URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Соловьев В.С. Судьба Пушкина
Id: 117181
 
124 руб.

Судьба Пушкина

URSS. 2010. 98 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-01533-2.

 Аннотация

Книга выдающегося русского философа, публициста и критика В.С.Соловьева (1853--1900) посвящена судьбе и творчеству великого поэта Александра Сергеевича Пушкина. В книгу включено две статьи, в первой из которых --- "Судьба Пушкина" --- основное внимание автора сосредоточено на дуэли поэта с Дантесом, к которой его привела "злая страсть", ненависть к врагу. В статье "Значение поэзии в стихотворениях Пушкина" В.С.Соловьев берет в качестве объекта рассмотрения семь программных произведений поэта, представляющих "поэзию о поэзии", в которых дано "выражение поэтического сознания". Большую часть статьи занимают философские размышления о стихотворении "Пророк", в котором В.С.Соловьев видит высшее выражение "самосознания поэзии". В книге также содержится письмо автора в редакцию журнала "Вестник Европы", в котором он говорит об "особом чествовании" Пушкина на страницах другого известного издания "Мир искусства".

Книга будет интересна как специалистам --- критикам, литературоведам, культурологам, так и самому широкому кругу читателей.


 Содержание

Судьба Пушкина
Особое чествование Пушкина
Значение поэзии в стихотворениях Пушкина
Комментарии

 Из статьи "Судьба Пушкина", 1897


I

Есть предметы, о которых можно иметь неверное или недостаточное понятие -- без прямого ущерба для жизни. Интерес истины относительно этих предметов есть только умственный, научно-теоретический, хотя сами они могут иметь большое реальное и практическое значение. До конца XVII столетия все люди, даже ученые, имели неверное понятие о воде, -- ее считали простым телом, однородным элементом или стихией, пока знаменитый Лавуазье не разложил ее состава на два элементарные газа: кислород и водород. То, что сделал Лавуазье, имело большую теоретическую важность, -- недаром от него ведется начало настоящей научной химии; и этим его открытие оказывало, конечно, косвенное влияние и на практическую жизнь со стороны ее материальных интересов, которым хорошая химия может служить более успешно, чем плохая. Но прямого воздействия на практическое житейское значение собственно воды анализ Лавуазье не мог иметь. Чтобы умываться, или поить животных, или вертеть мельничные колеса, или даже двигать паровоз, нужна только сама вода, а не знание ее состава или ее химической формулы. Точно так же мы пользуемся светом и теплотою совершенно независимо от наших правильных или неправильных понятий, от нашего знания или незнания в области астрономии и физики. Во всех подобных случаях для житейского употребления предмета достаточно опытных житейских сведений о его внешних свойствах, совершенно независимо от точного теоретического познания его природы, и самый великий ученый не имеет здесь никакого преимущества пред дикарем и невеждою.

Но есть предметы порядка духовного, которых жизненное значение для нас прямо определяется, кроме их собственных реальных свойств, еще и тем понятием, которое мы о них имеем. Одного из таких предметов касается настоящий очерк.

Есть нечто, называемое судьбой, -- предмет хотя не материальный, но тем не менее вполне действительный. Я разумею пока под судьбою тот факт, что ход и исход нашей жизни зависит от чего-то, кроме нас самих, от какой-то превозмогающей необходимости, которой мы волей-неволей должны подчиниться. Как факт, это бесспорно; существование судьбы в этом смысле признается всеми мыслящими людьми, независимо от различия взглядов и степеней образования. Слишком очевидно, что власть человека, хотя бы самого упорного и энергичного, над ходом и исходом его жизни имеет очень тесные пределы. Но вместе с тем легко усмотреть, что власть судьбы над человеком при всей своей несокрушимой извне силе обусловлена, однако, изнутри деятельным и личным соучастием самого человека. Так как мы обладаем внутренними задерживающими деятелями, разумом и волей, то определяющая наше существование сила, которую мы называем судьбою, хотя и независима от нас по существу, однако может действовать в нашей жизни только через нас, только под условием того или иного отношения к ней со стороны нашего сознания и воли. В составе той необходимости, которою управляются наши жизненные происшествия, необходимо заключается и наше собственное личное отношение к этой необходимости; а это отношение, в свою очередь, необходимо связано с тем, как мы понимаем господствующую в нашей жизни силу, так что понятие наше о судьбе есть также одно из условий ее действия чрез нас. Вот почему иметь верное понятие о судьбе важнее для нас, нежели знать химический состав воды или физические законы тепла и света.

Столь важное для всех людей истинное понятие судьбы издревле дано и всем доступно. Но при особом развитии если не ума, то умственных требований, каким нынешнее время отличается от прежних эпох, самые верные понятия никем не принимаются на веру; они должны вывести свою достоверность посредством рассуждений из данного опыта.

Для полного и методического оправдания того верного понятия о судьбе, которое мы находим в универсальной вере человечества, потребовалась бы целая метафизическая система, подтвержденная сложными историческими и социологическими исследованиями. В настоящем кратком очерке я хотел только ослабить некоторые ложные ходячие мнения об этом важном предмете и с помощью одного яркого и особенно для нас, русских, близкого исторического примера намекнуть на истинный характер того, что называется судьбою.
...


 Из комментариев


СУДЬБА ПУШКИНА

Впервые (с сокращениями) напечатана в "Вестнике Европы", 1897. N9, с.131--156. В настоящем издании печатается полностью по изд.: Соловьев В.С.Собр. соч.: В 10 т. Т. 9. С.33--60.

Для Соловьева статья была естественным развитием давних размышлений об основах христианской этики, о личной нравственной ответственности человека. В данном аспекте к пушкинской теме он обратился в 1896 г. в статье "Памяти императора Николая I", где, в полном противоречии с передовой общественной традицией (равно как и с заветами отца), утверждал, что в Николае I "таилось ясное понимание высшей правды и христианского идеала, поднимавшее его над уровнем не только тогдашнего, но и теперешнего сознания. Не перед одною же внешнею силой преклонился гений Пушкина и не одна грандиозность привязала к государю сердце поэта!.." Соловьев особо останавливается на мотивах "прощения", которое царь дал умирающему поэту. Пушкин, полагал Соловьев, дрался на дуэли, не сдержав честного слова, данного императору: "Если бы Пушкин исполнил данное им слово, Россия не потеряла бы своей лучшей славы и великодушному государю не пришлось бы оплакивать вместе с гибелью поэта и свое рыцарское доверие к человеку. Было здесь, что прощать, и есть в этом деле, за что помянуть вечною памятью императора Николая I!" (VII, 377--378).

В том же 1896 г. Соловьев опубликовал статью "Нравственная организация человечества" (Вопросы философии и психологии, 1896. N34 (4)), которая составила затем XIX главу "Оправдания добра". Здесь он дал высочайшую оценку роли Пушкина в развитии русского национального сознания: "Россия решительно подтвердила свое исповедание христианского универсализма, когда в самую важную и славную эпоху своей новой истории окончательно вышла из национальной замкнутости и явила себя живым членом международного целого. И только тогда раскрылась и национальная сила России в том, что до сих пор более всего значительно и ценно у нас не только для нас самих, но и для других народов: на мощном стволе "оевропеившейся" Петровской государственности вырос прекрасный цвет нашей глубокой, задумчивой и нежной поэзии. Русский универсализм -- который так не похож на космополитизм, как язык апостолов на волапюк, -- связан с именами Петра Великого и Пушкина: пусть же назовут другие, равные этим национальные русские имена!" (VIII, 467--468).

Статья "Судьба Пушкина" была воспринята русской общественностью как задевающая память поэта и вызвала немало печатных возражений. В самом "Вестнике Европы" против нее выступил А.Ф.Кони (Кони А.Ф.Нравственный облик Пушкина // Вестник Европы. 1899. N10) Соловьев чувствовал себя уязвленным критическими отзывами, но прямо на них не отвечал. О статье Кони он писал Стасюлевичу: "...всякий печатный ответ на нее был бы перенесением личных чувств и страстей на литературу, чего я не одобряю". Тогда, в октябре 1899 г., он работал над статьей о пушкинской поэзии и сообщал Стасюлевичу: "Мне совершенно необходимо будет коснуться вначале немногими словами и "Судьбы Пушкина", так как иначе мое неограниченное восхваление его поэзии может показаться (по необязательности логики для читателей) некоторою ретракцией моего прежнего взгляда на его характер и образ действий; что мое суждение об этом вовсе не относится к поэзии, никто ведь сам собой не примет во внимание... Я остаюсь при своем прежнем взгляде, как никем не опровергнутом" (Письма, 4, 81).
...


 Об авторе

Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ (1853--1900)

Выдающийся русский философ, поэт, публицист и литературный критик. Родился в Москве, в семье известного историка С.М.Соловьева. В 1873 г. окончил историко-филологический факультет Московского университета. В 1874 г. защитил магистерскую диссертацию "Кризис западной философии" и получил должность доцента Московского университета по кафедре философии. В 1880 г. защитил докторскую диссертацию в Петербургском университете. В 1881 г. после прочтения публичной лекции, в которой он призывал помиловать убийц Александра II, Вл.Соловьев закончил преподавательскую деятельность. В последующие годы он занимался научно-теоретическими исследованиями в области истории и философии религии; опубликовал десятки публицистических и литературно-критических статей. Кроме того, Вл.Соловьев стал одним из самых известных русских поэтов 1880--1890-х гг.

В философских трактатах "Смысл любви" (1892--1894) и "Оправдание добра" (1894--1897) Вл.Соловьев изучал нравственно-метафизическую основу подлинного, сопричастного Богу существования. В них наиболее полно представлена его доктрина "всеединства" и "цельного знания", отраженная в учении о "мировой душе" -- Софии. Он также разрабатывал политические и правовые проблемы (трактаты "Великий спор и христианская политика" и "Национальный вопрос в России"); писал критические статьи о творчестве А.С.Пушкина, М.Ю.Лермонтова, А.А.Фета, Ф.М.Достоевского и др., книги по эстетике, переводил произведения Платона, Вергилия, Петрарки, Гофмана. Вл.Соловьев оказал влияние на религиозную философию Н.А.Бердяева, С.Н.Булгакова, С.Н. и Е.Н.Трубецких, П.А.Флоренского, С.Л.Франка, а также на творчество поэтов-символистов -- А.Белого, А.А.Блока и др.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце