URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Сарданашвили Г.А. Я --- ученый: Заметки теорфизика
Id: 124180
 
246 руб. Бестселлер!

Я — ученый: Заметки теорфизика. Изд.2, стереот.

URSS. 2011. 160 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-382-01320-6.

 Аннотация

В настоящей книге дается острая полемическая оценка советской и современной мировой науки; опровергается миф о том, что СССР создал великую науку, а Россия наследовала громадный интеллектуальный потенциал. Автор говорит о кризисе современной мировой науки, которая не универсальна, слишком антропоморфна и даже в основе своих основ --- математической логике и аксиоматике теории множеств --- исходит из повседневного опыта. Именно поэтому она сталкивается с кардинальными трудностями, и с такой наукой, по мнению автора, у человечества нет большого будущего.

Книга рассчитана на самый широкий круг читателей, интересующихся развитием мировой науки.


 Оглавление

От издательства. Ради будущего
О книге
Об авторе. Энциклопедическая справка
 Книги
 Главные статьи
Мое кредо
Глава 1. До физфака
Глава 2. Физфак. Полувысшее образование
Глава 3. Сами боги
Глава 4. СССР. Кастрированная наука
 Спиноза по-советски
 Наука под эгидой Марса
 Вертикаль Академии
 Наука с партбилетом
 Исход в никуда
Глава 5. Тупик гносеологии
 Философия ни о чем
 Иллюзия материи
 Смысл жизни -- в самом ее существовании
 Биология сознания
 Человеческая математика
 Узкие рамки науки
Глава 6. О гипотезе Бога
Глава 7. О Дмитрии Дмитриевиче Иваненко
 Научная биография
 Личность (мнение ученика)
Список научных публикаций (1974--2009 гг.)
 Книги
 Статьи (неполный список)
 Статьи в arXiv (Los Alamos National Laboratory, USA)

 От издательства


РАДИ БУДУЩЕГО

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется...

Ф.А.Тютчев

Книга, которую Вы держите в руках, выходит в серии "Наука в СССР: Через тернии к звездам". Первые книги этой серии, в частности посвященные жизни, творчеству и соратникам Л.Д.Ландау, вызвали множество откликов, бурные дискуссии. Одни читатели благодарили нас за подробный, весьма объективный и документированный рассказ о выдающихся советских ученых, об их достижениях, проблемах, судьбах. Другие упрекали в упоминании подробностей личной жизни, говорили о нежелательности обсуждения многих вопросов, касающихся выдающейся научной школы. Третьи считали, что советская действительность была совсем иной, отличной от того образа, который возникает после прочтения этих книг.

Тем не менее, отдавая себе отчет в будущих восторженных отзывах и яростных упреках, мы продолжаем публикацию таких работ. На это у нас есть несколько причин.

Издательство URSS ставит своей целью познакомить широкую аудиторию с достижениями науки, с работами зарубежных, советских и российских ученых, с научной классикой, с лучшими научно-популярными работами. Но наука -- это не только новые знания, новые возможности и осознание ограничений, это часть жизни общества, это работа институтов, научных школ, "незримого колледжа", это судьбы творцов. И без обсуждения этой части реальности картина будет неполной и необъективной. Тем более что во многих случаях прошлое может дать опору, увидеть проблемы, которые ждут впереди, осмыслить опыт и уберечь от ошибок.

Одно из самых ярких событий XX века -- становление, расцвет и трагическая гибель советской цивилизации. Цивилизации, предложившей миру новый тип жизнеустройства, пытавшийся отказаться от вечного исторического проклятия жадности, властолюбия, порабощения и практически воплотить идеалы свободы, равенства, братства. В истории этой цивилизации наука занимает особое место. Именно она позволила предложить большой проект народам Советского Союза и обеспечить его реализацию. Науке уделялось огромное внимание в СССР, ее авторитет в обществе был очень велик. Ничего похожего в других странах не было и нет.

Советская цивилизация создала, вырастила, развила великую науку. И ее достижения грандиозны -- от прорыва в космос и освоения тайн атомного ядра до создания удивительной, оригинальной математической школы. В 1960-х гг. на одном только механико-математическом факультете МГУ работало около 400 спецсеминаров. Страна строила свое будущее на основе знания. Слова песни: "Здравствуй, страна героев, страна мечтателей, страна ученыхХ" воспринимались в 1970-х гг. не как лозунг или благое пожелание, а как очевидная реальность.

Взлет советской системы образования опередил, а затем и определил мировые тенденции в подготовке кадров ученых и инженеров. Сейчас воспоминания тех, кто учил и учился полвека назад в Московском физико-техническом институте -- детище и символе советской эпохи, -- воспринимаются как светлая сказка. Подобных возможностей для самореализации, такой научной романтики в других странах не было.

О состоянии и перспективах советской науки можно судить по тому, что тогда писалось, публиковалось и переводилось, и какими тиражами издавалось. Это было ориентиром для всего мира и, в частности, для нашего издательства. (Первоначально научное издательство URSS мыслилось как организация для перевода и публикации выдающихся советских учебников для испаноязычного мира.)

СССР был научной сверхдержавой (место российской науки в стране и мире значительно скромнее), и именно поэтому воспоминания о советской науке представляют особый интерес. Важно понять, как строилась советская наука, с какими проблемами сталкивались ее творцы, какие успехи и неудачи были на этом пути. И здесь важны не только исторические исследования, но и воспоминания, позволяющие через призму отдельных судеб увидеть смысл, дух и величие эпохи, ткань той реальности.

Проблем и трудностей, трагических страниц в истории советской цивилизации и науки хватало. И это неудивительно. Прошлое человечества с его императивом "каждый за себя, один Бог за всех" отчаянно борется с будущим. Борется в душах людей. Пока "Я" побеждает "Мы". Но то же самое происходило при становлении христианства и других мировых религий. За первым взлетом следовал откат. И только потом смыслы, ценности, жизненные стратегии захватывают сознание общества, создают "нового человека".

На этом рубеже новая цивилизация очень хрупка. Перерождение элиты -- путь вниз, к накопительству, индивидуализму, упрощению -- может остановить проект, который близок и дорог сотням миллионов. Именно это и произошло с СССР. Общество не имело иммунитета против предательства верхушки.

Воспоминания и размышления об истории предлагают свободу выбора материала и трактовки со своей точки зрения. "Это -- субъективная книга. Моя задача -- дать читателю общее представление, скорее впечатление, чем знание. Это называется импрессионизмом. А импрессионистов нельзя упрекать за отсутствие детального рисунка", -- пишет известный биолог С.Э.Шноль в своей книге такого жанра.

Это право автора. Право редакции -- обратить внимание читателей на ограничения, присущие этому жанру, связанному субъективным, вольным обсуждением судеб ученых.

Приведем вкратце характеристики этих ограничений, барьеров, с которыми мы столкнулись, формируя данную серию.

Барьер отсутствия выбора

Человек живет не только в рациональной, но также и в эмоциональной и интуитивной сферах. Нам очень хотелось убедить выдающегося специалиста по междисциплинарным исследованиям профессора Д.С.Чернавского (известного пионерскими работами в ядерной физике, биофизике и математической экономике) написать воспоминания о своей жизни в науке. Д.С.Чернавский был знаком с Л.Д.Ландау, Е.М.Таммом, Я.Б.Зельдовичем, сидел за одним столом с А.Д.Сахаровым, работал и общался со многими выдающимися исследователями. Ответ его был таков: "Я видел обычных людей, с их слабостями и величием, с их широтой и ограниченностью. И это проявлялось в конкретных деталях, проблемах, эпизодах, часто довольно скучноватых. Но разве это нужно читателю?! Ему нужны шекспировские страсти, что-то вроде: "Герои и злодеи" или "Гении и прохиндеи". А я знал обычных людей, а назови книгу "Ученые среднего, полусреднего и повышенного уровня", то кто же ее будет читать?"

Научную книгу или учебник можно выбрать из нескольких, остановившись на наиболее удачной. С воспоминаниями иначе. Есть то, что есть. Другие люди об этом не написали. Печатать надо то, что есть. Тут уместна известная фраза И.В.Сталина: "Других писателей у меня для вас нет ".

Барьер поляризации оценок

Классиком жанра вольно рассказываемых биографий является Плутарх. Именно нравственные уроки, преподанные выдающимися делами деятелей Античности, по его мысли, должны были дать опору и пример будущим поколениям полководцев, философов, ораторов, государственных деятелей. Перелистывая страницы этой замечательной книги, видишь, насколько многогранно и бережно прорисована каждая историческая личность.

Человек сложен и противоречив. Это трудно принять. Не укладывается в голове, как мог великий математик XX века Джон фон Нейман, участвовавший в ядерном проекте, предлагать сбросить атомную бомбу на Токио и Киото. Удивительно, как кумиры шестидесятников, певцы духовности и интеллигентности в 1993 году публично объясняли, что "тупые негодяи уважают только силу" и призывали "признать нелегитимными не только съезд народных депутатов, Верховный Совет, но и все образованные ими органы (в том числе и Конституционный суд)".

Но все можно "упростить", назначив одних гениями, других злодеями, третьих конформистами (детишки в нескольких продвинутых школах очень любили делить своих одноклассников: ты -- гений, Петька -- талант, Сашка -- посредственность). Сдается, что это, характерное для множества воспоминаний, "приближение" слишком грубое. Конечно, можно одних назначить в Джордано Бруно, других в Галилеи, но обычно это оказывается слишком далеким от реальности и неконструктивным. Но, конечно, и такой взгляд имеет право на существование.

Классовый барьер

Человек принадлежит к конкретной социальной группе. И зачастую считает именно ее самой важной, лучшей и главной. Для человека удобно высоко оценивать свою профессию, свой выбор. Но очень важно видеть при этом, что и другие люди с не меньшим правом могут претендовать на приоритетность и главенство (например, некоторые олигархи искренне полагают, что "они всех кормят", а жулики считают, что они, как "санитары леса", "наказывают лохов"). И логические доводы здесь бессильны. Естественно, то же относится и к интеллигенции. "Романтическая интеллигенция -- бесценная часть общества. Самоотверженность и бескорыстность действительно необходимы человечеству в трудные периоды его жизни... бескорыстные романтические альтруисты, без сомнения самые лучшие люди. Беда лишь в том, что "народные массы" руководствуются в повседневной жизни не высокими идеями, а прозаическими эгоистическими потребностями", -- пишет С.Э.Шноль. Очевидно, этот "классовый фильтр" -- еще один барьер в восприятии и описании реальности, который читателям приходится принимать во внимание.

О национальном факторе и упоминать страшно. Нет ни одной национальности, представители которой не могли бы с фактами в руках доказать, как жестоко были обойдены и ущемлены, и как обласканы были другие.

Барьер "мы и они"

Конечно, "мы" и "наши" -- хорошие, честные, благородные и прогрессивные. А "они" плохие. "Они", в зависимости от воспоминаний, это "свирепая фракция", "партийные функционеры", "КГБ", "преступный репрессивный режим сталинского времени", "Академия наук -- воплощение партийно-государственного регулирования и подавления свободной мысли". Такой взгляд естественен для атомизированного, капиталистического общества, в котором индивидуализм лежит в основе мировоззрения. И это тоже жизненная позиция -- конечно же, во всем виноваты "они".

Понятно, что при таком отношении к своему обществу и к своему народу, к своей цивилизации из беды не выбраться.

В одном интервью на вопрос о том, каков его счет к советской власти, заставившей немало времени провести в лагерях, Лев Николаевич Гумилев ответил, что его судьба -- заслуга его коллег-ученых, и напомнил французскую пословицу: "Предают только свои". Наверное, он тоже в чем-то прав.

Барьер сведения счетов с прошлым

У каждой семьи своя история, свои взлеты и трагические страницы. И, конечно, велик соблазн "отомстить прошлому", станцевать на шкуре убитого медведя. Антисоветизм и антикоммунизм сейчас очень популярен во многих воспоминаниях, которые мы видим в редакции. Более того, это позволяет обвинять прошлое во всех смертных грехах и не принимать близко к сердцу то, что творится с Россией, ее бывшими союзными республиками и наукой сейчас.

Для ученого наука -- смысл и цель жизни. Для общества -- инструмент, помогающий защищать, лечить, учить, обустраивать свою реальность, заглядывать в будущее. И когда общество и государство это делает, то возникает потребность в науке. Президент АН СССР академик М.В.Келдыш считал, что будущее советской науки -- это дальний космос. Но космос -- это огромная отрасль, на которую в советские времена работало более 1500 предприятий, около 1 миллиона человек. И это настоящая наука, которая была создана в СССР, а не писание и получение грантов. Россия более 16 лет не имеет ни одного аппарата в дальнем космосе. Академик Д.А.Варшалович, получивший в 2009 году Государственную премию РФ из рук Д.А.Медведева за успехи в космических исследованиях, сравнил нынешние достижения российских специалистов с игрой дворовой футбольной команды на фоне уровня и успехов творцов советской эпохи.

Поэтому слышать от ученых, что возможна великая наука без великой страны, упования на Джорджа Сороса и других меценатов, по меньшей мере странно...

Барьер исполненного желания

Народная мудрость гласит, что самым тяжелым наказанием за многие желания является их исполнение. И во многих воспоминаниях это чувствуется. 1980-е годы. Перестройка. Среди "прорабов перестройки", ее символов -- академики Лихачев, Сахаров, Аганбегян, Петраков, Заславская. Ученые и интеллигенция идут во власть. Исполнение желаний шестидесятников о "власти с человеческим лицом". Всё можно читать, критиковать, публиковать. Младшие научные сотрудники и завлабы занимают министерские кабинеты. Вот он, казалось бы, звездный час российской интеллигенцииХ Тогда не верили тем, кто говорил, что разбитое корыто совсем близко, что войны, кровь, поломанные судьбы не за горами. Что же остается? По-черномырдински толковать, что хотели как лучше, а получилось как всегда, сетовать на то, что народ не приспособленный к перестройке и демократии попался, или опять валить все на свирепых большевиков.

Барьер масштаба

Одно из важнейших эволюционных приспособлений человека -- способность выработать мировоззрение, самому судить о событиях разных масштабов и разной природы. Однако глубина и ясность этих суждений в разных областях у человека различны. В воспоминаниях о науке это проявляется с полной очевидностью. Дело в том, что наука очень разнообразна. Этим словом мы называем и многолетнюю работу одного человека по доказательству теоремы, и научное руководство многотысячным коллективом (вспомним эксперименты в области физики элементарных частиц). Ученые отличаются и по типу деятельности -- "геологи", ищущие принципиально новые возможности и зачастую терпящие неудачу, и "ювелиры" (по выражению С.Э.Шноля), занимающиеся огранкой "научных алмазов", месторождения которых было найдены геологами порой несколько десятилетий, а то и веков назад. Воспоминания часто касаются деятельности выдающихся или великих исследователей. Немногие великие могли, как Пуанкаре или Леонардо да Винчи, подробно рассказать о рождении и развитии своей идеи. Поэтому авторам приходится домысливать, додумывать, опираясь на свой опыт и интуицию, которые порой подводят. Наконец, гуманитарные и естественные науки отличаются очень сильно и стилем мышления, и логикой, и самим пониманием, что же такое научный результат. Поэтому от взявшихся за научные мемуары или рассказы требуется большая смелость.

Барьер известного ответа

Его идеально точно выразил учитель истории в известном и любимом советском фильме "Доживем до понедельника", комментируя ответ ученика: "Этот недопонял, тот недооценил, кажется, в истории орудовала компания двоечников". И со школьных времен известно, что тому, кто знает готовый ответ задачи, товарищи, которые трудятся над этой задачей, часто кажутся простоватыми и недалекими.

Это болезнь многих мемуаров, авторы которых точно знают "как надо", не очень представляя, между какими же альтернативами делался выбор. Для многих книг серии "Жизнь замечательных людей" и ряда современных работ о войне это просто беда. Автор, не сумевший получить начальной военной подготовки, с легкостью рассуждает, как надо было командовать фронтом или, на худой конец, армией. Впрочем, об этом барьере прекрасно сказал великий Шота Руставели: "Каждый мнит себя героем, видя бой со стороны". Тем не менее ряду замечательных авторов удается взять и этот барьер.

Несмотря на все это, мы продолжаем издание серии "Наука в СССР: Через тернии к звездам". Мы думаем, что обсуждение проблем прошлого поможет разобраться в происходящем, увидеть причины и пути выхода из кризиса, в котором оказался весь мир, и особенно Россия. И неизбежная полемика, столкновение взглядов здесь только поможет. Ведь самая тяжелая участь для цивилизации и науки -- забвение.

На физическом факультете МГУ в 1980-х гг. (именно в это время на физфаке учились основатели издательства URSS) была популярна песня "Диалог у новогодней елки" на стихи Юрия Левитанского. Там есть такие строчки:

-- Вы полагаете, все это будет носиться?
-- Я полагаю, что все это следует шить...

-- Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить,
Недолговечны ее кабала и опала...

Эти слова о многом. И о нашей серии тоже.

Однако наша главная цель -- будущее. Мы надеемся и верим, что Россия встанет с колен. И тогда ей понадобится настоящая наука, а не ее имитация. Тогда руководители, инженеры, сами ученые будут озабочены тем, как отстроить новое здание отечественной науки. Нам хочется верить, что авторы, анализирующие уроки прошлого, не останутся сторонними наблюдателями современных событий, и найдут время, силы и отвагу, чтобы рассказать об актуальном состоянии науки, о проблемах, не решаемых в настоящее время. Ничтожный объем финансирования, "неэффективное" использование средств, предназначенных для научных исследований и разработок, и, как следствие, "утечка мозгов", выпадение нескольких поколений из научной жизни, разрыв в преемственности исследовательских школ -- вот лишь неполный перечень существующих на данное время проблем.

И крайне важно вскрывать эти проблемы по горячим следам, предлагать решения в реальном времени, не дожидаясь, когда настоящее станет историей, и останется только с горечью сожалеть, как неправильно и несправедливо складывались события. Надеемся, что книги нашей серии помогут осмыслить историю отечественной науки и вдохновят авторов на анализ современного состояния этой прекрасной, могучей и величайшей сферы человеческой деятельности. И если у кого-то из них на полке окажется книга этой серии, если она кому-то поможет избежать былых ошибок и подскажет путь в будущее, то мы будем считать свою задачу выполненной.


 О книге

Уже 35 лет я физик-теоретик и пока сам делаю все свои работы. В мои 60 лет это редкость. Но и мне осталось максимум лет пять творческой жизни. И я подвожу итоги.

Эта книга о науке: чем она занимается, как это делает и почему это стало плохо получаться. Созданная человечеством наука не универсальна, слишком антропоморфна (см. главу "Тупик гносеологии") и даже в основе своих основ -- математической логике и аксиоматике теории множеств -- исходит из повседневного опыта человека -- млекопитающего из отряда приматов на третьей планете системы желтого карлика на краю ничем не примечательной спиральной галактики. Эта наука сталкивается с кардинальными трудностями, когда пытается описать, например, квантово-полевые системы. С такой наукой у человечества нет большого будущего. Тупик! Как найти выход? Это будет ясно потом, когда выход найдут. Если найдут.

По своему научному мировоззрению и менталитету я -- советский физик-теоретик. Именно ядерная физика (а с ней попутно физика высоких энергий и теоретическая физика) стала приоритетным направлением советской науки, имевшим важнейшее практическое значение и для обороны, и для индустрии. Конечно, отечественная математическая школа -- мехмат МГУ -- котировалась на самом высоком мировом уровне, но ее достижения (КАМ теорема и др.) лежали скорее в "сфере чистого разума".

Это книга об отечественной науке. Упорно культивируется миф, что СССР создал великую науку, что у нашей страны "громадный интеллектуальный потенциал" и т.д. Это ложь (см. "СССР. Кастрированная наука"). Есть институты и университеты, здания и лаборатории, профессора и академики, но нет современной науки и современного высшего образования.

У меня есть большая претензия к человечеству. Человечество паразитирует на ученых. Эйнштейн жил на одну профессорскую зарплату, а Дарвин вообще ничего не получал. "Максвелл дал человечеству больше, чем все фондовые биржи мира за всю историю их существования" -- это слова Маргарет Тэтчер в ее бытность премьер-министром Великобритании. Действительно, весь технический прогресс в XX веке основан на уравнениях электродинамики Максвелла. А наш министр финансов заявил, что ученые -- нахлебники. Знает ли читатель, кто был королем или королевой Великобритании при Ньютоне, мэром Афин -- при Аристотеле или Римским папой -- при Галилее? Греция навсегда останется великой страной благодаря десятку творцов: Гомеру, Сократу, Платону... И так же Италия, Франция, Англия... И Россия -- тоже благодаря Толстому, Достоевскому, Шостаковичу... Но не именами царей, генсеков и президентов.

В науке есть свой уникальный кайф. Научный результат -- это истина навсегда. И как бы смотришь в вечность, и вечность смотрит на тебя. И ты наравне с Богом, сотворившим мир (если Бог есть), или сам Бог (если Бога нет). Правда, этот кайф редок и кратковременен. И вечность не совсем вечность, а примерно 20 млрд лет до лептонной смерти Вселенной, а то и всего 2 млрд лет до взрыва нашего Солнца. Это немного огорчает.

Я материалист, но религия -- неотъемлемый атрибут всякой разумной формы жизни. В моей книге Бог -- это не "местечковый" бог какой-либо конкретной религии. Религий на Земле сотни. А в галактике? А в метагалактике? В моей книге Бог понимается как трансцендентный абсолют (если Бог есть) или идея трансцендентного абсолюта (если Бога нет). Существование или несуществование такого Бога в принципе недоказуемы, а следовательно, как ученый-материалист, я должен допускать возможность, что он есть (см. "О гипотезе Бога"). Впрочем, скоро, возможно, все выяснится. Для ученого смерть -- это заключительный эксперимент, что несколько утешает.

Конечно, эта книга и о себе самом. "Скромность -- это достоинство, когда других достоинств нет", -- сказал кто-то из "великих". Первые две главы книги ("До физфака" и "Физфак. Полувысшее образование") особенно автобиографичны: "я, я, я... ". Не надо, пожалуйста, думать, что автор столь сильно озабочен собой. Правда, мне с самим собой всегда было интересно. Надеюсь, что по прочтении книги у читателя не разовьется комплекс неполноценности.

Вопреки моде в книге нет ничего о сексе. Об этом, пожалуйста, к какому-нибудь дворовому коту. Мужчина, который очень носится с этой своей штукой, смешон. Таких штук на Земле около 3 млрд, не считая кроликов, уже упомянутых котов и др. Например, некую нашу путешественницу очень впечатлили гениталии слона, ведь, как известно, "слоны в диковинку у нас". Хотя и любовь без секса -- это что-то убогое (при всем уважении к Данте и Петрарке). Хочется не только восхищаться женщиной, но и потрогать ее, и.... Если же мужчина самоутверждается с женщиной, он -- слабак. Мужчина должен утверждаться в деле. Впрочем, у женщин, по-видимому, иное мнение, ибо самые "мужчинистые" мужчины: гомеровский Менелай, библейский царь Давид, евангельский Ирод Великий, римский император Август, наш Петр Первый и даже Наполеон, как известно, были в пренебрежении у своих жен, причем самых ими любимых. Мне это близко. Я тоже в пренебрежении у своего кота.

Примечание. По всей книге если написано, например, "50-е годы", имеются в виду 50-е годы XX века. Мне все еще странно писать: "В 70-е годы прошлого века я занимался... ". Неужели я такой патриарх?

Благодарность. Я хочу поблагодарить Сергея Пищикова, мужа моей старшей дочери Лены, который ("старик должен поспешить!") побудил меня написать эту книгу, и Лену -- за "щадящее" редактирование.


 Об авторе

Геннадий Александрович САРДАНАШВИЛИ

Советский и российский физик-теоретик, доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник кафедры теоретической физики физического факультета МГУ им.М.В.Ломоносова. Область научных исследований: геометрические методы теории поля, классической и квантовой механики; теория калибровочных полей; теория гравитации. Автор более 300 научных работ, в том числе 18 книг.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце