URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Тарле Е.В. Печать во Франции при Наполеоне I
Id: 112590
 
117 руб.

Печать во Франции при Наполеоне I

URSS. 2010. 72 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-354-01309-8.

 Аннотация

Настоящая книга, написанная выдающимся отечественным историком Е.В.Тарле (1874--1955), посвящена одному из вопросов внутренней истории Франции времен Первой империи, а именно положению печати, тому, как жила пресса и как работали литераторы в годы наполеоновской эпохи. Автор знакомит читателя с основными воззрениями Наполеона на прессу, с его законодательством по делам печати, с теми учреждениями, которые он призвал к жизни, чтобы осуществить свою политику касательно печати, а также с фактами, характеризующими существование периодической печати, положение журналистов, авторов книг и брошюр в эпоху наполеоновского режима.

Книга рекомендуется историкам, преподавателям и студентам исторических вузов, а также всем заинтересованным читателем.


 Оглавление

Предисловие
Глава I. Воззрения Наполеона на печать
Глава II. Законодательство Наполеона по делам печати
Глава III. Быт и нравы печати при Наполеоне: журналисты и газеты
Глава IV. Авторы и книги
Комментарии

 Предисловие

Исследование внутренней жизни Франции и Европы в эпоху наполеоновского владычества еще только начинается в исторической науке, хотя истории Наполеона посвящена уже необозримая литература на всех языках. В частности, малоизвестна культурная история времен Первой империи.

Тот вопрос культурной истории этой эпохи, который я пытаюсь исследовать в предлагаемой небольшой работе, принадлежит к весьма и весьма существенным. До сих пор наука не пыталась дать себе вполне ясный отчет в том, как жила пресса, как работали литераторы в годы наполеоновской эпохи.

Мне показалось важным предпринять специальные изыскания в Национальном архиве, где в разных картонах (иногда самых неожиданных серий) удалось найти, в сущности, все нужные элементы для точного ответа на этот вопрос.

Вот этот ответ: нельзя сравнивать положение печати при Наполеоне ни с положением ее в той же Франции при старом режиме, ни с положением ее, например, в России хотя бы в эпоху Николая I (даже в годы бутурлинского комитета), ни с состоянием прессы в Неаполе при Фердинандах или в Австрии при Меттернихе. Ни Бомарше или физиократы, ни Белинский или Гоголь, или Аксаковы, ни даже реакционный австрийский публицист Гентц, ни совсем аполитичные неаполитанские кропатели стихов и прозы в последние годы злостного деспота, "короля бомбы", были бы абсолютно немыслимы при Наполеоне. Ничто так наглядно не доказывает теснейшей связанности Империи с революцией, как точное и углубленное изучение данного вопроса во всех деталях. Не традиционный устоявшийся быт -- пред глазами исследователя, но продолжающаяся гигантская катастрофа, при которой необходимы решительно выходящие из всех рамок и пределов меры, чтобы удержать руль в своих руках и не поддаться урагану, временно притихшему, но могущему возобновиться. В этом отношении Наполеон -- прямой продолжатель и наследник традиций Комитета общественного спасения. Ни Директории, как склонен думать Вандаль, ибо сравнительно с эпохой Консульства и Империи времена Директории могут показаться в этом смысле идиллическими и широко либеральными, но именно -- Комитета общественного спасения. Никакого урагана, никаких внутренних бурь и непогод при Наполеоне (особенно с 1803 г.) уже не было, но та же ревнивая подозрительность, то же недоверие к льстецам, утверждающим, будто диктатура прочна, та же глубокая и беспредельная вера в необходимость и полную возможность искоренить мысль, искореняя ее выражение, -- все те явления, которые печать переживала в 1793--1794 гг., она пережила и в 1799--1814 гг. Я упомянул только что о недоверии к прочности собственной диктатуры. Эти слова требуют пояснения: диктатура Наполеона, покоившаяся на решительных симпатиях крестьянства и подавляющей массы буржуазии, на первой в свете армии, на упорядоченных, процветающих финансах, на подчинении чуть не всего европейского материка, была несравненно прочнее, чем диктатура людей 1793--1794 гг. И несмотря на это, подозрительность императора была нисколько не меньше, чем подозрительность якобинцев. Их подозрительность сопрягалась с холодной суровостью; его подозрительность с гневливым презрением. Из всех своих потенциальных врагов прессу он презирал больше всех. При анализе всех этих явлений знаменателен и другой факт: читатель увидит, до чего дошла пресса народа, среди которого за двадцать лет до начала наполеоновской эры умер Вольтер, какую привычку к безгласному повиновению воспитало в себе уже к началу Консульства все это много пережившее писательское поколение.

Всякий историк, которому приходилось работать над наполеоновским периодом, знает, что пресса времен Первой империи решительно ничего ему дать не может, занимается ли он политической, экономической или культурной стороной этой эпохи. Всякий, кто хоть раз просматривал газеты наполеоновского времени, согласится, что трудно себе представить более бесплодную пустыню, нежели область "интересов", касаться которых было возможно в печати в эти памятные годы. Но, конечно, самый вопрос о положении печати никогда не может быть безразличным при анализе культурного состояния общества, и, в частности, отношение наполеоновского правительства к прессе уже рассматривалось в 1882 г. в книге Henri Welschinger 'a ("La censure sous le Premier Empire"). Эта книга, собственно, единственная серьезная попытка научного исследования вопроса. Но автор, конечно, даже и в малой степени не исчерпывает своей темы. Мне приходилось и приходится, работая над документами, касающимися самых разнообразных сторон истории Первой империи, постоянно наталкиваться на любопытные свидетельства и показания, ускользнувшие от внимания Welschinger'a или просто не вошедшие в намеченный им план исследования. Немало такого же интересного материала попадалось мне и во время долголетнего и непрерывного просматривания и чтения по разным поводам тридцатидвухтомной "Correspondance" Наполеона -- настольного издания для всякого, кто занимается западноевропейской историей начала XIX в. Этот постепенно накоплявшийся материал я дополнил более специальным изучением особых картонов Национального архива, где хранятся документы управления по делам печати и другие бумаги того же порядка, касающиеся прессы (особенно F18 414--415--416--417--418 и F7 3452 до 3463).

В результате у меня получилась картина бытового, так сказать, характера -- изображение повседневного быта печати и отношения власти к печати при Наполеоне, и в предлагаемой небольшой работе я хочу ознакомить читателя с этими документальными свидетельствами. При этом я старался либо вовсе не касаться предметов, уже более или менее известных (вроде преследований против г-жи Сталь) и выясненных в достаточной степени вышеупомянутым французским историком (о личности цензоров, о театральной цензуре и т.п.), либо касаться их как можно более сжато. Моя цель -- осветить новыми фактами вопрос о состоянии французской прессы в ту эпоху, когда, по выражению Пушкина, "новорожденная свобода, вдруг онемев, лишилась сил".


 Об авторе

Евгений Викторович ТАРЛЕ (1874-1955)

Выдающийся отечественный историк, академик АН СССР. Родился в Киеве, в купеческой семье. Окончил 1-ю Херсонскую гимназию, учился сначала в Новороссийском, а затем в Киевском университете. Участвовал в семинаре профессора И.В.Лучицкого, по рекомендации которого был оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В 1901 г. защитил магистерскую диссертацию. С 1903 г. -- приват-доцент Петербургского университета, где преподавал (с короткими перерывами) до конца жизни. В 1911  г. защитил докторскую диссертацию. В 1918 г. избран ординарным профессором Петроградского университета, затем стал профессором Московского университета. В 1927 г. избран действительным членом Академии наук СССР.

Творческое наследие Е.В.Тарле огромно -- только монографий он опубликовал около 50, не считая переизданий. Его труды по истории международных отношений, экономики, политики, общественной мысли, культуры разных стран и народов получили признание не только у нас в стране, но и за рубежом. Первое в мировой науке исследование экономической истории Европы периода наполеоновских войн "Континентальная блокада"; самая популярная книга Е.В.Тарле "Наполеон"; фундаментальные труды "Европа в эпоху империализма, 1871-1919 гг." и "Крымская война"; биография Талейрана; монографии об экспедициях русских военных моряков -- все они остаются блестящими памятниками исторической мысли, вполне сохранившими свое значение для науки. По справедливому признанию многих историков, исследования Е.В.Тарле отличали не только научная глубина, но и блестящая литературно-художественная обработка.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце