URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Юркевич П.Д. Язык физиологов и психологов
Id: 120777
 
153 руб.

Язык физиологов и психологов

URSS. 2011. 120 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-01793-0.

 Аннотация

Вниманию читателей предлагается книга известного русского мыслителя и педагога П.Д.Юркевича (1826--1874), посвященная анализу проблем философии и психологии. В этой работе автор ведет полемику с редукционизмом современной ему психологии и с попытками материалистического истолкования душевной жизни. В частности, он дискутирует со сторонником материалистического взгляда М.А.Антоновичем по поводу сочинения английского философа Г.Г.Льюиса "Физиология обыденной жизни". Принципиальную недостаточность трактовки Антоновичем психических явлений Юркевич видит в рассмотрении психологии по образцу естествознания. В такой позиции он усматривает опасность сведения психологии к физиологии. В противоположность этому Юркевич отстаивает самостоятельность психологии как науки о внутреннем чувстве.

Книга рекомендуется философам, психологам, представителям других гуманитарных наук, всем заинтересованным читателям.


 Отрывок из книги

В настоящее время физиология имеет очень заметное влияние на ход и характер общего образования и довольно сильно определяет наши ежедневные суждения о жизни, ее явлениях и условиях. Говорят, например, о физиологии общества, о физиологии известного литературного или политического кружка, о физиологии нравов. Этим предполагается, что физиологические понятия, благодаря современному развитию этой науки, получили значение категорий очевидных и простых, -- категорий, которые осмысляют для нас пестрые явления жизни. Соответственно этому, каждый образованный человек чувствует ныне потребность знакомиться по крайней мере с главнейшими основаниями и общими выводами физиологии. Образование, которое доставляет человеку возможность толковать на досуге, в обществе снисходительных друзей, об истории, литературе, политике, о народностях, это образование, обогащающее нас общими местами из различных наук, признается уже недостаточным: оно хорошо для наполнения наших досугов легкою и приятною болтовней, но оно не годится для жизни. По мере того как цивилизация вносит в наши ежедневные отношения порядок, правильность и смысл, по мере того как простор жизни непосредственной, не рассчитывающей, движущейся наудачу стесняется, по мере того как потребность ясно сознанного плана в жизни и деятельности чувствуется настойчивее и настойчивее, каждый образованный человек приходит к убеждению, что нужно прежде всего изучить свои естественные потребности, нужно изучить самые первые заповеди, которые предписала нам природа в устройстве нашего телесного организма и нарушение которых наказывается страданиями и безнравственностью. Здравый смысл древних греков высказался в убеждении, что для достижения всего лучшего человек должен приобресть ясное познание о самом себе, о своих силах, талантах и слабостях. Только, сообразно с идеальным строем всего греческого образования, требование самопознания выразилось в греческой науке исследованиями о предметах, непосредственно касающихся человеческой воли, человеческого характера, его достоинств и отношений. Что такое добродетель, добро, что такое справедливость, счастье, красота, дружба, -- вот ближайшие предметы, входившие в круг самопознания. Само собою видно, что если б эти и другие понятия, в которых даны нам идеалы лучшего человеческого существования, мы выяснили себе до степени математической очевидности, то все еще жизнь поставляла бы тяжеловесный вопрос о средствах и условиях, которые необходимы для осуществления этих идеалов. Итак, нужно еще знать эти условия и средства. Не всегда, конечно, существуют они на поверхности человеческого сознания, так чтоб их можно было видеть сразу и без труда и пользоваться ими по первому вызову обстоятельств; часто приходится искать их не в человеке, а в его природе, не в его сознательной сфере, а в его телесной организации. Фальшивые тоны в характере человека, страстность, неспособность владеть собою или хладнокровие, простирающееся до тупости и полного отсутствия энергии, мягкость и доброта, доходящая до низкой уклончивости перед требованиями долга, или грубость и жесткость, неспособная входить в положение другого, трусость городского жителя и глупая отвага полудиких племен, -- все это явления, которых естественные или привитые зародыши очень часто скрываются в телесной организации и в ее историческом воспитании и перевоспитании. Люди не без смысла говорят о благородной крови, о наследственных достоинствах и слабостях, об изжившихся поколениях, говорят о детях, в жилах которых перестала течь кровь отцов их: телесный организм имеет историю; под влиянием благоприятных или дурных обстоятельств он изменяется, образуется и преобразуется с течением поколений, хотя справедливо, что его история не имеет таких широких размеров, как история жизни душевной; она более походит на ручей, который принимает различные направления и в своем течении то делается богаче водою, то высыхает, тогда как история человеческого духа есть море, разливающееся и бросающее свои волны во всех направлениях. Дикие народы, которые стояли на низшей степени образования, всегда чувствовали сильную зависимость человека, его духа, его взглядов и всего, что в нем дурно или хорошо, от его телесного устройства, от того, что в самом человеке еще не есть человек; они предполагали, что в самом же человеке действуют очень часто другие, также личные, добрые или дурные существа; они убеждались, что жизнь человека и его состояние определены судьбою, то есть необходимостью без основания и без правила. Эту необходимость без основания и без правила естественные науки превратили в систему общих и понятных законов. Физиология в особенности развивает многозначительное для воспитания лиц и народов убеждение, что и в области телесной жизни человеческое искусство, которое на практике оказывается торжественным с свободою человека, может сделать многое, что и здесь оно может пользоваться общими законами природы для достижения личных, свободно поставляемых целей человеческой жизни. Раскрывая перед нами то, что сделала из человека природа, а не личный произвол, физиология дает нам средства пользоваться делом природы для успеха наших человеческих дел, для исполнения наших сознательных планов и намерений. Как художник для воспроизведения на полотне изящного образа принимается за средства вовсе не изящные и отдается работе чисто механической, так человек, занятый вопросами общего образования, стремящийся дать смысл и правильность своему душевному развитию, чувствует необходимость изучать общие законы человеческого тела, знакомиться с теми средствами и препятствиями к своему развитию, которые находятся уже в его телесном устройстве. Физиология, наука о жизни, делается для него потребностию жизни; он будет изучать ее если не в качестве специалиста, то по нуждам человека.

Льюис говорит: "Нет научного вопроса, который бы для человека был важнее вопроса об его жизни. Нет знания, на необходимость которого чаще указывали бы ежедневные случайности, как знание процессов, в силу которых мы живем и действуем. Человек постоянно подвергается опасности преступить законы, нарушение которых может повлечь за собою целые годы страданий, может быть причиною утраты сил, преждевременной смерти. Люди, проповедующие гигиенические реформы, проповедуют в пустыне, потому что они обращаются к публике, которая не понимает законов жизни, законов настолько не точных, как и законы тяготения или движения. Даже печальный опыт наших ближних не может послужить нам уроком, если мы не будем понимать начал, лежащих в основании его. Если один человек страдает от действия испорченного воздуха, то другой выносит этот воздух без видимого вреда для себя, а третий заключает из этого, что все это -- дело случая, и совершенно полагается на эту случайность; но если б он понимал начала, на которых основана эта случайность, то он не предавался бы на волю судьбы, и его первая попытка плавать не окончилась бы кораблекрушением".

Но освободить человека от власти случайностей, принудить или научить его не отдаваться на волю судьбы наука сумеет только при двух условиях: во-первых, когда она сама сделается независимою от владычества случайностей и, во-вторых, когда она перестанет составлять привилегию меньшинства. Первое условие требует от нее основательности и научной истины, второе -- популярного, общепонятного изложения. Первое зависит от солидной учености, второе -- от искусства, которое вообще служит естественным посредником между жизнию и наукою. Только при помощи искусства излагать науку просто и ясно, передавать другим ее выводы на языке общепонятном высшая зрелость отдельных умов становится общим достоянием...


 Об авторе

Памфил Данилович ЮРКЕВИЧ (1826--1874)

Русский философ и педагог. Родился в селе Липлявое Полтавской губернии, в семье священника. В 1851 г. окончил Киевскую духовную академию, был назначен на должность наставника по классу философских наук. В 1852 г. получил степень магистра, в 1858 г. -- звание экстраординарного, а в 1861 г. -- ординарного профессора. Тогда же был приглашен на кафедру философии Московского университета, где читал лекции по логике, истории философии, психологии (одним из учеников П.Д.Юркевича был выдающийся русский философ В.С.Соловьев). Преподавал также педагогику в учительской семинарии военного ведомства. В 1869--1873 гг. -- декан историко-филологического факультета Московского университета.

В своих философских работах П.Д.Юркевич развил своеобразный вариант христианского платонизма. Идея, по его мнению, есть объективно реальная сущность вещи, ее разумная основа, "норма" и "закон" ее существования. Признавая значение опыта и наблюдения, он выдвигал требование находить и толковать идею через явления реальной действительности. В основе антропологии П.Д.Юркевича -- библейское учение о роли "сердца" как средоточия всей духовной жизни человека, являющегося, согласно Юркевичу, предпосылкой истинного познания. Темы работ Юркевича во многом определили проблематику последующего развития философского идеализма в России (например, у В.С.Соловьева, П.А.Флоренского, отчасти Г.Г.Шпета и др.). Известность получили и труды П.Д.Юркевича по педагогике, в том числе "Чтения о воспитании" (1865) и "Курс общей педагогики с приложениями" (1869) -- одна из лучших книг по педагогике на русском языке того времени.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце