URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Луи П. Французские мыслители и деятели XIX века: Социальная философия. Пер. с фр.
Id: 123898
 
219 руб.

Французские мыслители и деятели XIX века: Социальная философия. Пер. с фр. Изд.2

URSS. 2011. 192 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-02096-1.
Книга напечатана по дореволюционным правилам орфографии русского языка (репринтное воспроизведение издания 1905 г.)

 Аннотация

В настоящем труде излагается история развития французских социалистических идей, которые вырабатывались и непрерывно приспосабливались к экономической эволюции капиталистического мира на протяжении XIX века. В книге показано, как во Франции зарождались теории, доминировавшие над всем пролетарским движением --- как внутри страны, так и за ее пределами; рассмотрены французские социалистические идеи во взаимоотношении с социалистическими идеями других стран. Автор анализирует роль французской нации в становлении международного социализма, рассматривая деятельность знаменитых мыслителей Франции, начиная от Бабёфа, Сен-Симона и Фурье и заканчивая своими современниками --- Ренаром, Делиньером и др., ограничившимися популяризацией общепринятых принципов.

Книга рекомендуется философам, историкам, социологам, всем заинтересованным читателям.


 Оглавление

 Введение
 Бабефъ и его школа
 "Манифестъ Равныхъ"
 Сенъ-симонистская школа
 Фурье
 Консидеранъ
 Пьеръ Леру
 Луи-Бланъ
 Франсуа Видаль
 Пеккеръ
 Кабэ
 Прудонъ
 Бланки
 Коммунистический манифестъ
 Международное общество рабочихъ и Коммуна
 Рабочая партия
 Интегралисты
 Государство будущаго
 Критика и заключения

 Введение

Въ настоящемъ труде мы задаемся целью проследить развитие социалистическихъ теорий во Франции, начиная съ падения "стараго режима", точнее -- - съ заговора "Равныхъ".

Въ предшествующемъ нашемъ труде мы пытались дать очеркъ зарождения и развития социализма за последния сто пятьдесятъ летъ. Мы тамъ главнымъ образомъ останавливались на выдающихся событияхъ, на техъ именно, которыя отмечены въ истории выступлениемъ на сцену новаго класса, прозваннаго некоторыми "четвертымъ сословиемъ". Попытка Бабефа (Babeuf), лионское возстание 1831 г., июльские дни 1848 г., коммуна 1871 г., занимаютъ значительное число страницъ. И хотя изложение теорий не было нами опущено, хотя Сенъ-Симонъ, Фурье, Луи-Бланъ, Прудонъ не были забыты, -- созданныя и защищаемыя ими теории приводились нами лишь для того, чтобы подготовить читателя къ крупнымъ столкновениямъ социальныхъ группъ. Какъ можно объяснить июньские дни, не будучи знакомымъ съ умственнымъ движениемъ и съ пропагандой, которая велась после 1840 г.? Какъ можно понять парижскую коммуну, если исключить моральное влияние Маркса, Прудона, Бланки и дебаты конгрессовъ "Международнаго Общества рабочихъ"?

Настоящий трудъ мы посвящаемъ истории развития мысли. Мы намерены показать, какъ во Фракции зародилось большинство теорий, доминирующихъ надъ всемъ пролетарскимъ движениемъ, какъ во Франции, такъ и вне ея. Интересно проследить появление, до Маркса и Лассаля, первыхъ критиковъ капитализма, первыхъ выводовъ, касающихся промышленнаго развития, первыхъ теорий преобразования общества, предложенныхъ въ большинстве случаевъ буржуазными мыслителями.

Невозможно, въ самомъ деле, читать Фурье или Пьеръ-Леру, Консидерана или Пекера безъ того, чтобы не провести полной аналогии между некоторыми изъ ихъ выводовъ и более всесторонне разработанными положениями марксизма. Не авторомъ "Капитала" была открыта борьба классовъ или прогрессирующая концентрация промышленности, или прибавочная стоимость капиталиста; не Лассаль открылъ "железный законъ" заработной платы. И Марксъ и Лассаль имели въ этомъ отношении своихъ предшественниковъ, большинство которыхъ -- французы, жившие въ первую половину ХIХ века.

Немецкий социализмъ отличается отъ французского своей логической координацией, научностью, боязнью передъ всякой фразеологией. Въ немъ отсутствуетъ также деизмъ, преобладавший у насъ до 1848 г. Онъ основывается не на идеалистическихъ началахъ права и справедливости, а на точныхъ фактахъ и эконоиическихъ анкетахъ. Контраст между этими двумя направлениями такъ ясенъ, такъ поразителенъ, что даже наименее опытный глазъ можетъ его открыть въ некоторыхъ документахъ, какъ, напримеръ, въ мани фесте "Международнаго Общества Рабочихъ", где они пытались слиться, но на деле продолжали существовать рядомъ, какъ отдельныя направления.

Немецкий социализмъ всецело резюмируется въ одномъ сочинении, и это сочинение -- "Капиталъ" Маркса. "Коммунистический манифестъ" 1848 года, какъ бы полонъ онъ ни былъ, въ некоторыхъ отношенияхъ также представляетъ собою совокупность идей, преобладавшихъ въ течение более 50 летъ въ среде революционнаго пролетариата по ту сторону Рейна. И авторъ этого важнаго и единственнаго въ своемъ роде документа не кто иной, какъ мыслитель, несколько позднее выпустивший въ светъ свой "Капиталъ". Французский социализмъ, напротивъ, разсеянъ въ многочисленныхъ книгахъ и брошюрахъ. Луи-Бланъ и Прудонъ, тенденции которыхъ находились между собою въ непримиримомъ противоречии, не разъ ругали другъ друга. Между Фурье и Сенъ-Симономъ существуетъ то же различие, что между абсолютной свободой и теократической диктатурой, -- и такихъ примеровъ не мало. Никто у насъ не можетъ похвастать темъ (какъ на то имеетъ право Карлъ Марксъ въ Германии), что олицетворяетъ и синтезируетъ въ себе всю социалистическую литературу обширной эпохи.

Эта литература была у насъ чрезвычайно богата въ первую половину ХIХ века. Вторая половина этого века ничего не прибавила къ умственному багажу первой половины. Июньские дни -- это настоящая демаркационная дата. Начиная съ 1848 года, мы главнымъ образомъ питаемся германской теорией, очень часто, впрочемъ, заменяя экономический материализмъ Маркса и Энгельса идеализмомъ, являющимся отличительнымъ признакомъ французскаго, или, вернее, латинскаго гения. Неоспоримъ, впрочемъ, фактъ, что этотъ идеализмъ, облеченный въ мантию пышнаго красноречия, ослабилъ научный характеръ социализма. Но здесь не место разбирать этотъ вопросъ.

Въ то время какъ во Франции теория какъ бы застыла или же, въ лучшемъ случае, находила себе только комментаторовъ, -- въ Германии она не переставала пополняться, приобретатъ больше точности, развиваться, соприкасаясь съ экономической действительностью. Какого мыслителя или какого писателя могли бы мы противопоставить въ настоящее время Каутскому, который, терпеливо и старательно перебирая по пунктамъ положения Маркса, поочередно применяетъ ихъ ко всемъ областямъ общественной жизни?

Во Франции замечается лишь чрезвычайно слабая тенденция разрешитъ важные вопросы, связанные съ установлениемъ, -- мирнымъ или насильственнымъ путемъ, -- коллективистскаго или коммунистическаго общества и съ организацией новой формы собственности, производства и распределения.

Но если въ настоящее время социалистическая мысль у насъ не такъ мощна, не такъ плодотворна, какъ прежде, если, какъ и пролетариатъ всехъ прочихъ национальностей -- отъ Японии до Аргентинской республики и отъ Дании до Сербии, -- мы стоимъ на точки зрения теорий, берущихъ свое начало отъ "Коммунистическаго манифеста" или отъ "Капитала" Маркса, то изъ этого еще не следуетъ, что мы должны забыть наше прошлое. Какъ въ умственной, такъ и въ материальной области, Франция выполнила великую задачу. Мы постараемся дать очеркъ того, что было сделано французскими писателями, начиная отъ Бабефа и кончая нашими современниками, ограничившимися популяризацией общепринятыхъ принциповь. Читатель тогда увидитъ, до какой степени была значительна и достойна внимания наша доля въ общей работе. Следуетъ отдавать каждому должное, и просто въ интересахъ исторической правды необходимо указать на роль каждой нации въ образовании международнаго социализма.

Стоитъ несколько ближе познакомиться съ идеями и съ фактами, чтобы обнаружить, насколько неосновательны обвинения, возводимыя на теоретиковъ социализма консервативными писателями. Въ новейшемъ сочинении "Psychologie du Socialisme" г.Лебонъ обвиняетъ коммунистовъ въ крайней изменчивости ихъ утверждений и въ догматическомъ, даже религиозномъ характере ихъ учения. Онъ долго развиваетъ эти два обвинения, нисколько не замечая того, что каждое изъ нихъ исключаетъ другое.

Что касается "изменчивости", то ее можно встретить въ самой классификации данныхъ, на которыя ссылается теория. Но это не затрагиваетъ самыхъ основъ марксизма. Когда г.Лебонъ и многие другие кричатъ о банкротстве социализма (какъ приятно объявить другого банкротомъ!), говорятъ о крушении марксизма, то они крайне ошибаются. Не важно, впрочемъ, делаютъ ли они это сознательно или бессознательно. Можно подвергать суду критики формулированные Марксомъ законы -- такова даже обязанность каждого; можно ихъ и обсуждать, но это еще не значитъ, что следуетъ ихъ отвергнуть или выставить ихъ въ смешномъ виде. Некоторыя пророчества автора "Капитала" были опровергнуты фактами; промышленная или сельскохозяйственная концентрация совершается медленнее, чемъ это думалъ Марксъ: экономические кризисы не достигли еще техъ крайнихъ размеровъ, какие онъ предсказывалъ, но ничто не доказываетъ, что эта промышленная концентрация не сделается въ одинъ прекрасный день почти полной, или что кризисъ небывалой остроты не перевернетъ вверхъ дномъ всехъ общественнихъ устоевъ. Какъ бы то ни было, никому до сихъ поръ не удалось доказать ошибочности закона концентрации; никто не осмелился утверждать, что кризисы перепроизводства навсегда вычеркнуты изъ страницъ истории.

Можно найти и другия, еще более странныя утверждения у противниковъ социализма. Некоторые изъ нихъ противопоставляютъ демократии пролетарския требования, какъ будто последния не являются логическимъ завершениемъ первой; бываютъ и такие, которые воспроизводятъ старыя обвинения въ тиpaнии, какъ будто свобода можетъ существоватъ въ обществе, где никто не свободенъ въ выборе занятий, где никто, даже самый богатый, не можетъ быть уверенъ, что у него завтра будетъ, что есть; существуютъ и такие господа, которые упрекаютъ буржуазию въ томъ, что она слишкомъ ударяется въ гуманитаризмъ, что она содействуетъ расцвету коммунистическихъ утопий; но эти господа забываютъ, что эта робкая, но неоспоримая эволюция одной части господствующаго класса диктуется ей ея более яснымъ пониманиемъ тенденций историческаго развития; встречаются, наконецъ, люди, оспаривающиe антагонизмы классовъ, въ то время, какъ все въ ихъ образе мыслей, привычкахъ, интимныхъ чувствахъ, свидетельствуетъ о глубокомъ делении общества на два противоположныхъ, неодинаковыхъ по численности класса.

Мы уже предпочитаемъ грубую откровенность Лебона, который, по крайней мере, признаетъ, что борьба классовъ не есть простая абстракция: "Это безусловно более жестокая борьба, чемъ та, которая велась между давнишними кастами". Заслуга этого писателя состоитъ еще въ томъ, что онъ открыто высказываетъ свои взгляды, когда, ссылаясь на знаменитое письмо Маколея, предсказываетъ безпощадное истребление социалистической армии: "Эта война будетъ собою напоминать, но въ гораздо большемъ масштабе, истребление варваровъ, произведенное римскимъ полководцемъ Мариемъ. Только ценой подобныхъ гекатомбъ возможно будетъ спасти священное дело независимости человека и прогресса цивилизации, отъ которой некоторые народы готовы, повидимому, теперь отказаться".

После того, какъ прочтешъ эти дикия фразы, въ которыхъ скрываются страсти крестовыхъ походовъ, -- умъ съ особеннымъ удовольствиемъ отдохнетъ на спокойной диалектике мыслителей-социалистовъ. Можно проследить всю серию этихъ мыслителей, отъ Фурье до Малона, отъ Пекёра до Маркса, отъ Кабе до Каутскаго или до Анри Жоржа, -- ни у ного изъ нихъ нельзя найти проповеди резни. И если нашихъ писателей 1840-хъ гг. можно упрекать въ излишке идеализма, то мы напрасно стали бы искать въ ихъ трудахъ призыва къ ужасамъ первобытнаго человечества. И даже те, кто считаетъ революцию неизбежной, те, кто полагаетъ, что пролетариату, на пороге его победы, придется ответить на попытку государственнаго переворота насилиемъ, -- даже те ограничиваютъ всегда употребление силы пределами законной самозащиты.

Настоящая книга будетъ состоять изъ двухъ неравныхъ частей. Въ первой части мы проследимъ историческое развитие теорий на протяжении XIX в.; во второй части мы постараемся дать точную формулировку выводовъ, къ которымъ приходитъ социализмъ въ настоящий моментъ. Намъ, такимъ образомъ, придется собрать мнение иностранныхъ писателей; но международный характеръ социалистическихъ идей до такой степени ясенъ въ настоящее время, -- кроме того, идеи эти получили такое широкое и однородное развитие на обоихъ полушарияхъ, что было бы смешно и невозможно поступить иначе. После того, какъ мы проследимъ умственную работу, выполненную французами, мы должны будемъ показать, какъ она переплеталась съ умственной работой всехъ прочихъ народовъ. Всякая другая метода противоречила бы исторической правде и здравому смыслу.

Пусть настоящая книга покажетъ пролетариямъ, что идеи, которыя они защищаютъ всеми силами своей души, не вчерашняго происхождения, что оне, наоборотъ, выковывались на огне событий и непрерывно приспособлялись къ экономической эволюции капиталистического мира. Пусть этотъ трудъ покажетъ также консерваторамъ, что социалисты не представляютъ собой ни жаждущихъ крови варваровъ, ни неистовыхъ сторонниковъ систематическаго разрушения, -- а что они, совершенно напротивъ, люди, стремящиеся къ установлению лучшаго общественнаго строя, стремящиеся сделать человечество более свободнымъ, менее подчиненнымъ природе и организованнымъ на более научныхъ началахъ. Социализмъ ведетъ борьбу противъ учреждений, а не противъ личностей.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце