URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Жане П., Ружмон Ф. де Нравственное единство человеческого рода. Человек и обезьяна или новейший материализм. Пер. с фр.
Id: 118986
 
126 руб.

Нравственное единство человеческого рода. Человек и обезьяна или новейший материализм. Пер. с фр. Изд.2

URSS. 2011. 96 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-01664-3.

 Аннотация

Предлагаемая читателю книга включает две работы, в которых рассматриваются проблемы влияния нематериальных законов, в том числе нравственного закона, на природу человека. Статья известного французского философа и историка Поля Жане (1823--1899) посвящена исследованию сущности и природы нравственности. Автор излагает взгляды на нравственность различных мыслителей, таких как Монтень, Паскаль, Катрфаж и др. Он рассматривает нравственные обычаи и законы различных племен и народов и приходит к выводу, что человечеству известно двоякое состояние: естественное и разумное; в первом господствует "закон сильного", а во втором --- мир и единодушие. Цель человечества, по мнению Жане, перейти от одного состояния к другому, то есть к господству нравственного закона. Вторая работа, вошедшая в книгу, принадлежит перу французского философа, историка и богослова Фредерика де Ружмона (1808--1876), который подвергает критике идею происхождения человека от обезьяны и выступает против материалистической теории в целом. Автор выдвигает различные аргументы против системы материалистов, главный из которых --- неспособность животных к совершенствованию, в отличие от человека, отсутствие у них нравственного закона.

Книга будет интересна как специалистам --- философам, психологам, антропологам, так и широкому кругу читателей.


 Содержание

П.Жане
 Нравственное единство человеческого рода
Ф.Ружмон
 Человек и обезьяна или новейший материализм

 Нравственное единство человеческаго рода (отрывок)

Разнообразiе, непостоянство и противоречивость мненiй и нравовъ между людьми представляютъ для моралиста одну изъ величайшихъ трудностей. Скептики пользуются этимъ обстоятельствомъ для отрицанiя ученiя объ абсолютной и всеобщей нравственности; догматисты же твердо отстаиваютъ существованiе такой нравственности. Первые видятъ въ нравственности не что иное, какъ сложный результатъ привычекъ, интересовъ и разнообразныхъ инстинктовъ многочисленныхъ человеческихъ расъ. Вторые доказываютъ, что существуетъ неизменная основа естественной нравственности, -- не писанный законъ, более или менее известный всемъ людямъ, такъ или иначе изменяемый наклонностями, или интересами, но который везде, съ неотразимой силой, предписываетъ добро и воспрещаетъ зло. Тоже противоречiе взглядовъ замечается и въ области права. Скептическая школа, находящая для себя, въ этомъ случае, поддержку въ школе исторической и даже традицiоналистической, держится того мненiя, что право, подобно нравственности, есть следствiе событiй, нуждъ, обстоятельствъ и нравовъ; философская же и рацiоналистическая школы, напротивъ того, провозглашаютъ право естественное, вечное, высшее и предшествующее писаннымъ законамъ, такъчто эти последнiе должны изъ него исходить, чтобы быть справедливыми. Эти пренiя не лишены значенiя даже и для политики, или, вернее сказать, въ нихъ лежитъ основанiе важнейшихъ политическихъ столкновенiй нашего века.

Мы ограничимся разсмотренiемъ одной нравственности.

Монтань первый развилъ во всей силе доказательства противъ нравственности. Всемъ известна его великолепная апологiя Реймонда де Себонд'а, представляющая неистощимый арсеналъ возраженiй и затрудненiй для человеческаго разума. Здесь-то, въ первый разъ, нравственный скептицизмъ нашелъ для себя живое выраженiе. Достойны смеха, говоритъ Монтань, те, которые, желая придать большую действительность законамъ, признаютъ существованiе постоянныхъ неизменныхъ нравственныхъ законовъ, напечатленныхъ въ человеческомъ роде, въ силу собственной ихъ сущности. Одни полагаютъ эти законы въ числе трехъ, другiе -- четырехъ, -- кто больше, кто меньше. Но и между этими тремя или четырьмя избранными законами имъ не удается найти ни одного, который не былъ бы отрицаемъ или оспариваемъ не-только темъ или другимъ народомъ, а даже многими народами... Люди ни чемъ въ такой степени не различаются между собою, какъ обычаями и законами. Что въ одной стране считается беззаконiемъ, то въ другой заслуживаетъ похвалу. Такъ, напримеръ, въ Лакедомонiи одобрялось ловкое воровство; у насъ решительно воспрещаются браки между близкими родными; но есть страны, где эти браки пользуются большимъ уваженiемъ. Отцеубiйство, общность женъ, мошенничество, разнузданность сладострастiя, -- словомъ, нетъ такой крайности, которая не была бы освящена обычаемъ того или другаго народа". -- Однакожъ, тотъ же Монтань, въ другомъ месте, написалъ следующiя прекрасныя слова, служащiя опроверженiемъ предъидущихъ строкъ: "Правосудiе естественное и всеобщее установлено инымъ и более благороднымъ образомъ, чемъ это частное, нацiональное правосудiе, вызываемое нуждами нашей полицiи".

Паскаль, въ свою очередь, развилъ мысль Монтаня и заимствовалъ отъ последняго его языкъ и выраженiя, присоединивъ къ нему тотъ гордый, смелый и презрительньгй тонъ, которымъ отмечены все его сочиненiя. "Если бы человекъ имелъ понятiе о правде, то онъ не установилъ бы того общераспространеннаго между людьми правила, что всякiй долженъ следовать обычаямъ своей страны. Светъ истинной правды подчинилъ бы себе все народы, и законодатели не имели бы надобности принимать за образецъ, вместо этой постоянной правды, капризы Персовъ, или Немцевъ. Она (правда) существовала бы во все времена и во всехъ государствахъ, и мы не верили бы, какъ теперь, что справедливое и несправедливое, съ переменою климата, изменяется въ своемъ качестве. Три градуса разницы къ полюсу ниспровергаютъ всю юриспруденцiю. Меридiанъ обусловливаетъ истину, право имеет свои эпохи. Вступленiе Сатурна въ область Льва обозначаетъ начало известнаго преступленiя. Забавно правосудiе, обусловливаемое границею известной страны. Что по одну сторону Пиринеевъ -- истина, то по другую сторону ихъ -- ложь!" -- Впрочемъ, самъ Паскаль не отрицалъ безусловно естественнаго закона, какъ это видно изъ дальнейшихъ его словъ: "Нетъ сомненiя, говоритъ онъ, что естественные законы существуютъ; -- но этотъ развращенный разумъ все испортилъ. Иначе говоря, первобытный грехъ все испортилъ".. Прекрасно? Однако матерiалистическая школа, заимствуя у Паскаля благопрiятнiй для себя аргументъ, оставляетъ безъ вниманiя его поправку.

Матерiалистическая школа не могла не воспользоваться этимъ, въ некоторомъ смысле, общимъ местомъ и постаралась подкрепить его свидетельствами новейшихъ путешественниковъ. Докторъ Бюхнеръ утверждаетъ, что дикiя племена лишены всякаго нравственнаго характера и совершаютъ страшныя злодеянiя, безъ малейшаго угрызенiя совести. У нихъ нетъ идеи собственности; а если и есть, то весьма слабая. Такъ, по словамъ капитана Монтравеля, жители Новой Каледонiи делятся всемъ своимъ имуществомъ съ первымъ встречнымъ. Кража, убiйство и месть служатъ у нихъ обыкновеннымъ развлеченiемъ. Въ Индiи есть ужасное общество Туговъ (Thugs), которые совершаютъ убiйство въ-силу религiознаго догмата. Домарисы, одно изъ племенъ южной Африки, не имеютъ никакого понятiя о кровосмешенiи. По свидетельству Брема, негры Судана не-только извиняютъ обманъ, воровство и убiйство, но даже считаютъ эти поступки делающими честь человечеству. Ложь и обманъ, на ихъ взглядъ, представляютъ торжество умственнаго превосходства надъ слабоумiемъ. -- Капитанъ Спекъ разсказываетъ о Самалисахъ (при Аденскомъ заливе), что у нихъ плутовство считается самымъ прiятнымъ способомъ къ прiобретенiю средствъ къ жизни. У племени Фидши (les Fidsches) убiйство считается отличнымъ поступкомъ. Вернеръ Мунцигеръ, въ сочиненiи о нравахъ Броговъ (des moeurs et du droit chez les Brogos), говоритъ, что у этихъ народовъ отличительною чертою добродетельнаго человека служитъ мстительность, лицемерiе, вежливость, гордость, леность, презренiе къ труду, великодушiе, любовь къ роскоши и осторожность...


 Об авторах

Поль ЖАНЕ (1823--1899)

Французский философ и историк, последователь известного философа Виктора Кузена. Родился в Париже. В 1841 г., окончив лицей Святого Людовика, поступил в Высший педагогический институт. В 1844 г. ему была присуждена степень агреже философии, а в 1848 г. -- доктора словесности за работу "Опыт о диалектике Платона". Преподавал в коллеже Бурга (1845--1848), в лицее в Страсбуре (1848--1857), читал курс логики в лицее Людовика Великого (1857--1864). В 1864 г. стал профессором истории философии в Сорбонне; в том же году был принят в Академию моральных и политических наук.

В своей философской концепции Поль Жане, следуя Кузену, развивал метод эклектизма, считая задачей эклектического спиритуализма не механическое объединение идей из различных учений, но применение в философии объективного метода, дающего возможность согласовать между собой данные всех наук. Он развивал идеи Кузена о саморефлексии и интроспекции как основных методах философского познания. Перу Жане также принадлежит ряд работ по истории философии; в 1857 г. он перевел на французский язык "Исповедь" Августина. Автор книг "Философия счастья" (1862), "Кризис в философии" (1865), "История политической науки" (1871), "Лекции по моральной философии" (1877), "Конечные причины" (1877), "Принципы метафизики и психологии" (1896) и др.

Фредерик Констан де РУЖМОН (1808--1876)

Французский и швейцарский географ, историк, философ и богослов. Родился в городе Сент-Обене. Работал журналистом; в 1831--1848 гг. был редактором газеты в швейцарском городе Невшателе. С 1841 г. занимал должность государственного советника в кантоне Невшатель. Энтомолог-любитель; завещал Музею естественной истории города Невшателя свою обширную коллекцию чешуекрылых насекомых. Автор как многочисленных богословских сочинений, так и трудов в различных областях философии и естествознания, в том числе географии, истории астрономии, истории и культуры первобытного человечества, философии истории и др.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце