URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Мечников И.И. Очерк вопроса о происхождении видов
Id: 114759
 
279 руб.

Очерк вопроса о происхождении видов

URSS. 2010. 256 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-396-00225-8.

 Аннотация

Вниманию читателя предлагается классическая работа по биологии, написанная в 1876 г. выдающимся отечественным ученым, Нобелевским лауреатом И.И.Мечниковым (1845--1916). В этой работе с наибольшей полнотой дан историко-теоретический анализ проблем дарвинизма, а также сделан целый ряд глубоких критических и принципиальных замечаний и обобщений, во многом предвосхитивших современное понимание некоторых вопросов эволюции. Рассмотрены закономерности борьбы за существование, причины наследственной изменчивости, вопрос о прогрессе и регрессе в органической эволюции и др.

Книга рекомендуется широкому кругу специалистов в области естествознания, в том числе биологам и историкам науки.


 Оглавление

 I
 Теоретические взгляды прошлого столетия. -- Бонне, Линней, Бюффон, Паллас, Ласепед. -- Философы
 II
 Очерк теоретических воззрений во Франции нынешнего столетия. -- Ламарк. -- Этьен Жофруа С.-Илер. -- Кювье. -- Исидор Ж.С.-Илер
 III
 Теоретические воззрения в Германии от начала столетия до конца пятидесятых годов. -- Гёте. -- Тревиранус. -- Натурфилософия. -- Бэр и положительная школа. -- Иоганн Мюллер и его школа. -- Философы Шопенгауэр и Бюхнер
 IV
 Патрик Матью -- основатель теории естественного подбора. -- Философы. -- Обзор двух первых эскизов Уэллеса
 V
 Общий очерк теории Дарвина. -- Основные положения теории. -- Естественный подбор и его результаты: расхождение признаков и совершенствование организации. -- Половой подбор. -- Другие факторы изменяемости видов. -- Многостороннее приложение теории преемственного происхождения видов. -- Устранение главных возражений против трансформизма
 VI
 Очерк последарвиновских теорий трансформизма. -- Теория разнородного произрождения. -- Теория прогрессивного развития и теория изменения в определенном направлении. -- Теория внезапных изменений. -- Теория миграции и разобщения
 VII
 Изменения культивированных пород. -- Случаи внезапного появления расовых признаков. -- Вопрос об отличии культивированных пород от видов в естественном состоянии. -- Плодовитость и бесплодие при скрещивании. -- Приложение результатов изменяемости домашних животных к вопросу о внезапном появлении расовых особенностей
 VIII
 Борьба за существование. -- Представление Дарвина об этой борьбе. -- Главные моменты борьбы за существование. -- Роль этих моментов в деле образования видов. -- Отношение борьбы за существование к морфологическим признакам живых существ. -- Вопрос о вымирании побежденных в борьбе и исследования Нэгели об этом
 IX
 Основы учения о естественном подборе. -- Обзор фактических доказательств. -- Факты, не объясняемые при помощи подбора. -- Наклонность к одинаковой изменчивости. -- Закон расхождения признаков не сводится целиком к действию подбора. -- Совершенствование организации в связи с теорией подбора. -- Определение масштаба совершенства. Прогресс, регресс и консерватизм в органическом мире
 X
 Половой подбор как фактор образования видов. -- Значение конституционных особенностей в деле трансформизма. -- Существование конституционных разновидностей может быть независимо от систематических. Нейтральные морфологические признаки. -- Совпадение форменных особенностей с конституционными признаками, важными в борьбе за существование. -- Соотношение признаков. -- Естественный подбор и его зависимость от различных факторов
 XI
 Теория трансформизма по отношению к распределению организмов в пространстве и времени. -- Переходные формы. -- Трансформизм в морфологии. -- Положительное и новое натурфилософское направление. -- Очерк теории гастреи

  Из главы "Теоретические взгляды прошлого столетия..."

История естественных наук показывает нам, что в зоологии периоды преобладания теоретического направления сменялись периодами, когда ученые, пресытившись доведенными до крайностей обобщениями, устремлялись на изучение непосредственных фактов; при этом от одной крайности круто переходили к другой, никогда не достигая желаемого гармонического сочетания индуктивного и дедуктивного приемов. В настоящее время мы вступаем в новый период преобладания теории, и как наука ни обогатилась опытом, добытыми результатами и самой опытностью, тем не менее она все еще не может считать себя дошедшей до высоты истинного научного метода.

Хотя наша главная задача будет заключаться в том, чтобы ознакомиться с содержанием и характером современного теоретического движения в науке, тем не менее мы должны будем предпослать несколько замечаний о предшествовавших теоретических направлениях. Это необходимо как для уяснения истории развития современных идей, так и для суждения о научном периоде, отживающем свой век, но еще не сошедшем со сцены.

Семнадцатый век был веком начала самостоятельного существования биологических наук. В течение его был изобретен и приложен к делу микроскоп и открыто несколько академий, между прочим, столь важные, как Royal Society и Парижская Академия наук. Ряд таких людей, как Гарвей, Левенгук,

Сваммердам, Мальпиги, Уэллес и Джон Рай, сильнейшим образом содействовали научной постройке основ биологии. Физиология, микроскопическая анатомия, анатомия беспозвоночных животных и сравнительная анатомия получили свое начало в этом веке, в течение которого обособились также и два направления, имеющие для нас теперь наибольшее значение. Я имею в виду систематико-зоологическое и натурфилософское направления.

Семнадцатый век, как известно, имеет своего Линнея -- англичанина Джона Рая. Он первый стал говорить о "виде" в том смысле, как это слово употребляется в нынешней систематике, и, кроме того, дал описание больших групп животного царства, предлагая для каждой из них самостоятельную классификацию. При этом он брал за основание не только наружные признаки, но иногда прибегал и к анатомическим; так, например, он разделил легочных позвоночных на имеющих один или два желудочка. При всем этом Рай остался чистым систематиком, подобно Линнею, хотя и не довел классификаторного духа до такой степени, как последний, почему, вероятно, и произвел меньшее влияние в своей науке. Говоря о виде, Рай указывает на постоянство этого классификационного элемента и замечает, что "один вид не может произойти из семян другого и наоборот". В другом месте своего сочинения, о растениях, он, правда, говорит, что хотя видовые признаки и "довольно постоянны, но не во всех случаях и не безусловно, так как опытами доказано, что некоторые семена вырождаются, и хотя редко, но производят растения, отличающиеся от материнской формы, что, следовательно, у растений совершается превращение видов". Я привел это место не с той целью, чтобы указать на Рая как на предвестника современного учения о происхождении и превращении видов, но, напротив, затем, чтобы показать, что понятия того времени о превращении видов не имели ничего общего с нынешними. Не только в семнадцатом, но даже и в следующем за ним столетии было распространено мнение, будто искусственным путем можно превратить овес в пшеницу или рожь и т.п. В подтверждение приводили опыты столь же основательные, как и производившиеся в то же время опыты над произвольным зарождением червей в гнилом мясе или лягушек в болотном иле. Доказательством того, что у Рая идет речь не о философском взгляде на органическую природу, по которому виды имеют общее происхождение, но о грубом эмпирическом выводе о превращении одних видов в другие, служит то, что он считает такое превращение исключительным и говорит о нем только по отношению к растениям. По всей вероятности, он без научной критики включил в свою книгу ходячую теорию и говорил о превращении видов как о частном виденном факте, не имеющем значения с общей точки зрения.

Вообще Рай является систематиком и описателем, не обнаруживающим философского взгляда на вещи. Совершенный контраст представляет нам современник его, Лейбниц, раскинувший свои философские воззрения на всю природу и коснувшийся потому и некоторых основных вопросов об организмах. Хотя Лейбниц не только не был натуралистом, но, напротив, стал одним из основателей супра-натуралистической философии, тем не менее идеи его должны быть здесь упомянуты ввиду влияния их на последующие философские направления в биологии, не исключая и современного. Одним из основных положений высшей философии Лейбниц признал "закон постоянства", или непрерывности, по которому природа не делает скачков, и все в ней, как в области физических, так и нравственных явлений, связано постепенными переходами. "Все существа, -- говорит он, -- образуют одну общую цепь, в которой различные классы, подобно членам цепи, до такой степени связаны между собою, что ни рассудку, ни воображению невозможно найти такого места, где бы один из них начинался или кончался: все пограничные виды должны иметь признаки, равно приложимые и к соседним видам. Поэтому-то существование зоофитов, или животно-растений, не представляет ничего странного, но, напротив, является соответствующим общему порядку природы. Этому принципу непрерывности я придаю такое значение, что я бы нисколько не удивился, если бы услышал, что найдены существа, которые по некоторым признакам, например, по способу питания или размножения, были бы признаны за растения или, с равным правом, и за животные. Мало того, я даже убежден, что подобные существа должны находиться и что естествознание их когда-нибудь откроет". Этот широкий философский взгляд должен был произвести впечатление на мыслящих натуралистов, в особенности после того, как, спустя несколько лет по смерти Лейбница, было доказано, что полипы, считавшиеся прежде настоящими растениями, двигаются и принимают пищу наподобие животных. И в самом деле, развитые в философском отношении натуралисты прошлого столетия или под непосредственным влиянием идей Лейбница, или же помимо него стали подробно развивать закон непрерывности по отношению ко всему органическому миру. В этом отношении из натуралистов прошлого столетия особенно выдается Бонне, заслуживший славу как ученый, открывший так называемое деворазмножение (партеногенезис) у тли. Его общий трактат о природе, изданный вкратце в 1762 г., а в первом полном издании -- в 1765 г., составляет цельное и вполне научное развитие принципа постепенности, заимствованного у Лейбница. "Между низшей и высшей степенью телесного или духовного совершенства, -- говорит Бонне, -- заключено бесконечное множество средних степеней. Из ряда этих степеней слагается общая цепь. Она соединяет все существа, связывает все миры и обнимает все сферы". По отношению к миру организмов общий принцип, принятый Бонне, ведет к следующему постулату: "природа не терпит скачков; все в ней совершается постепенно и равномерно путем оттенков. Если бы между двумя вещами был пустой промежуток, то какое основание имел бы переход от одной к другой? Поэтому-то не существует ни одного существа, над и под которым не было бы других, одними признаками приближающихся к нему, а другими -- отдаляющихся от него; между этими признаками, отличающими вещи, мы открываем более или менее общие. Отсюда происходят наши разделения на классы, роды и виды. Эти отделы, однакоже, не разрывают связи, так как во всех случаях между двумя классами или между двумя соседними родами существуют средние образования, не относящиеся, повидимому, ни к одному, ни к другому, но связывающие оба. Так, полип связывает растение с животным; летяга примыкает птиц к четвероногим, а обезьяна приближается к четвероногим и человеку". Из этого принципа следует, очевидно, что все наши разделения не существуют в природе и имеют значение только как приемы к ее изучению.

При изложении этой общей цепи, или "лестницы природы", Бонне ставит вопрос о том, в каком порядке она должна быть поставлена, и решает его в том же смысле, как и все современные так называемые научные зоологи. "Из простого получается сложное". "Лестница природы получается в том случае, если итти от слагающего к сложному, от несовершенного к совершенному". Таким образом, в третьей части своей книги он постепенно переходит от общих элементов к неорганическим телам, затем к организмам, из которых он прежде всего рассматривает низшие, как, например, слизистые водоросли и трюфли, лишаи, плесени и пр. Потом он говорит о растениях вообще и переходит к полипам как к представителям низших животных. Далее у него идет речь о червях, размножающихся отпрысками, о насекомых, мягкотелых, рыбах и т.д., все в восходящем порядке. В конце третьей части Бонне говорит "о переходе четвероногих к человеку". "Большой промежуток между человеком и четвероногими занимают обезьяны и ближайшие к ним животные, виды которых очень многочисленны и постепенны. От таких, которые всего ближе граничат с настоящими четвероногими, можно постепенно перейти к высшему и главному виду, столь близко подходящему к человеку, что его назвали поэтому оранг-утан, т.е. лесным человеком. Особенно здесь невозможно не признать постепенной последовательности существ, и таким образом подтверждается известный принцип немецкого Платона, что природа не делает скачков. Как поразительно далеко отстоит человек от собаки, и тем не менее между ним и собакой тянется почти непрерывная цепь. Следуя за нею, мы с удивлением доходим до существа, столь похожего на человека, что отличительные признаки его уже не составляют видовых признаков, а являются, повидимому, простыми разновидностями". "При рассмотрении внутреннего устройства этого странного существа оказывается, что в этом отношении оно не менее приближается к человеку, как и наружными признаками. Обозревая главные черты сходства и несходства, открываемые анатомией, нужно удивляться тому, как число последних мало и как они сами незначительны, тогда как сходства столь заметны и столь многочисленны". Хотя автор новейшей и наилучшей истории зоологии Виктор Карус -- и утверждает, что во всех своих рассуждениях Бонне исходит от догмата неизменяемости видов, "не упоминая о какой-либо возможности изменения", тем не менее чтение седьмой части сочинения женевского натуралиста убеждает нас в противном. В этом отношении имеют особенное значение следующие места: "Если может быть какой-нибудь источник вырождения видов, то он, очевидно, лежит в оплодотворении. При оплодотворении семян одного растения пылью другого в результате получаются средние образования, род мулов, как мы уже видели"... "Если вы обратитесь к другим поводам вырождения, к особенностям почвы, влажности или сухости и т.п., то легко будет доказать вам бессилие таких причин. Но превратите ли вы с их помощью грушевое дерево в яблоню? Разве строение пшеницы оттого, что она травянистое растение, а не дерево, не так же существенно определено?"... "Но быть может почва, ее обработка и другие особенные условия имеют такое большое влияние на размеры и известные признаки, что в состоянии сделать виды неузнаваемыми? Один сделается тут карликом, а другой -- в ином месте -- великаном! Но не заблуждайтесь на этом пути. Исследуйте обоих внимательно, и вы отыщете вид среди этих обманчивых изменений. Также могут изменяться и образы, и еще более затемнят вид. Но удвойте ваше внимание, и вы откроете это затемнение"... "Мул бесплоден; но это не доказывает, что таково свойство всех мулов. Между птицами встречаются мулы, которые, как говорят, размножаются. Следовательно, такие же мулы могут находиться и у других видов животных, преимущественно же у растений. Все, что мы у этих последних означаем названием вида, не представляется более первобытным. У них существуют производные виды, которые все более и более удаляются от главного ствола, соединяются и получают образ, совершенно закрывающий истинное происхождение. Нужно удивляться тому, что естествоиспытатели не произвели в этом направлении опытов над насекомыми, которые, можно думать, привели бы к хорошим результатам", и т.д. Отсюда ясно, что Бонне считает возможным изменение видов как у растений, так и у животных, но только объясняет происхождение производных видов путем скрещивания и считает в этом отношении бессильным непосредственное влияние внешних условий. В этом отношении Бонне более сходится со взглядом Линнея, чем с теорией "вырождения видов" Бюффона.

Прежде чем перейти к рассмотрению теоретических воззрений этих двух главных представителей биологического естествознания прошлого столетия, я должен еще коснуться некоторых сторон учения Бонне. Устанавливая "лестницу природы" и смотря на мироздание как на одну непрерывную цепь, Бонне, однакоже, сам приходит к убеждению, что эту цепь нельзя себе представить в виде бесконечной нити, тянущейся в одном направлении; он сам видит, что органический мир не может быть размещен в один ряд, так как отношения между организмами более сложны. Вот наиболее убедительное место: "Лестница природы может быть не прямая; она может иметь с одной и другой стороны главные ветви, от которых в свою очередь отходят побочные ветви". Таким образом, уже Бонне пришел к той мысли, что органический мир, рассматриваемый с точки зрения родства его членов, может быть схематически сравнен с древовидно разветвленным стволом, следовательно, -- к мысли, которую так часто повторяют новейшие дарвинисты.

К числу существенных пунктов во взглядах Бонне нужно еще отнести высказанную им мысль о "стиле" построения животных, так как она может быть с полным правом признана за основание теории Кювье о типах животного царства, имеющей такое значение в современной зоологии. "В больших отделах животного царства природа держится приблизительно одного и того же стиля, который не изменяется даже в отрядах их. Здесь является сила и величественность тосканского стиля; там -- грациозность и тонкость коринфского. Но спускаясь к насекомым, она, повидимому, совершенно изменяет план и от первых образцов оставляет елико возможно меньше остатков. Наконец, она, повидимому, вовсе покидает его при образовании гидры или колокольчатого полипа. Другим образцам она следует при образовании растений". Хотя наши теперешние воззрения на "тип" животного довольно существенно отличаются от понятия о "плане" построения, но во времена Кювье и его учеников оба понятия еще не были разграничены, и потому представления Бонне о "стиле" очень уже близко подходят к "типу" Кювье и фон-Бэра.

От Бонне, соединявшего в себе достоинства остроумного и точного наблюдателя с достоинствами мыслителя, мы перейдем теперь к воззрениям двух знаменитых натуралистов восемнадцатого века, имевших огромное влияние на развитие науки об организмах...


 Об авторе

Лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине Илья Ильич МЕЧНИКОВ
(1845--1916)

Выдающийся российский биолог и патолог, лауреат Нобелевской премии (1908, совместно с П.Эрлихом). Окончил за два года четырехгодичный курс естественного отделения физико-математического факультета Харьковского университета. В 1867 г. защитил магистерскую диссертацию, а в 1868 г. стал доктором зоологии. Один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, иммунологии. Создал теорию происхождения многоклеточных организмов. Член-корреспондент (1883) и почетный член (1902) Петербургской академии наук. Совместно с Н.Ф.Гамалеей основал первую в России бактериологическую станцию (1886). В 1888 г. уехал в Париж, где ему была предоставлена лаборатория в институте Л.Пастера. Работал как зоолог, микробиолог, патолог, эпидемиолог, психоаналитик, врач, демограф, геронтолог, философ, -- став, по словам И.М.Сеченова, "гордостью русской науки".

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце