Человек и поныне, например в театре, изображая на сцене самого себя, старается, уютно сидя в партере, рассмотреть свое собственное изображение как бы со стороны, как предмет осознания и оценки. Осознавая то, что происходит на сцене или экране, он осознает лишь сам себя, и тем яснее и лучше, чем яснее и лучше экран отражает ему его собственное лицо.

Но, в отличие от зеркала религии, зеркало искусства не создает, а, как раз наоборот, развеивает роковую иллюзию. Оно прямо предполагает, что Человек видит в нем самого себя, и только самого себя. Поэтому религия и сердится всегда на подлинное искусство, на зеркало, в которое глядится только тот, кто действительно хочет увидеть и осознать самого себя, а не свои фантазии о себе.

Если же Человек будет смотреть в зеркало, понимая, что перед ним всего-навсего зеркало, то он скажет: никакой не бог, а только мое Я глядит на меня сквозь прозрачное стекло в раме. И если мне не нравится глядящая на меня физиономия, то, значит, Я на самом деле не такой, каким себя до сих пор мнил, не такой, каким я хотел бы себя видеть. Поэтому не обвиняй зеркало в злокозненной склонности к искажениям, а постарайся сделаться таким, каким ты хотел бы себя видеть. Тогда и в зеркале искусства и науки ты увидишь себя таким. Не раньше.

А каким ты хотел бы себя видеть?

Тут-то и загвоздка. Чего-чего, а -- этого беспристрастно-правдивое зеркало тебе сказать не может. Тут требуется другое зеркало, которое представляло бы желаемое за действительное, отражало бы на своей поверхности не фактическое положение дел, а мечту и рисовало бы не реального Человека, а его Идеал, совершенного, идеального Человека. Человека, каким он должен быть сообразно его собственным представлениям о себе самом.

Но разве не старалась делать это любая религия? Разве не нашел Человек эпохи Возрождения именно в богах Греции высеченные в мраморе чертежи "совершенных людей"?

И может быть, христианский идеал был лишь временным заблуждением, следствием трагической ошибки, которую можно исправить и впредь не повторять? Может быть, люди в виде распятого Иисуса обожествили в самих себе не то, что следовало бы обожествлять? Может быть, они просто-напросто сконструировали ошибочный идеал, то есть цель морального самоусовершенствования? Может быть, надо нарисовать новую икону, задать себе в образной форме новый Идеал -- образец совершенного Человека -- и подражать во всем новому богу?

Тем более что такие боги -- красивые, сильные, мудрые, подлинные чертежи человеческого совершенствауже были созданы некогда могучей человеческой фантазией и воплощены в мраморе античных статуй... Тех самых статуй, которые Человек, начавший молиться распятому "спасителю", принял за изображения вредных чертей и вводящих в греховные соблазны ведьм. Статуй, которые -- с обломанными руками и отбитыми носами и даже вовсе обезглавленные -- оставались человечески красивыми. Может быть, если Человек станет равняться в своей жизнедеятельности на эти божественные образцы, он опять станет прекрасен, мудр и могуч?

И на рубеже XV--XVI веков возник новый Идеалидеал возрождения античной красоты, силы и ума Человека. Его готовую "модель" люди увидели в богах Греции -- в Зевсе и Прометее, в Афродите и Нике Самофракийской. А значит, и в самом Человеке сместились представления о, Добре и Зле: в самом себе Человек стал почитать за красоту то, что он раньше воспринимал как греховное безобразие, за ум -- то, что до этого третировал как языческое безумие, и перестал принимать бессилие за силу. И наоборот.

Столкнулись два Идеала -- два образа, два чертежа, две "модели" совершенного Человека. По образцу которого из них следует создавать, вернее, пересоздавать, реального, грешного человека?

Но в таком случае спрашивается, чему и кому мешает надпись "Давид" на цоколе статуи Микеланджело, изображающей прекрасного, сильного и хитроумного юношу. Не остались ли здесь от религии только имена и названия? А тогда какая разница? Чем отличается в гаком случае -- по своей реальной задаче и функции зеркало такого искусства от иконы? В самом деле, разве не висела целые столетия над алтарем заштатной церквушки "Сикстинская мадонна", прежде чем поменяла свою квартиру на более светлую и удобную? Изменилось ли в ней хоть что-нибудь, когда она переменила службу по религиозному ведомству на работу в музее живописи?

Главное, рассудили мыслители, не имена, не названия, прибитые на багетах икон. Главное -- понимание или непонимание того обстоятельства, что на иконах изображен Человек, сам Человек, а вовсе не вне и до него существовавшее существо по имени бог. Главное понять, что бог только синоним и псевдоним Человека с большой буквы, Идеального Человека, по образу которого следует и впредь формировать людей.

Стало быть, если религию понять правильно, то есть не как способ познания бога, а как способ самопознания Человека, то все становится на свои места. Зачем же тогда воевать искусству и науке против религии? Надо просто разумно поделить обязанности: наука и трезвое искусство будут отражать то, что есть, а религия и ориентированное на ту же задачу искусство -- то, что должно быть, то есть задавать Человеку Идеал его собственного самоусовершенствования.


 Об авторе

Эвальд Васильевич ИЛЬЕНКОВ (1924--1979)

Выдающийся советский философ, доктор философских наук. Окончил философский факультет МГУ им.М.В.Ломоносова, а также аспирантуру. С 1953 г. до конца жизни работал в Институте философии АН СССР. Прошел войну, награжден орденом Отечественной войны II степени и медалями.

Э.В.Ильенков -- автор множества философских трудов, самые известные из которых: "Диалектика абстрактного и конкретного в "Капитале" Маркса" (1960; 2-е изд. URSS, 2011), "Об идолах и идеалах" (1968), "Диалектическая логика. Очерки истории и теории" (1974; 4-е изд. URSS, 2011). Кроме работ по диалектической логике, теории познания и истории философии, известны также труды автора по психологии и теории образования. Произведения Э.В.Ильенкова переведены на 18 языков мира.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце